Helga Duran – Игрушка мента (страница 3)

Но тут у Евгении зазвонил телефон.

"Папочка" – высветилось на экране.

Не раздумывая я взял трубку и представился.

– Что случилось? – спросил встревоженный мужской голос.

– Ваша дочь сейчас у меня в кабинете. Если вам нетрудно, заберите её отсюда. Я на месте вам всё объясню.

– Сейчас буду, – пообещал "папочка", предварительно уточнив у меня адрес отделения.

– Ну, всё, мент позорный! Пиздец тебе. Понял? – нервно расхохоталась Евгения. – Я же тебя предупреждала, козёл вонючий!

Я ничего не ответил не потому, что не боялся её "папочку", а потому что мне было до фонаря, кто там сейчас приедет.

Службу я свою любил и уважал, но если уж реально попрут из-за этой мелкой паразитки, просто потому что она чья-то там дочурка...

Грош цена моим погонам, и на хую я вертел такую службу.

Заебало.

4. Женя

Холодный металл наручников впивался в запястье, но эта боль была ничто по сравнению с огнём, пылавшим внутри. Я сидела, прижавшись спиной к грязной, пузырящейся краской батарее, и смотрела в обшарпанный линолеум, но видела не его. Я видела их лица.

Лица своих друзей. Тёмы, Анютки, Дианы. Их шокированные, округлившиеся рты, их глаза, выхватывающие меня объективами камер на телефонах. Я была их королевой, центром вселенной, которая вращалась вокруг моих выходок. А он этот мент этот урод в заношенном мундире он выволок меня из магазина, как тряпку. Как какую-то шлюху.

От одной этой мысли по телу разливалась жгучая волна стыда. Я снова чувствовала его железную хватку на своем воротнике, слышала свой собственный визгливый, унизительный голос, умоляющий, угрожающий. И все это на глазах друзей. Они все сняли. Прямо сейчас, наверное, это уже гуляет по чатам. «Падение Женьки Ермоловой». «Королева в кутузке! Смотреть до конца. Ржака».

О! Как же я ненавидела этого мента!

Тихой, слепой, всепоглощающей ненавистью, от которой перехватывало дыхание и сводило челюсти. Я представляла, как мой отец, холодный и всемогущий, одним звонком стирает его с лица земли. Лишает погон, вышвыривает с работы, заставляет ползать и умолять о пощаде. Я видела, как мой парень, Макс, с его кулаками боксёра, бьёт этого мента по его наглому, невозмутимому лицу, ломает его нос, заставляет захлебнуться собственной кровью. Как его зубы разлетаются по асфальту.

Он сидел за своим столом, листал бумажки, и его спокойствие было хуже всего на свете. Он украл у меня не только сегодняшний вечер. Он украл мой статус. Мою незыблемость. Он показал всем, что я – не неприкосновенная богиня, а просто соплячка, которую можно взять и пристегнуть, как собаку.

Он заварил какую-то дрянь, и вонь дешёвой лапши заполнила кабинет. Это было верхом издевательства. Он унизил меня, а теперь просто, блять, ужинает. Как ни в чём не бывало.

Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как слёзы снова подступают, но я с гордостью их сдержала. Нет. Он не увидит больше моих слёз. Только ненависть. Я буду ненавидеть его, пока не задохнусь. Я буду мстить. Я уничтожу его. Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он посмел до меня дотронуться, когда просто посмотрел на меня.

– Я в туалет хочу, – вздёрнув подбородок, бросила я Дёмину.

Он поднял на меня глаза. Взгляд тёмный, тяжёлый, как свинец. И в его глубине я прочитала не злорадство, а холодный, почти научный интерес. Как будто я была не человеком, а подопытной крысой.

И от этого стало ещё страшнее.

– Сочувствую, – ответил мент, но по его лицу было видно, что на самом деле ему наплевать.

– Ты не имеешь права! Это приравнивается к пыткам! Я сейчас здесь написаю!

– Ссы! Я тебя носом в лужу натыкаю, как котёнка. Будешь языком с пола слизывать мочу. Хочешь?

– Козёл! – сквозь зубы выплюнула я.

Это всё, что я могла сделать. Самое ужасное было в том, что я реально захотела в туалет, но умолять было ниже моего достоинства. Тем сильнее была моя ненависть к майору.

Этот урод совсем попутал берега, когда осмелился взять в руки мой телефон и ответить на звонок. Сам того не зная, он подписал себе приговор.

Теперь я вся горела от ожидания. Вот сейчас. Сейчас заскрипят тормоза, хлопнет дверь, и сюда, в эту вонючую конуру, войдёт мой отец. Одного его взгляда хватит, чтобы этот выскочка-майор упал на колени.

Я уже представляла, как он, бледный, будет заикаться, лепя оправдания, а папа холодным тоном отдаст приказ о его увольнении. Я мысленно репетировала свою роль оскорблённой невинности, жертвы полицейского произвола.

И вот папа появился. Не врываясь, а просто войдя. Его дорогой костюм казался инородным телом в этой обшарпанной обстановке. Его лицо было не гневным, а усталым. Смертельно усталым.

Я уже открыла рот, чтобы излить всю свою обиду, но он даже не посмотрел на меня. Его взгляд был прикован к Дёмину.

– Аркадий Николаевич? – ровно, без тени подобострастия, произнёс майор.

И тут произошло странное. Папа не спешил его унижать. Не кричал. Он повернулся ко мне. И в его глазах я не увидела ни защиты, ни гнева. Я увидела холодное, как лёд, отвращение.

– В машине меня подожди, Евгения! – голос был неестественно тихим.

Дёмин молча подошёл ко мне и отстегнул меня от батареи. Я с облегчением растёрла горевшее огнём запястье и неуклюже поднялась с пола. Ноги затекли, а этот мудак мне даже руку не подал.

– Папа, он... – открыла я было рот.

– Вышла отсюда! – рявкнул на меня отец.

Я онемела, не двигаясь с места. Воздух вылетел из легких. Это был совершенно не тот сценарий. Это была не та реальность.

Мент смотрел на меня всё так же высокомерно, будто появление моего папы ничего не изменило.

Я окончательно охренела, когда отец схватил меня за руку так, будто брал какую-то грязную вещь, и вышвырнул из кабинета в коридор.

– Сеня, – крикнул он своему охраннику. – Уведи её отсюда!

Громила незамедлительно подскочил ко мне, но я жестом остановила его.

– Руки! Сама дойду!

Мне было капец как интересно, что там происходило дальше в кабинете Дёмина, но пришлось топать в папин джип, по дороге заскочив в туалет. Я реально чуть не описалась. Страшно представить, что было бы, задержись папа хотя бы на полчаса.

Казалось, папа пробыл у Дёмина вечность. Я ёрзала задницей по сиденью от нетерпения. Все глаза проглядела, гипнотизируя крыльцо мусарни.

Папу, наверное, инфаркт чуть не хватил, когда он увидел свою единственную дочурку заплаканную, прикованную наручниками к батарее? Это он ещё не в курсе, что меня в туалет не пускали.

Наконец, папа вышел. Он покурил у крыльца отделения, и охранник открыл ему дверь в машине.

Папа влез ко мне на заднее сиденье и кинул мне мою сумку, которую растребушил Дёмин. Я открыла её, чтобы проверить содержимое. Может, этот мент у меня деньги украл из кошелька, кто его знает? Они же там копейки зарабатывают, поэтому и злые такие.

Машина уже тронулась с места, когда я обнаружила, что не хватает ключей от моей спортивки.

– Пап, тормози! – потребовала я. – Ключи от моей машины...

– Я забрал, – сообщил папа. – Теперь Игорь будет возить тебя в университет и забирать.

– Что?

– Карты твои я тоже заблокировал. Хватит с меня, блять!

Сказать, что я была в шоке – не сказать ничего. Я смотрела на отца непонимающим взглядом, а он на меня вообще не смотрел. Отвернулся в окно и едет. Что происходит?

– Я не знаю, что там тебе наговорил этот мусор...

– Замолчи! – взорвался папа, повернувшись ко мне, и мне стало страшно. – Ничего нового он мне не сказал. По всему интернету гуляют ролики, как моя дочь меня позорит!

Эти уроды всё же слили видосы в сеть? Вот же гадство!

– Папа, всё вообще не так, как ты думаешь. Этот Дёмин...

– Завтра вернёшь награбленное и извинишься перед персоналом магазина, – продолжил отец, как будто вообще меня не слушал.

– Я не буду этого делать! Я ни в чём не виновата! – упрямо заявила я.

– Я сейчас остановлю машину и высажу тебя, Женька! – пригрозил отец. – Пиздуй на все четыре стороны. Тебе уже двадцать лет. Пора жить своей жизнью. Мне не звони. Забудь, что я вообще существую, раз такая умная!

Я прикусила язык, потому что возразить было нечего. Идти мне было некуда, жить не на что. К тому же за мою учёбу тоже было нужно кому-то платить.

Я не собиралась жить в подворотне, в то время, как моя мачеха Светка пьёт шампанское на Мальдивах.