Хелена Хейл – Пломбир с шоколадной крошкой (страница 6)

– Холс? – окликнула я.

– Кэтти! – взмахнула она руками, и ее новые неоново-зеленые ногти ослепили ближайших зрителей.

– Ты что, фанатка Аштона Холла? – усмехнулась я.

– Нет, милая, он для меня слишком белый, – подмигнула Холли.

И в этот момент Аштон поднялся на сцену. Думаю, женской половине было плевать, что он там собрался презентовать, они хотели воочию узреть этого Аполлона. Ему действительно подходило описание слишком белый. Волосы Аштона были выкрашены в платиновый блонд, белая рубашка сияла чистотой, темно-синий костюм кричал о богатстве. Кожа его была мраморного аристократичного оттенка. В общем, он и впрямь был Мистером Совершенством с набитыми карманами. Отчего-то мне уже не хотелось его слушать, достаточно было полюбоваться этим лоском, чтобы мгновенно почувствовать себя ущемленной.

– Холли, мы действительно будем слушать презентацию? Потом ведь выложат пост с главными темами и цитатами.

Аштон взял микрофон и пробежался взглядом по толпе. Его выразительные губы растянулись в улыбке.

– Привет, студенты Принстонского университета!

Зал взорвался аплодисментами.

– Да, ты права, пойдем отсюда. – Холли подтолкнула меня к выходу. – Дышать нечем. Ты искала меня или тоже хотела поглазеть на Аштона?

– И то и другое. Я подумала, что еще не отблагодарила тебя за все, что ты успела для меня сделать, и хотела пригласить на обед в «Эспачо», – улыбнулась я, когда мы вышли к скверу.

Опавшие листья объяли землю, словно алые языки пламени. Желтые, оранжевые деревья придавали красок серому каменному зданию университета. Сквер был на удивление пуст, похоже, большинство студентов сейчас торчали в холле на презентации.

– Ну, пойдем. – Холли взяла меня под руку. – Мне всегда было интересно, почему девушки вообще хотят быть с такими, как Аштон.

– Ты точно внимательно его рассмотрела? – Я хохотнула, мы свернули к пешеходному переходу.

– Детка, он, конечно, прекрасен, но разве не очевидно, что с его внешними данными и финансами ни о какой моногамии и речи быть не может? – Холли приподняла бровь и, как всегда, манерно сжала губы.

– Как предвзято! – театрально воскликнула я.

– Давай, разубеди меня!

– Насколько я знаю, Реймонд Беннет стал его сводным братом, то есть, по сути, у них общее состояние, но он уже который год предан одной девушке, – привела пример я. – А вот насчет всяких рэперов или спортсменов я такого сказать не могу. У них словно мозг запрограммирован иметь все, что обладает формами.

– Скорее другой орган, – рассмеялась Холли. Смех ее был оглушительным и заразительным.

Мы плюхнулись на диваны в «Эспачо», за тот же столик, где сидели в среду. Официантка подошла к нам, пока мы снимали верхнюю одежду.

– Слушаю вас.

– Джинджер, мне как всегда, – отмахнулась Холс.

Джинджер кивнула и ручкой задвигала по листку.

– Вам?

– Э-э… – я даже думать не стала, – то же, что и ей.

– Хорошо. Напитки принести сразу?

– Да, – единогласно решили мы.

– Слушай, – задорно заговорила Холли, как только Джинджер скрылась на кухне, – завтра ночная вечеринка в честь Хеллоуина и Дня мертвых. Ты уже решила, в каком костюме пойдешь?

– Я еще не решила, пойду ли вообще.

Холли выпучила глаза и принялась делать вид, что собирает вещи и сваливает.

– Ладно, сядь на место! – рассмеялась я. – Это будет моя первая вечеринка за два с половиной года обучения, так что мне немножко страшно. Я думала над тем, чтобы пойти, и даже выбрала традиционный мексиканский наряд, но пока не уверена, что решусь. А ты?

– Честно скажу, мне не нравятся студенческие вечеринки, особенно в коммунах, потому что чаще всего они заканчиваются заблеванными газонами и плачущими первокурсницами, но это же Хеллоуин! Я просто не могу пропустить возможность нарядиться в воплощение своего внутреннего я, – щелкнула пальцами Холс.

– В кого же?

– В Женщину-кошку, дорогая, на кого еще я могу быть похожей?

Я хихикнула. Джинджер принесла нам еду и напитки, так что мы с Холли ненадолго умолкли, поглощая божественную пищу. Я не знала, следовало ли говорить подруге, что Барбара мне рассказала о ее брате. Ведь Холс, зная о моей трагедии, никогда не принималась ее обсуждать. Усердно пережевывая еду, я смотрела на Холли и раздумывала, как сформулировать свою речь максимально тактично и не получить ногтем в глаз.

– Боже, она тебе все выложила, – закатила глаза Холли, вытирая рот салфеткой.

– О чем ты? – потерла я нос.

– Барбара. Рассказала про Джейдена. Вот мой тебе совет: научись контролировать эмоции и мимику лица. Так и вижу в твоих глазах: «Бедная, бедная девочка, как бы осторожнее ее пожалеть». – Холс грустно усмехнулась. – Все в порядке, мы можем об этом поговорить, я не забьюсь в истерике.

– Ты наверняка знаешь о Лусии, но никогда не поднимала эту тему, – напомнила я. – Мне неловко задавать тебе вопросы и в то же время хочется тебя поддержать.

Холли положила свою ладонь поверх моей руки и тепло улыбнулась. Такого нежного и доброго взгляда я у нее еще не видела. В основном она ходила с выражением лица в духе «Схавали, сучки?». В «Эспачо» пятничный вечер проходил громко, почти все столики были заняты, но наш находился в самом углу, так что я отлично слышала Холли:

– Мы с Джейденом все детство воевали, как, в принципе, и большинство братьев и сестер. Но оскорблять и дубасить друг друга имели право только мы, если кто-то левый обзывал меня или трогал брата, то тут же получал от нас обоих. Джейден был старше на три года, и это было прекрасно – ощущать себя младшей сестренкой, о которой есть кому позаботиться. Родители у нас, мягко говоря, безответственные. Мы родом из Техаса, и если ты помнишь историю о техасских закрытых клубах, двумя из которых владели Беннет и Холл, то как раз там подрабатывал мой брат. Он не мог позволить себе оставить меня голодной, хотя выбивался из сил, я-то видела. Потом он встретил девушку, она занималась хип-хопом и открыла ему мир танцев. – Холли рассказывала так воодушевленно, что мне самой передалась эта бессмертная любовь к Джейдену.

– Вот и меня подсадил. А я танцами загорелась еще сильнее, ведь Джейден восторгался своей девушкой и ее миром, а я создала свой танцевальный мир. Мы несколько раз выступали на самых популярных конкурсах по хип-хопу, первое место заняли только однажды, как раз перед смертью Джейдена.

Теплые карие глаза Холли увлажнились, но она продолжала широко улыбаться и погружать меня в сумбурный поток своих воспоминаний.

– Думаю, нет смысла рассказывать о самой… кончине. Классическая ситуация: черный район, убит темнокожий парень, всем на это плевать, ведь темнокожие сами виноваты в своих смертях, в презрении на протяжении веков, в опасных связях и бла-бла-бла. Хотя все было иначе… – На столик капнула слеза, но лицо Холли не дрогнуло. – Он оказался не в том месте не в то время. Спешил на их годовщину с Кейси, а в нашем «темном» районе можно приобрести многое по более выгодной цене, сама понимаешь почему. Хотел выбрать ей достойный подарок. Полгода копил, чтобы не упасть в грязь лицом, уж я-то знала, как тяжело ему было. Джейден позвонил мне и предупредил, что понадобится моя помощь в выборе, чтобы я держала телефон под рукой. Однако, когда в последующие два часа брат так и не перезвонил, я почуяла неладное. – Холли прокашлялась, взгляд стал жестче, она принялась крутить картошку в соусе. – В тот вечер была погоня. Из обеих машин стреляли друг в друга, но попали в мимо проходящего Джейдена. Такой вот нелепый конец у одного из самых чудесных людей, когда-либо живших на этой чертовой, расистской, эгоистичной и алчной планете. Знаешь, что самое мерзкое? Гады, которые первыми подбежали к раненому брату, обчистили его. Черт, ведь он так старался!

Холли стукнула кулаком по столу, и я вздрогнула от неожиданности. Ощутив влагу на щеках, я вдруг осознала, что и сама плачу от вопиюще несправедливого конца жизни Джейдена.

– Знаешь, я не умею подбирать правильные слова в таких ситуациях. Мне было тошно принимать тысячи соболезнований и жалостные взгляды после смерти Лусии. Выскажу только одну мысль, которая пришла ко мне за годы горестного забвения: жизнь как волшебный цилиндр, никогда не знаешь, что оттуда вылезет и вылезет ли вообще. Кое-что известно наверняка: все это проделки одного фокусника, который не хочет открывать своих секретов.

– Я в философии не сильна, кошечка, поэтому скажу так: жизнь – та еще несправедливая сука. Вы с сестрой попали в аварию, да? – спросила Холс, и на лбу у меня выступил пот.

– Да. Мы возвращались с гастролей на микроавтобусе… по радио играла Мэрайя, и боже, ты бы знала, как я дрожу в рождественский сезон, когда она играет из каждой чертовой колонки… – фыркнула я, помешивая трубочкой коктейль. – В нас врезался пьяный водитель. Влетел в тот бок, где сидели мы с Лусией. А ведь если бы у окна была я, Лу могла бы осуществить свою мечту. Ходила бы вместо меня по кампусу, выделялась бы на всех балетных выступлениях, а потом ей предложили бы место в какой-нибудь престижной французской труппе.

– А, так вот почему ты выбрала роль балетной пачки, – кивнула Холли. – Все ясно. Я тоже слетела с катушек после смерти Джейдена. Не смогла вернуться в студию и в команду.

– С катушек я не слетала, мне просто стало наплевать на всех и на все. В особенности на себя и свои интересы. Пока не объявилась ты. – Я искренне улыбнулась новоиспеченной подруге. По крайней мере, мне бы хотелось ближе сдружиться с Холс, она нравилась мне с каждым днем все сильнее.