Хелена Хейл – Король Кубков (страница 5)
– Сделаю вид, что не слышала этого. Мне сегодня звонил очень странный тип. Сказал, что хочет, чтобы ты вела его дело.
Я приостановилась посреди улицы.
– Что за дело?
– Он мне толком ничего не объяснил, но звонил из-под стражи. Он в тюрьме, ожидает суда. Попросил передать тебе адрес и контактную информацию, я направлю эсэмэской. Очень хотел, чтобы ты заехала к нему завтра.
– Хорошо… странно, почему именно я? – Я нахмурилась и ускорила шаг. – Ладно. Тогда… я сначала съезжу к нему, а потом вернусь в контору.
– До завтра!
***
Сбережения мои исчерпывались, поэтому в целях экономии я решила пользоваться общественным транспортом. А ещё исключила алкоголь, ведь отпуск подошел к концу, а я принципиально отказывалась от выпивки в рабочие дни, чтобы всегда иметь на плечах трезвую голову. Ладно, может, не всегда, но в основном.
Утром я встала с чувством тревоги. Меня слегка потряхивало от звонка, о котором рассказала Вероника. Он казался подозрительным, но проигнорировать запрос я не могла – нам необходима прибыль.
Веснушка беспощадно вопила, требуя корм, и даже после того, как я положила ей еду, продолжила орать.
– Что? Не узнаешь меня с новым цветом шерсти?
– Мя-я-яу!
– Знаю, приближается весна. Мне тоже одиноко, Веснушка.
– Мя-я-яу!
– Все, до вечера!
Кошка начала путаться под ногами. Пришлось быстренько выскочить за дверь и по дороге к лифту слушать её приглушенное мяуканье. Что же это такое?! Как-то Венди сказала, что февраль полон странностей не только из-за погоды и премерзкого праздника, но и потому, что в этот период Солнце идет по знаку Водолея. Водолей сам по себе личность экстраординарная. Вот и приносит всякие неожиданности.
Федеральная тюрьма Атланты – небезопасное место. Это установленный факт. Я была в ней минимум пять раз и после каждого хотелось провести в ванной сутки. А лучше двое. Отмыться от грязных словечек заключенных, смеси отвратительных запахов и какой-то дурной энергетики. Впрочем, то же самое я могла сказать и про метро. Особенно в час-пик.
Атланта не так давно стала одним из деловых центров страны, но за последние десять лет количество людей возросло настолько, что я начинала чувствовать себя так же некомфортно, как в Нью-Йорке. От Старого Юга у Атланты почти ничего не осталось, город постепенно превращался в типичный мегаполис. Радовало одно – нас ещё не так сильно застроили, и в пригороде можно было «услышать тишину», а при желании единения с природой посетить любой из множества парков.
Зачем вообще строить небоскребы там, где бушуют ураганы и штормы? Мексиканский залив, впадающий в Атлантический океан, не раз приносил нам страшные ветры, в две тысячи восьмом и вовсе окна повыбивало у этих хваленых новостроек.
Господи боже, да ведь я рассуждаю в точности, как старуха!
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, наполненный ароматами бомжей и металла, схватилась за поручень, включила музыку, перемешав плейлист, и уставилась на свое отражение в окне поезда. В наушниках зазвучала песня «Black Out Days» группы Phantogram, от которой у меня систематически перехватывало дыхание и накрывало грустью вперемешку с ностальгией.
Все же интересно, почему этот незнакомец обратился в наше с Вероникой агентство. Если его держат в Федеральной тюрьме, дело серьезное. Не могу сказать, что я лучший адвокат в городе, но на моем счету есть дела, победе в которых позавидовали бы многие. Волнение набирало обороты, когда внезапно поезд резко затормозил.
От неожиданности и резкости я не успела посильнее схватиться за поручень, и куча людей, не державшихся вовсе, попадали на меня. Зажмурившись, я приготовилась к падению, но свалилась на что-то мягкое, все же ударившись лбом. От удара из правового уха вылетел наушник.
Из динамиков вагона раздался оглушительный скрежет, а затем голос машиниста:
– Уважаемые пассажиры, прошу вас сохранять спокойствие. На станции произошло происшествие, движение в данный момент невозможно. Если кому-то нужна помощь, если кто-то сильно поранился после резкого торможения, прошу связаться со мной.
Вокруг поднялся шум, повалившиеся тела пришли в действие: брыкались, лягались, даже кусались. Все это время я лежала, ухватившись за пол, с закрытыми глазами. От давления тел было трудно дышать.
– Вы меня придавили. – Заявило что-то снизу.
Стоп.
Я открыла глаза и уставилась на изумрудный галстук и ворот пиджака, который сжимала пальцами так сильно, что побелели костяшки.
– Может, встанете с меня? – Повторило тело.
Я подняла взгляд и громко охнула, столкнувшись с разноцветными глазами мужчины. Один был золотистым, как мед, а второй… зеленым, под цвет галстука. Мой нос был неприлично близко к его чуть кривому, но небольшому носу. Я тяжело дышала прямо в его чувственные губы и волевой бородатый подбородок.
– Что? – Прокряхтела я.
– Говорю, придавили вы меня!
Секундное осознание.
– Я?! Вы вот к тем телам обратитесь, для начала! – Я дернула головой назад и столкнулась с чьим-то подбородком, сзади послышалось мычание.
– Но в нос мне дышите именно вы.
Я скуксилась, еле сдерживая себя, чтобы не высказать все, что думаю, как вдруг внимание мое отвлекла песня в наушнике. Второй наушник упал к уху моей жертвы с разноцветными глазами. И, естественно, мой плейлист именно сейчас решил включить песню Тайги – «Ice Cream Man».
«Ей нравится трахать меня, сосать мне…»
Наглый незнакомец вдруг ухмыльнулся, вздернув бровь.
– Заманчиво.
Вероятно, я превратилось в круглое красное пятно от его вопиющей наглости.
– Вам дурно? – Подметил он. – Только не говорите, что у вас паническая атака или что-то в этом духе…
– У меня… клаустрофобия. – Честно ответила я, совершенно забыв о том, что
– А я уж подумал, вы задумались над моим предложением.
– Как только эти тела с меня слезут, – пропыхтела я, пытаясь пошевелиться – тщетно. Встали не все. – Я вас стукну.
– У вас есть лишние пятнадцать тысяч долларов? – Ехидно спросил он.
Откуда он знал размер штрафа за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью?
– Вы невыносимы.
– Зато вынослив, раз до сих пор дышу под вашим весом.
Я округлила глаза.
– Я имел в виду, весом всех этих… о, кстати, вы можете встать. И отпустить, наконец, мой пиджак, не то я приду на работу помятым бродягой.
Я оглянулась – действительно, теперь все люди стояли на ногах, и я последовала их примеру. Одежда помялась, волосы взъерошились и теперь кудрявыми гнездами торчали во все стороны. Я пыталась прийти в себя, озираясь по сторонам. Поезд продолжал стоять, пассажиры паниковали, ругались друг с другом, выясняли, кто и что кому отдавил во время падения. Кажется, в вагоне даже обнаружился карманник – пожилая дама вопила о том, что кто-то украл её кошелек.
– Прекрасное утро, – пробубнил незнакомец. Оказывается, остался стоять рядом со мной.
Я вдруг поняла, что перед глазами все постепенно начинает плыть, а воздуха катастрофически не хватает. Схватилась за грудь, согнулась и начала глубоко дышать.
– Господь всемогущий, так у вас правда клаустрофобия?!
Тяжелые руки легли на мои плечи. Незнакомец заглянул в мои глаза, но я никак не могла сконцентрироваться на нем, он двоился и метался, словно игрушка на пружине. Я продолжала тяжело дышать.
– Подождите… – он судорожно порылся в своем портфеле. – Вот, попейте воды.
Я даже не посмотрела, что за бутылку он мне протянул (опрометчиво, не спорю), и сделала несколько глотков.
– Скажите хоть что-нибудь!
– Который час? – Спросила я, вспомнив о встрече с клиентом.
Незнакомец одернул пиджак и взглянул на часы. Надо же, он порядком выше меня. С моими пятью и восьми футами 3редко встретишь мужчину, который был бы намного выше. Венди говорила, что с таким выделяющимся ростом мне стоило забыть о колледже и направиться прямиком на подиум. Бабушка Лиза говорила, что с таким ростом я могла спокойно доставать тарелки и прочую кухонную атрибутику с полок.
– Одиннадцать десять.
– Спасибо. Возможно, я сейчас упаду… – озвучила свои мысли я.
– О Господи!
Потеряв из виду разноцветные глаза, я начала заваливаться.