Хелена Хейл – Пломбир с шоколадной крошкой (страница 5)

– Вы… выступать с вами? – не поняла я.

Но Шерри уже врубила песню Florida&T-Pain «Low».

– Крисс-кросс! – прокричала Барб.

Я постаралась повторить шаг на подъеме с прыжком, затем перекрестные прыжки.

– Кик болл чендж!

Простейший элемент c раскачкой в обе стороны. На протяжении всей песни Барбара выкрикивала незнакомые для меня названия – не многому я успела обучиться за пару месяцев подпольных занятий в школьные годы, – и я, не всегда успешно, пыталась их повторить. Двадцать минут превратились в вечность. Когда Шерри отключила музыку, мне казалось, что из меня выбили весь дух и до общежития я просто не дойду. Все ребята улыбались и бодрячком подпрыгивали и пританцовывали, переодеваясь. Я лежала пластом и смотрела в потолок, который словно трясся от боксерских боев этажом выше. Но это была приятная усталость, совершенно не сравнимая с той, от которой ноют тело и пальцы после балета.

– Я Шерри. – Милая темнокожая девушка лет двадцати протянула мне руку. Ее синие волосы были подстрижены в каре. Голубой топ и белые шорты сногсшибательно сочетались с цветом ее кожи.

– Каталина, – ответила на рукопожатие я. – Лучше просто Кэт. Давно ты здесь танцуешь?

– Начала около года назад. Старички здесь Барбс и Флойд. – Шерри показала пальцем на смеющегося шатена с россыпью веснушек на носу. – У тебя отличная пластика, ты ведь уже занималась танцами?

– Я… балерина, – выдавила я.

– Уоу! – Шерри хлопнула в ладоши. – Балет для меня слишком сложен. И, как бы сказать, вгоняет в рамки, что ли. Танец должен быть свободой.

– Очень верно подмечено, – грустно усмехнулась я.

Барбара подошла к нам, Шерри отправилась переодеваться, а мы отошли в уголок.

– Не переживай, быстро вольешься. – Барб приобняла меня за плечи. – Холли немного рассказала о тебе. О балете и о том, что случилось…

– Спасибо за такую классную возможность. У вас здесь такая атмосфера… – перебила я и огляделась, улыбаясь в попытке подобрать восторженные слова.

– Всегда пожалуйста. Ты, главное, отнесись к этому со всей ответственностью. Я ведь тоже не благодетель, мне важно, чтобы команда работала четко по расписанию – семейные обстоятельства не в счет. Мы не просто разминаемся и учим движения, мы ставим номера для последующих выступлений. – Теперь Барбара скрестила руки на груди.

– Я все понимаю. Просто удивлена, что Холли решила за меня так взяться. Мы ведь почти не общались, – пожала плечами я, хватая куртку и допивая остатки кофе с растаявшим льдом.

Барбара улыбнулась, а потом сжала губы, словно решая, посвящать ли меня в тайну.

– Дело в том, что Холли тоже потеряла кое-кого. Родного брата, в перестрелке. Они оба занимались хип-хопом. Холли после этого год не ходила на занятия, а затем и вовсе перешла на хай-хилз. Думаю, она просто хочет помочь тебе выйти из того состояния, в котором сама когда-то пребывала.

Я не знала, что и сказать. Перед глазами вспыхнул образ экстравагантной Холли, привлекавшей внимание любого, стоило ей зайти в помещение. Так вот какую боль она скрывала под маской самоуверенной красотки с отменным чувством юмора. Мне вдруг захотелось, чтобы Холс была рядом и приняла мои объятия.

– Судя по твоим щенячьим глазкам, ты этого не знала, – печально улыбнулась Барб. – Да, мы поддерживали Холли как могли. Но время лечит. И тебя вылечит. Жизнь не успокоится, пока хорошенько нам не подгадит, главное, не поддаваться на ее провокации и бороться до конца.

– Спасибо, что поделилась со мной, – кивнула я. – Мне следует быть внимательнее к людям, я слишком глубоко ушла в свой асоциальный кокон. Когда проживаешь горе, кажется, что понять тебя просто некому – так больно, так сложно, что любые слова воспринимаются как зачитанные скрипты телефонных операторов. Забываешь, что кто-то мог проживать то же самое. Извини, что-то меня понесло…

– Все хорошо, когда долго держишь что-то в себе, оно так и норовит вырваться. И уж лучше выговорись. Дерзай, Кэтти, у тебя все получится. Жди письма с расписанием, надеюсь, мы успешно сработаемся, – завершила разговор Барбара и вернулась к ребятам.

Мне было неловко нарушать их дружескую идиллию, так что я незаметно скрылась на винтовой лестнице. В холле еще разок полюбовалась фотографией Реймонда Беннета. Я знала, что знаменитый боксер не свободен, но танцы всколыхнули во мне зачатки жизни и эмоций, и я стала обращать внимание на мужскую красоту. Или мышцы. В общем, стала замечать хоть что-то, кроме мыслей в своей голове.

Не то чтобы мои ноги не привыкли к нагрузкам, я ведь постоянно тренировалась в балетной студии, но, видимо, из-за того, что задействовалась другая группа мышц плюс «подвальные» танцы оказались куда более энергичными, я шла по кампусу на деревянных ногах, раскачиваясь из стороны в сторону. Выйдя из боксерского центра, я сразу воткнула наушники, и теперь в моей голове кружились картинки воображаемого танца под песню Cardi B «I Like It».

Поднявшись в общежитии на второй этаж и распахнув дверь в нашу комнату, я застала Джун за компьютером с гигантским куском пиццы в руке.

– Джун, привет! Как дела?

Соседка посмотрела на меня как на умалишенную. Я поздоровалась с ней впервые за два с половиной года соседства.

Глава 3

– Мисс Джеферс?

Я вздрогнула и подняла глаза на профессора Линдмана. Ему было пятьдесят шесть лет, но ничто в его внешности не указывало на возраст. Ни седины, ни морщин. Линдман всегда выглядел превосходно, словно после каждого рабочего дня посещал спа, а затем элитный гольф-клуб.

– Простите?

– Мне повторить вопрос? – растягивая согласные, спросил он.

О черт, он задавал вопрос? В моей голове играл воображаемый музыкальный центр, а фантазия отправила меня в музыкальный клип собственного сочинения.

– Понятно, – недовольно вздохнул он. – Напомните нам, пожалуйста, мисс Джеферс, что такое социальный конфликт, его сущность, условия, причины.

– Это высшая стадия противоречий, которая возникает между людьми или социальными группами. Причины: убеждения и личные интересы. Например, когда человек отстаивает свои интересы, услышав, как их обесценили. Также конфликт из-за способа удовлетворения потребности. Например, когда Майк Рот справлял нужду на только что высаженной клумбе на территории кампуса, за что тут же получил порицание со стороны педагогического состава и некоторых девушек.

Студенты хохотнули, вспоминая тот день, профессор Линдман поморщился и нахмурился.

– Общественная дезорганизация – третья причина. Несмотря на то что мы живем в двадцать первом веке, она все еще актуальна. Это проблема социального неравенства. По цвету кожи, происхождению, материальному достатку.

Студенты закивали, в основном темнокожие, полукровки и азиаты.

– Хорошо, мисс Джеферс.

Социология закончилась, и я пошла в столовую. По пути на телефон пришло сообщение от Барбары:

Каталина, лови расписание!

И вложенный файл с таблицей. Я тут же его открыла.

– Вот черт! – шепнула я себе под нос.

Расписание было составлено на месяц вперед, то есть до двадцать девятого ноября. Всего две тренировки совпадали с расписанием по балету, и все же я остро ощутила назревающую проблему. Наступит день, когда мне придется выбирать. Предпочитая не думать о предстоящем решении сейчас, я достала из сумки истрепавшийся флаер, который в среду получила от Холли. Кастинг. Второе ноября. Теперь, когда Холс удалось вселить в меня надежду на то, что я способна на большее, что еще есть шанс ухватиться за хвост упорхнувшей из рук мечты, я не могла упустить возможность. Концерт в восемь вечера. Успею ли я вернуться из Филадельфии к началу? Поезд едет около двух часов. Кастинг может затянуться. Черт, черт, черт!

– Кошечка! Эй, Кэт! – Кажется, это был Бэнкс, баскетболист. В повседневной одежде его не узнать – такой деловой. И высоченный, хоть на табуретку вставай, чтобы слышать, что он там вещает со своих высот.

– Привет! – махнула я. – Не знаешь, где Холли?

– Она там же, где все. На презентации Аштона Холла.

– Аштона Холла?! – Я громко ахнула. Как я могла пропустить появление столь привлекательной личности?!

– И что вы все находите в этой белобрысой кукле… – закатил глаза Бэнкс, увидев мою реакцию.

Ничего не говоря в ответ, я тут же встала, закинула на плечо сумку и поспешила к выходу.

– Эй, ты что, даже не поешь? – крикнул он вдогонку.

– Мне не хочется! – Я почесала нос. – До встречи!

В главном здании университета, в холле, высокие окна которого были покрыты красивейшими витражами с преобладающим синим цветом, собралась огромная толпа, сквозь которую я еле протиснулась. Последние два дня занятия проходили в разных корпусах, и я не заметила, что здесь, оказывается, уже все было подготовлено к встрече с выдающимся выпускником и инвестором: организовали небольшую сцену, которую оцепили специальным ограждением, развесили плакаты с тезисами, которые, похоже, будут иметь отношение к его выступлению.

Аштон Холл, как только выпустился из Принстонского университета, создал фонд, в котором ежегодно разыгрывал пять стипендий на разные факультеты. На большом зеленом плакате, прямо за сценой, висело изображение самого Холла и его отца. В холле было очень шумно: толпа гудела, техники настраивали микрофон. Я пыталась выискать Холли и заметила кислотно-желтое пятно у сцены. Мне отдавили пальцы на ногах и несколько раз пихнули локтем, пока я пробиралась к подруге.