Helga Duran – Опасные игры. Между двух сердец (страница 22)

– Вчера ты врываешься ко мне с истерикой, сегодня ты тут Золушка. Я не успеваю за тобой.

Лера неуверенно улыбнулась.

– Я просто… хотела сказать спасибо. За то, что пустил переночевать.

– Это я должен был угостить тебя завтраком. Чёрт, мне теперь неловко. Давай верну стоимость еды хотя бы?

– У меня безлимитная карта. Так что забей, – рассмеялась она. – Хочешь, я сегодня останусь и приберусь у тебя?

Я понял, что уборка – просто повод стать ближе ко мне. Я пока не знал, что делать с Лерой, поэтому не мог дать ей своего согласия.

– Мне по делам сейчас надо отъехать, – уклончиво ответил я.

– Едь, – пожала она плечами. – Я потом тебе ключи завезу.

– Да не утруждайся. Я лучше клининг вызову или Лиду попрошу.

– Чё за Лида? – в её голосе прозвучало столько ревности, что я чуть язык не откусил.

– Долго рассказывать, – отмахнулся я.

– Твоя девушка? – прицепилась Лера.

Судя по её горящим глазам, упоминать женские имена в её присутствии было небезопасно.

– Сестра моей бывшей, – пришлось сказать правду. – Она работает уборщицей, вот я и подумал…

– Не надо звать никакую Лиду! Я сама могу!

Переночевала одну ночь, а ведёт себя, как ревнивая жена! Забавная, ей-богу.

Я не мог оставить Леру здесь одну. Не хотел, чтобы она трогала мои вещи. Это было слишком личное.

К тому же у меня граната лежит в шкафу. Я не мог рисковать.

– Давай просто в другой день? – разрядил я обстановку. – Мы же ещё увидимся?

Лера заметно повеселела после моих слов, и я выдохнул. Не хотел, чтобы она обижалась. Девчонка ко мне со всей душой, можно сказать. А я, как отшельник нелюдимый.

Мы ели молча, но это молчание было другим – лёгким, без вчерашнего напряжения. Лера ковыряла вилкой омлет, я пил кофе, украдкой наблюдая за ней.

Ей по-прежнему было одиноко, и она всеми силами пыталась зацепиться за меня, потому что поняла, что мне не всё равно на неё. Какими бы бредовыми мне ни казались её идеи, Лера вчера поделилась со мной самым сокровенным.

Потому что могла, потому что доверяла мне.

Притворяться её братом будет непросто, но, возможно, я был единственным человеком, который понимал её, и которому она доверилась, рассказав, что у неё на душе.

Девчонка вызывала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, мне было совершенно не до неё. Более того, ей было опасно находиться рядом со мной в сложившейся ситуации.

С другой стороны, я испытывал, глядя на неё, что-то настолько светлое и радостное, что моя зачерствевшая на войне душа начала оживать. После всего, что мне довелось увидеть и пережить, Лера напоминала мне красивую бабочку, порхающую на пепелище того, что от меня осталось.

Её искренняя улыбка, детская наивность, прямолинейность и воля к борьбе – неповторимое сочетание.

Способность что-то чувствовать – уже само по себе дорогого стоило.

Я нуждался в Лере, возможно, даже больше, чем она во мне.

– Хочешь, завтра на мотоцикле покатаемся? – предложил я.

Глаза Леры вспыхнули так по-детски, что я невольно вспомнил Вадика. У него были точно такие же глазёнки, когда я подарил ему игрушку.

Глава 22. Валерия

Я знала, что дома меня ждёт пиздец, поэтому не торопилась туда.

Мы с Костей позавтракали, а потом попрощались у его подъезда. Он утарахтел на своём байке, а я ещё долго сидела в машине, вспоминая наш поцелуй.

Я не ошиблась в Барсове. Он очень добрый, несмотря на свою внешнюю холодность.

Хорошо, что он не мой брат, потому что чувства я к нему испытывала совершенно несестринские. Я тоже ему нравилась, как девушка. Это было очевидно.

Мне ничего не стоило вчера раздеться и лечь к нему на матрас, но я боялась, что Костя меня прогонит или посмеётся надо мной, и тогда наша неокрепшая связь разрушится навсегда.

Он мне не брат, не друг, мы даже не встречаемся, но я больше не чувствовала себя одинокой. Потерять единственного человека, который услышал меня и понял, было бы непростительной глупостью.

Эта ночь, проведённая в квартире Кости, придала мне сил. Домой я зашла без страха.

Машины отчима не было во дворе, и это уже не могло не радовать. А вот мама была дома.

– Явилась, не запылилась? – с порога набросилась она на меня.

– Привет, мам, – устало протянула я, поняв, что скандала всё же не избежать.

– Ты где была, дрянь такая? Отвечай!

– У своего брата. Костя Барсов – слышала о таком?

Я испытала невероятное счастье, сказав эти слова матери в лицо. С нескрываемым удовольствием наблюдала, как его перекашивает от злости. Её идеально накрашенные губы искривились в гримасе, которую мне раньше видеть не доводилось.

– Что? Ты совсем чокнулась? Ты… ты общаешься с этим… – она не могла даже подобрать слово, просто тыкала пальцем в воздух, будто Костя стоял прямо перед ней.

– С моим братом? Да. – Я нарочно медленно сняла куртку, бросив на спинку дивана, давая ей время прочувствовать каждый мой спокойный жест. – Мы хорошо провели время.

– Валерия Ильинична! – её голос взлетел до визга. Она так обращалась ко мне только в самых крайних случаях. – Ты понимаешь, что этот… этот уголовник просто использует тебя?

Я рассмеялась. Смех получился резким, почти истеричным.

– Использует? Он единственный, кто не пытается меня использовать!

Мама сделала шаг ко мне. Её глаза бегали по моему лицу, ища признаки лжи, безумия – чего угодно, что могло бы объяснить мои слова.

– Он тебе что-то сказал про меня? Про Гошу? – её голос стал тише, но в нём появилась опасная нотка.

Я подошла ближе, чувствуя, как гнев пульсирует в висках.

– У нас были более интересные темы для разговоров.

– Этот… Барсов… Он не твой брат. Он всё выдумал, чтобы с ним начали считаться уважаемые люди. Он не имеет к твоему отцу никакого отношения. Просто поверь мне, Валерия, я знаю, о чём говорю.

– А кто тогда? – резко выпалила я. – Ты знаешь, кто мой настоящий брат?

Мама испуганно отшатнулась, и мне показалось, что знает. Ещё как знает!

Значит, это не выдумка? У меня на самом деле есть брат?

– Ты единственная дочь Ильи Воробьёва и его наследница, – собравшись с духом, проговорила мама. – Всё остальное сплетни и выдумки. Я запрещаю тебе общаться с этим самозванцем Барсовым.

– Ты не можешь, мам. Я уже взрослая. Занимайся своей счастливой жизнью с убийцей и вором, а я буду сама решать, что мне делать.

Её ладонь снова взметнулась для пощёчины, но я поймала её за запястье. Впервые в жизни.

– Как ты смеешь? – зашипела мама, обалдев от того, что я взбунтовалась, посмела ей противостоять.

– Хватит! Если попробуешь ещё раз меня ударить, клянусь, я тебе отвечу. И это будет не жалкая, унизительная оплеуха. Я и не таких борзых в нокаут отправляла.

Мы замерли в этом странном танце. Она, дрожащая от ярости и бессилия, я, твёрдая, как камень.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – прошептала она уже тихо.