Хелена Скай – Нам надо проститься... (страница 14)

– Вы ведь ещё… невинны?

Лили едва не сбилась с шага. Внутри всё мгновенно сжалось – не от стыда, а от острого брезгливого изумления, того ощущения когда чужое слово касается тебя без разрешения.

– Простите, но это совсем не ваше дело, – ответила она ровно, не повышая голоса.

Мужчина улыбнулся – снисходительно, как улыбаются людям, которых не принимают всерьёз – и продолжил вести танец, словно ничего не произошло. Лили держала спину прямо и улыбку на месте, но каждый такт давался всё тяжелее. Мысли метались – найти повод уйти, сослаться на головную боль, на кого-то из знакомых – но все оправдания казались очевидными. Она чувствовала себя заложницей собственных приличий.

И вдруг рядом появился незнакомый силуэт.

Он возник словно из ниоткуда – высокий, в тёмном костюме, в маске из чёрного бархата, скрывавшей верхнюю часть лица. Лили не успела его разглядеть – он уже обращался к её партнёру, спокойно и без лишних слов:

– Позвольте продолжить этот танец.

Это не было вопросом. Голос – ровный, без давления, почти светский. Но взгляд…короткий, точный, слишком осознанный. Не угрожающий – просто такой, под которым становится ясно: спорить бессмысленно.

Мужчина на мгновение точно наткнулся на стену и на секунду застыл. Потом нахмурился, но уже без уверенности. И отступил – неловко, как человек, который внезапно понял, что лишний.

Лили почувствовала, как её руку перехватывают – и в следующий миг она уже кружилась в вальсе с незнакомцем. Облегчение накрыло её так внезапно и так полно, что она едва не рассмеялась.

Он вёл легко – без давящей уверенности предыдущего партнёра, без лишних слов. Просто вёл. И в этом молчании было странно успокаивающее тепло – словно рядом с ним можно было просто дышать, не следя за каждым словом и каждым выражением лица. Накал последних минут таял сам собой – так тает лёд в тёплой ладони.

– Благодарю, – произнесла она, наконец, тихо.

– Не стоит, – ответил он. Голос был низким, ровным, немного с хрипотцой. – Вы держались очень достойно.

– Вы наблюдали? – она чуть подняла бровь.

– Немного, – он улыбнулся – она угадала это по едва заметному движению губ под маской. – Это был не танец. Это было испытание на терпение.

Лили невольно усмехнулась.

– Я почти выдержала.

– Ещё один такт – и вы бы ушли сами, – сказал он.

– Откуда вы знаете?

Он помолчал секунду – совсем коротко, но она заметила.

– Догадался.

Они кружились под люстрой – отблески света скользили по маскам, туман клубился у самой земли, и сквозь музыку скрипок едва пробивался далёкий голос арфы. Лили поймала себя на том, что хочет разглядеть его лицо – и не может. Только глаза. Тёмные, внимательные, с сосредоточенностью человека, привыкшего замечать всё и не показывать, что замечает.

Рядом с ним было легко. Необъяснимо – легко. Она не выстраивала слова заранее, не думала, как выглядит со стороны. Разговор тёк сам – и он принимал его так же естественно, без усилий, как принимают что-то давно знакомое.

Откуда-то тянуло ночными цветами – густым сладким запахом, что встретил её у ворот, только здесь, в центре площадки, он казался тише, тоньше, почти неуловимым.

– Вы не из Москвы, – сказала она. Не спросила – констатировала.

– Нет, – подтвердил он спокойно.

Она ждала продолжения. Продолжения не последовало. Но это не было неловким – это было частью того же необъяснимого покоя, в котором она неожиданно для себя оказалась.

Музыка начала затихать – мелодия шла к концу. Он довёл её до последнего такта точно и плавно, потом остановился.

И взял её руку.

Не церемонно, не формально – он просто взял её пальцы на одну секунду, тихо и бережно, как берут то, чему не хочется причинить вреда, то чем дорожишь. Пальцы его были тёплыми. От него пахло едва уловимо – не парфюмом, чем-то другим: холодом, кожей и тёмным спокойствием, как запах старого дерева в тихой комнате. Она не успела понять, чем именно – просто запомнила. И в этом прикосновении – лёгком, почти невесомом – внутри сдвинулось что-то тихое и незнакомое. Не мысль, не решение. Просто короткий, растерянный отклик, как огонёк на сквозняке: не гаснет, но дрожит. Внутри тоже трепетало и принимало все его прикосновения.

Он отпустил руку. Слегка склонил голову.

– Спасибо за танец.

– Это я должна благодарить, – ответила Лили. Голос прозвучал ровно. Внутри было совсем не ровно.

Незнакомец растворился в толпе – среди масок и мерцающего хрусталя. Лили осталась стоять на площадке. Где-то над головой едва слышно звенели подвески. Арфа вела свою тихую мелодию.

Она не знала, кто это был. Но запомнила всё – голос, глаза, и то, как он держал её руку. Одну секунду. Совсем тихо. Казалось она была чем-то важным.

Музыка сменилась. Пары перестроились, кто-то ушёл с площадки, кто-то вышел. Лили медленно прошла к краю – туда, где было немного тише и где огни казались мягче.

Именно здесь рядом остановился кто-то – она почувствовала это прежде, чем увидела. Не потому что он был шумным или заметным – как раз наоборот. Просто вдруг стало ощущение, что пространство рядом заняли.

Она повернулась.

Высокий, в тёмно-синем костюме, в маске с серебряным узором по краю. Стоял чуть вразвалку – так стоят люди, которым не нужно ничего доказывать. В руке держал бокал шампанского с обликом человека, который пришёл сюда явно не за шампанским.

– Позвольте угадать, – произнёс он негромко, разглядывая её с нескрываемым любопытством. – Снежная королева?

Лили чуть наклонила голову.

– Интересная версия. А вы, судя по осанке – мушкетёр, которому забыли выдать шпагу.

Он усмехнулся – коротко, но искренне.

– Шпага есть, – сказал он невозмутимо. – Просто я оставил её у гардероба. Здесь не принято приходить с оружием.

– Разумное решение, – согласилась Лили. – Хотя, говорят, некоторые дамы не против когда мужчина при шпаге.

Он чуть поднял бровь.

– Это вы сейчас про что?

– Про антураж, – сказала она невинно. – Исключительно про антураж.

Незнакомец посмотрел на неё секунду – и засмеялся.

– Конечно. Про антураж.

– Вы давно здесь? – спросил он.

– Достаточно, – ответила она. – Успела потанцевать с одним невыносимым человеком и одним очень странным незнакомцем.

– В каком смысле странным?

– В хорошем, – сказала Лили – и сама удивилась этому ответу.

Он снова усмехнулся – и в этот момент что-то в его усмешке показалось ей знакомым. Она не могла сказать что именно. Может быть угол головы. Может быть то как он держал бокал – чуть небрежно, двумя пальцами.

– Хотите шампанского? – спросил он.

– Хочу, – сказала она.

Он поднял руку, подозвал официанта с подносом – движением таким привычным, что она снова поймала это ощущение узнавания. Что-то очень знакомое в том, как он двигается. Она видела эти жесты раньше – много раз, в другом месте, в другое время.

Он протянул ей бокал.

– За маскарад, – сказал он. – Единственный вечер, когда можно быть честным, потому что всё равно никто не знает кто ты.

Лили чуть приподняла бокал.

– Красивая мысль. Вы сами придумали?

– Прямо сейчас, – признался он.

Она засмеялась. И в ту же секунду – он засмеялся тоже. И вот этот смех она узнала сразу. Безошибочно. Так узнают запах родного дома после долгого отсутствия – раньше, чем успеваешь подумать.

– Игорь? – произнесла она недоверчиво.