Helga Duran – Игрушка мента (страница 1)

Игрушка мента

1. Женя

– Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании.

Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка.

Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом.

Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали.

Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне.

Мои пальцы скользили по полкам с отточенной, почти музыкальной грацией. Вот серебристая зажигалка-бабочка. Одно движение, и она исчезла в складках моей широкой рубашки. Помада-колпачок с перьями. Даже думать не надо, лёгкий щелчок ногтя, и она у меня в кармане.

Адреналин был слаще любого наркотика. Это не было воровство в привычном, убогом смысле. Это был перформанс. Танец. Игра. Доказательство моего превосходства над этой сонной, законопослушной реальностью.

Мы так развлекались с друзьями после пар, а потом выкладывали ролики в сеть. Сегодня была моя очередь украсть что-то, а остальные ждали меня с "уловом" снаружи.

В левой руке я почти не ощущала вес телефона. Камера снимала всё: мои руки, полки, лица ничего не подозревающих покупателей. Я ловила свои же отражения в выпуклых поверхностях чайников, улыбалась им холодной, торжествующей улыбкой хищницы.

Это будет шедевр. Монтаж, музыка, наши восторженные комментарии с друзьями. Ещё одна история о том, как мы безнаказанно плюём в лицо правилам.

Именно в этот момент, когда я уже мысленно прикидывала, какой фильтр лучше наложить на эту серую толпу, всё рухнуло.

Железная рука сдавила моё запястье. Не больно, но с такой нечеловеческой силой, что все мускулы разом онемели. Зажигалка с глухим стуком упала на пол.

– Девушка! – его голос был как удар скребка по металлу.

Я подняла глаза. Продавец, лет пятидесяти, с лицом, на котором навсегда отпечаталось разочарование во всём человечестве. Его глаза горели не злостью, а каким-то странным торжеством. Наконец-то он поймал ту самую, на ком можно выместить всю скуку и унижение от своей работы.

– Я вызываю полицию! – закричал он, и его крик разрезал гул магазина, как нож.

Покупатели обернулись. Десятки глаз. Одни с осуждением, другие с любопытством, третьи с тупым безразличием. Но все они смотрели на меня.

В голове всё перевернулось. План, адреналин, глупое возбуждение – всё испарилось, оставив лишь животный, слепой ужас.

Нет. Только не это. Только не позор, не протоколы, не звонок отцу...

– Отпустите! – вырвалось у меня, и голос прозвучал чужим, тонким, испуганным.

Я дёрнулась, и пальцы мужчины на мгновение ослабли хватку. Чисто рефлекторно я рванула прочь.

Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Я не бежала, я летела, отталкиваясь от скользкого пола, не разбирая дороги. Надо просто исчезнуть. Сейчас. Немедленно.

Господи...

– Полиция! Что же вы стоите? – заверещала какая-то женщина. – Держите вора! Ловите её!

И тогда я врезалась. Не во что-то, а в кого-то. Не в мягкое тело покупателя, а во что-то твёрдое, непоколебимое, как скала. Удар пришёлся в плечо, и я отскочила, едва не упав. Воздух вышибло из лёгких, спина мгновенно взмокла.

Я подняла голову, ещё надеясь пробормотать «извините» и умчаться дальше. Но слова застряли в горле.

Передо мной стоял мужчина в форме. Не охранника супермаркета. Майор полиции. Погоны я разглядела сразу. Его лицо было не злым, не удивлённым. Оно было спокойным. Слишком спокойным. Холодные, пронзительные глаза смерили меня с ног до головы одним беглым, но всевидящим взглядом. Он даже не пошатнулся от удара.

Здоровенный мужик, гораздо выше меня. Я почувствовала себя крошечной и беспомощной рядом с ним. Пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

– Куда так спешим? – его голос был тихим, ровным, без единой нотки истерики того продавца. Но в этой тишине была такая сталь, от которой у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

Он не отпустил мою руку, которую рефлекторно поймал, когда я отскакивала. Его хватка была не грубой, но абсолютно неоспоримой. Железной.

Это конец.

Продавец с его истерикой – просто весёлое недоразумение. Полиция в лице какого-нибудь участкового – это уже проблема.

Но этот человек Майор. Я сразу поняла, что он мужик серьёзный. Серьёзней некуда.

Он не кричал. Он даже не удерживал меня силой. Он просто держал. И в этой невозмутимости была вся мощь той самой системы, против которой мои игры в кошки-мышки были жалким детским лепетом.

Я замерла. Дышать стало нечем. В ушах зазвенела оглушительная тишина, в которой тонули и крики продавца, и гул магазина, и биение моего собственного сердца.

– Пойдём, малая! Ты арестована! – ровным голосом сообщил мне мент, и у меня в глазах потемнело от отчаяния.

Он отпустил мою руку и, схватив меня за шиворот, как нашкодившего котёнка, поволок меня к выходу.

2. Глеб

В супермаркет я зашёл за сигаретами и лапшой. "Бичпакет" с курицей – ежедневный рацион одинокого мужчины, у которого нет ни жены, ни времени, ни желания что-то менять.

За кассой, как по расписанию, сидела Вика. Увидев меня, она не улыбнулась, лишь поправила фартук на выпирающих сиськах. Наши отношения – громко сказано. Скорее, взаимовыгодная договорённость, замешенная на грязи и одиночестве. Трахались мы нечасто, по обоюдному молчаливому согласию, когда обоим до смерти надоедала собственная пустота.

Мысль о том, что её мужа, здоровенного быка, вечно пьяного и с огромными кулачищами, я упёк на зону за тяжкие телесные пару лет назад, никогда не покидала меня полностью. Она незримо присутствовала между мной и Викой.

Иногда, глядя на её сгорбленные плечи, я ловил себя на мысли, что вижу в них отголосок его ненависти. А потом мы снова занимались сексом, быстрым и безэмоциональным, как этот самый «Бичпакет», чтобы заглушить этот взгляд.

– Опять чойсы жрёшь, Дёмин? – её голос прозвучал с тихим укором, в котором читалась странная, почти хозяйская забота.

Я лишь хмыкнул, положив на ленту свой унылый ужин. Вика готовила божественно. В её руках даже самые простые продукты превращались во что-то тёплое, живое, пахнущее семьёй, которой у меня не было с детства. Это было её оружие, и она умело им пользовалась.

– Зайдёшь после работы, Глеб, я тебя покормлю? – предложила она, и в её голосе проскользнула знакомая кокетливость.

В голове тут же всплыла картинка: её тесная кухня, заставленная банками с соленьями, накрытый клеёнкой стол, тарелка с дымящимся борщом. И её усталые, ждущие глаза.

Сегодня мне было особенно лень. Лень тащиться, хотя мой отдел находился на соседней улице. Лень принимать эту подмену семейного уюта. Лень видеть в её лице напоминание о том самом деле, которое я до сих пор таскал в себе тяжёлым, холодным камнем.

– Работы много, – отмахнулся я, избегая её взгляда, и достал из кармана смятые купюры. – Давай в другой раз, Вик? Ещё две пачки сигарет дай.

Она обиженно поджала губы и взяла у меня деньги.

И тут магазин взорвался.

– Держите вора!

Вначале это был просто фоновый шум. Чей-то визгливый крик. Мне было тотально похуй, что происходит в этом царстве дешёвых цен и тоски. Но мой мозг, заточенный под работу, уже анализировал: женский голос, истеричный тон, направление – справа, у витрины с косметикой.

Я машинально повернул голову и увидел мелькающую фигуру. Белобрысая девчонка. Молоденькая совсем, скорее всего, школота. Одета в слишком яркую рубашку для обычной карманницы.

Она не бежала, а почти летела к выходу, отскакивая от продавца.

И в этот момент я поймал на себе взгляд. Не воровки, а этой визжавшей бабы. Её глаза, пылающие яростью, упёрлись прямо в меня. В мою форму. В погоны майора.

– Полиция! Что же вы стоите? – возмутилась она, тыча пальцем в сторону девчонки. – Держите вора! Ловите её!

Блять!

Сегодня я был одет по форме. Не в гражданке, в которой можно было бы сделать вид, что ты ничего не видишь и не слышишь.

На мне был мундир. Погоны. И этот крик был уже не просто криком, а прямым обращением к служебному долгу. Публичным вызовом.

Сука. Вечер был окончательно и бесповоротно испорчен. Мысленно я уже послал к чёрту и эту дуру, и всю эту ситуацию, но ноги сами понесли меня вперёд, отрабатывая годами заученный алгоритм. Что мне ещё оставалось?

Я сделал один длинный шаг, оказавшись ровно на траектории побега девчушки. Она, не заметив меня, уже почти выскользнула на свободу, но влетела в меня с разбегу.

На автомате я поймал её за руку.

Она замерла. В её широко распахнутых глазах торжество сменилось шоком, а затем паническим страхом. Она поняла, что попалась.

В тот миг, когда мои пальцы сомкнулись на её тонком запястье, мир для меня резко перефокусировался.