Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 17)
– Она под рабочей поверхностью, только не касайся моих перчаток.
– Помню: яд как обезболивающее, пока не высушишь.
Аннетт достала первую попавшуюся деревяшку и поставила ее поближе к Алану.
Пара щепоток цветочной паутины отправились в небольшой котелок, остальные – на доску.
Теперь на слабом огне кипел отвар, ускоренный заклинаниями. Пар от него собирался в круглые колбы, которые подлетали с помощью магии. При использовании он даст два часа легкого сна тем, у кого возникло привыкание к стандартным снотворным. В прошлый раз Алан делал все точно так же, комментируя процессы и сверяясь с книгой. А сейчас молчал, внимательно отмеряя на электронных весах количество черного порошка, и добавил в него пару капель вязкой субстанции.
Аннетт уперлась бедром в поверхность стола и завороженно наблюдала за выверенными движениями Алана, заглядывала в его зелено-карие глаза и тонула в спокойствии.
Их отношения не были вспышками эмоций. И сейчас, отпустив свое прошлое с Николасом, Ани понимала – именно этого ей не хватало: уверенности в завтрашнем дне, тишины и тепла. Без натянутых нервов и внезапных исчезновений.
Несмотря на прощение, в глубине души Аннетт все еще остался осадок. Николас ушел, пропал, бросил ее без видимых причин и вернулся спустя почти год… будто ничего не произошло. Извинился. Но Ани обещала себе не давать шанс тому, кто так спокойно отказался от нее без каких-либо объяснений.
– Зелье оставлю остывать, а утром, когда немного выветрится, разолью по бутылочкам. На месяц хватит… А там и новый урожай Медовых Созвездий подоспеет.
Слова Алана вернули ее в реальность, и Ани рассеянно посмотрела на время. Восемь… До начала бала Полнолуния осталось два часа. Успеть бы собраться.
– Ты в порядке? – спросил Алан, касаясь ее руки.
– Пока справляюсь с магией, да, – шепотом ответила Аннетт.
Не говорить же, что волна эмоций мешает контролировать силу источника. Это слабость. Слабость, которая может стоить жизни. Прошлое следует отпускать, чтобы оно не возвратилось и не потянуло вниз, ко дну, откуда не выплыть.
– Ани?
– Я буду в порядке… – сказала она, спрятав лицо на груди у Алана.
Он все понимал и поэтому крепко прижал ее к себе, перенося в просторную комнатку на последнем этаже дома Рэнделов.
– Я буду ждать тебя в праздничном зале.
– Если я не приду первой, – с улыбкой сказала Ани и поцеловала Алана. Коротко, мягко, тепло.
– До встречи, леди Рэндел.
Алан взял со стола свое приглашение, поклонился, целуя ее руку, и растворился, чтобы подготовиться и явиться в Лавку Зодчего в назначенное время.
В каждом билете был указан адрес. Аннетт должна была попасть на бал через заброшенное здание неподалеку, Алан – через библиотеку. Каждое празднование – игра, в которой Лавка показывает ведьмакам что-то значимое. И, рассчитывая на это, Аннетт надеялась увидеть подсказки о ключах. Чем больше проходило времени, тем сложнее было понять, как и где их искать.
А пока ее ждало закрытое бордовое платье с несколькими слоями фатина под цвет основной ткани. Узкие рукава, горизонтальная горловина, приоткрывающая украшение-капельку в яремной ямке, и легкий, струящийся и мерцающий подол до самого пола.
Аннетт была в образе сердца дракона из рассказа в сборнике «Дом забытых историй». Мрачная сказка о любви… В ней дракон отдал самое ценное, чтобы найти ту, которая спасет его от тьмы, поглощавшей его душу.
Черный конверт с приглашением, теплое пальто и алая шаль, чтобы прикрыть локоны, пока Ани не найдет нужную дверь. На бал нельзя было переместиться. Каждый гость обязан был отыскать вход, указанный в его билете.
На улице шел мелкий дождь. Он сковал город серой пеленой, рисуя лужами узоры. В соседнем проулке, куда вела карта, нарисованная магией на конверте, все дома были из красного кирпича. Вдоль окон росли декоративные деревья, чьи ветви недавно сбросили последние алые листья, и те россыпью покрыли улицу яркими пятнами.
– Пойдем, нам пора идти… – Ветер доносил разговор двух прохожих.
– Поздно. Тени уже в городе, тени… в городе. Им нужна свежая кровь, а не мы. Ты и так ничего не стоишь.
«Тени» – так называли проклятых в прошлом. Ани старалась рассмотреть силуэты, и только когда те стали полупрозрачными при свете одного из фонарей, поняла, что это были призраки.
Они безобидны, без магии, без тела – оболочка, а внутри нее горит холодный огонек души. Он возвращает призрака на землю в Хеллоуин, чтобы тот нашел приглашающую свечу в чьем-то окне и наконец-то обрел покой.
Не всем везет.
И Ани понимала, что проклятые не откажутся получить даже не самые ценные призрачные души. А значит, опасность могла быть где-то рядом.
Недолго думая, Аннетт повернула за угол и удивленно застыла, наблюдая, как на конверте очерчивается дорога, ведущая в конец широкой улицы со старинными особняками. Вход на бал Полнолуния был там.
Деревянная постройка с покосившимся вторым этажом напоминала карточный домик, который вот-вот сложится под напором сильного ветра. Его удерживало густо вьющееся растение, оплетавшее своими темными стеблями.
Следовало открыть дверь, нажав на почерневшую от времени ручку, но Аннетт сомневалась. Она еще раз проверила карту, но та исчезла. На темной бумаге конверта не было ничего, кроме ее имени.
Пока Ани решалась, к ней подлетел ворон и, выхватив приглашение, пролетел сквозь стену особняка.
– Вниз. Ваш путь – вниз. Ищите лестницу и желтые огни, они приведут вас к желаемому.
Голос слышался в голове. Ни женский, ни мужской – он, как и внутренний, не имел окраса.
Аннетт вдохнула полной грудью и последовала за птицей. Вместо пыльного помещения со старинной мебелью и спертым воздухом Ани очутилась на мраморной лестнице. Темноту разбавляли тыквы, внутри которых мерцали магические огоньки, грозившие вот-вот вылететь из вырезанных кривых улыбок. Их пришлось обходить, чтобы спуститься по лестнице.
Стараясь не задеть подолом платья украшения, Ани старательно рассматривала дорогу. На одной из ступенек была гравировка в виде кубка, обвитого змеей.
Теперь все стало на свои места: Аннетт попала в закрытое крыло лечебницы, а тыквы служили ей защитой, помогая бороться с усыпляющим зельем, витавшим в воздухе.
В этом здании ведьмаков погружали в магический сон и, чтобы те не просыпались раньше положенного, пропитывали снадобьем стены и пол. Со временем это лечение заменили другим, но отмыть особняк так и не вышло, поэтому это крыло Лавки Зодчего закрыли.
На небольшой площадке, к которой подошла Ани, показались две арки. Обе подсвечивались магией, но, как только Аннетт попыталась найти какие-то отличия между ними, обе погасли. Надо выбирать без подсказок.
Недолго думая, Ани вошла в правую – так велело сердце.
Короткий тоннель вывел ее в просторное помещение, окутанное мягким светом желтых свечей, отражавшимся на белом мраморе стен и пола.
– Ну что же ты застыла? Ты должна идти дальше. Уходи, не то оно уничтожит чувства, заберет человечность. А кто ты без нее?
Все тот же голос звучал в голове Аннетт. На этот раз он задел за живое: больше всего она волновалась, что эмоции выбивают ее из колеи, мешают управлять магией, забывая о том, что без них она такая же пустая, как и проклятые.
– Лавка Зодчего приветствует вас на балу Полнолуния.
На этот раз с ней говорил темный силуэт, отразившийся на одной из стен. С каждой секундой он становился все четче и четче, приобретая черты, и тогда удалось рассмотреть приветливого юношу в черном фраке. Между его пальцами появился конверт с ее именем.
– Поторопитесь. Время слишком быстро тонет в песчаной реке воспоминаний. И текущее мгновение превратится в прошлое.
Юноша с улыбкой протянул ей руку, помогая переступить через высокий порог, после чего вместе с дверью исчез.
Аннетт стояла у стены, обвитой плющом, а фатин на ее платье покрылся узорами из роз – Лавка Зодчего узнала ее образ и дополнила его символом истории о драконе.
В необъятного размера зале с большими арками, соединявшими его с соседними помещениями, звучала тихая, размеренная музыка. Она эхом разлеталась в пространстве, наполняя помещение атмосферой мрачной хеллоуинской сказки. В воздухе парили свечи, отбрасывая приятный свет, отражавшийся в старинных зеркалах, расставленных по залу. В их массивных деревянных рамах раскрывались истории, написанные резными узорами. Они превращались в короткие видения, если гость желал узнать, что скрывается за гладкой стеклянной поверхностью.
Вокруг вились диковинные растения. При прикосновении красные ягоды издавали сладкий аромат.
Аннетт застыла, рассматривая каждый уголок праздничного зала, и осознала: если так и останется наслаждаться атмосферой, то не увидит всего, что подготовлено для гостей в ночь Хеллоуина.
На мгновение среди висящих в воздухе колпаков показался знакомый силуэт – скорее всего, Алан. Аннетт собралась приподнять подол платья и последовать за ним, но в руке что-то зашелестело. Конверт…
Ани озадаченно распечатала его, достала серебристый пергамент с изображением ветвистого черного дерева и с выведенной под ним фразой: «Нельзя быть человечным, если ничего не чувствуешь». После этого бумага рассыпалась в пыль, украсив платье мерцающими песчинками.
Стоило найти Алана, но чем дальше Аннетт проходила сквозь толпу, тем меньше понимала, как это сделать. Все вокруг переливалось различными красками, а костюмы некоторых посетителей были настолько реалистичными, что хотелось использовать защитное заклинание.