Хелен Скейлс – О чём молчат рыбы (страница 51)
В других случаях, охотясь в одиночестве, групер будет использовать другую тактику, если рыба скроется в рифе: он просто останется рядом и подождет. Групер не просто надеется, что добыча вернется, а ждет помощи. Он может до получаса пробыть на месте, пока мимо не проплывет другой хищник, желательно мурена или рыба-наполеон. Групер тут же «встает» вертикально, хвостом вверх, и ритмично трясет головой, указывая на место, где скрылась добыча. Когда мурена или наполеон видят такое поведение групера, они подплывают посмотреть, что происходит. Крупный наполеон не может залезть в риф, но его мощные выдвижные челюсти способны сломать коралл и высосать жертву из ее убежища; или просто ее побеспокоить, чтобы обреченная жертва выплыла из рифа, и тогда у групера появится еще один шанс ее поймать.
Указывать на предметы – важная человеческая способность, которая сыграла ключевую роль в развитии языка. Такие выразительные движения редко встречаются у других представителей животного царства. Шимпанзе чешет место на своем теле, чтобы приятель его почистил, а вороны показывают друг другу еду, по-видимому для формирования социальных связей. Но до тех пор, пока дайверы, проведшие много часов наблюдая за охотящимися груперами, не увидели, как те указывают на возможную добычу, такие движения среди рыб были неизвестны.
Для того чтобы увидеть и проверить сообразительность рыб, не нужны продолжительные сложные эксперименты. Если у вас дома есть рыбки, вы можете проверить их способность к обучению, каждое утро давая им корм с одного конца аквариума, а по вечерам – с другого. Посмотрите, сколько времени им понадобится, чтобы научиться собираться у правильного конца перед кормлением; такой процесс называется пространственно-временным обучением. Обычно
Исследования когнитивных способностей рыб формируют новый взгляд на эволюцию мозга и интеллекта. Рыбы демонстрируют такое поведение, которое раньше считалось свойственным только людям и некоторым приматам с крупным головным мозгом. Это противоречит общепринятой теории, что большой головной мозг приматов эволюционировал именно для жизни в сложных социальных системах. У многих рыб социальная жизнь и поведение не менее сложные, несмотря на относительно маленький мозг для такого размера тела.
Согласно альтернативной и, зачастую, более интересной точке зрения, главную роль играет не большой размер мозга, а то, каким образом окружающая среда влияет на сознание и когнитивные способности животных. Головной мозг эволюционирует точно так же, как другие органы или типы поведения: они реагируют на окружающий мир, особенности местообитания и на другие живые организмы и приспосабливаются к ним. Не связанные близким родством виды могут обладать сходными интеллектуальными способностями потому, что они развились под воздействием похожих условий обитания. Поэтому, например, цихлиды, некоторые птицы и млекопитающие могут сделать логический вывод, что если А побеждает В, а В побеждает С, то А также должен победить С. Эта способность позволяет избежать опасности, правильно определив социальный ранг соперника. Точно так же мы видим, что близкородственные виды могут заметно различаться по уровню когнитивных способностей, поскольку приспосабливались к жизни в разных условиях. Это дарвиновская точка зрения на интеллект, основанная на очевидной истине, что головной мозг не эволюционирует сам по себе; он не плавает в стеклянной банке на полке, а находится внутри животного, которое плавает, ползает и летает, охотится и пасется, карабкается по горам и пробирается сквозь леса.
При таком экологическом подходе 30 000, или около того, видов рыб можно рассматривать как важный эксперимент природы по развитию мозга и мышления. Рыбы показывают, насколько гибкими могут быть мозг и когнитивные способности и насколько важна для их развития окружающая среда.
Возьмем, например, живущих возле скалистых берегов бычков, которые запоминают все, что их окружает, чтобы в случае необходимости быстро спрятаться. Во время прилива эти мелкие пятнистые рыбки плавают вокруг, пытаясь создать у себя в голове карту окружающих ориентиров, запоминая форму скал, камней и выясняя, где образуются лужи после схода воды при отливе. Когда прилив заканчивается, а рядом оказывается хищник, бычок плывет в удивительно точно выбранном направлении и на правильное расстояние, чтобы оказаться в ближайшей луже, даже если они ее не видят. Когда ученые забрали этих бычков из их дома, рыбы помнили расположение родных луж еще несколько недель. Живущие в таких приливных бассейнах бычки гораздо лучше умеют ориентироваться и соображать, где они находятся, чем бычки другого вида, живущие в открытой прибрежной зоне с плоским песчаным дном. Если заставить эти два вида соревноваться в прохождении лабиринта с вкусным призом в его конце, бычки из приливных бассейнов обычно оказываются победителями.
На первый взгляд, у песчаных бычков мозг менее развит; в самом деле, у бычков из приливных бассейнов конечный мозг (telencephalon), отвечающий за пространственную память, крупнее. Но если мы задумаемся, почему так происходит, то ответ найдется в повседневном окружении песчаных бычков. Живя в плоском, без выраженного рельефа, мире, они не привыкли встречать что-либо заметное, поэтому такое ориентирование им не нужно; они просто плывут в сторону берега или от него вместе с приливом. В других исследованиях было показано, что рыбы становятся лучшими навигаторами, если выросли среди водорослей и камней, а не в простых пустых аквариумах; соответствующие отделы их мозга становятся крупнее, с большим числом связей между нейронами. В течение всей их жизни меняющаяся окружающая среда оставляет отпечаток на том, что происходит у рыб в головах.
Постепенно такого рода исследования преобразуют устоявшийся научный взгляд на умственные способности рыб и показывают, что эти животные много умнее и живут гораздо более сложной жизнью, чем считалось ранее. Это ставит следующий вопрос: наделены ли рыбы чувствами и сознанием?
Ученым и философам всегда было сложно дать определения чувствительности и сознанию. Чувствительность представляет собой способность животного чувствовать, испытывать различные ощущения, включая удовольствие и боль. Сознание определить еще сложнее. В «Справочнике по сознанию» издательства
Обычно считается что сознание – это свойство, проистекающее из высокого уровня умственного развития и чувствительности. Ключевым критерием сознания, который мы, в принципе, могли бы проверить, является самосознание – способность узнавать себя и думать о себе как о личности.
В течение нескольких десятилетий классическим методом оценки самосознания был зеркальный тест. Животному давали зеркало и смотрели, что будет дальше. Многие животные сначала реагировали на свое отражение, как на другое животное; рыбы в таком эксперименте часто атаковали свое отражение, считая, что другая рыба вторгается на их территорию. Некоторые животные затем могут начать внимательно изучать зеркало, заглядывать за него, а потом постоянно в него смотреться, поняв, что смотрят на себя. Шимпанзе перед зеркалом ковырялись в зубах, а дельфины пускали пузыри.
На последнем этапе теста ученые приклеивают цветной кружочек на часть тела животного, которую он не видит без зеркала, часто на лоб. Примерно 75 % шимпанзе смотрят в зеркало и рукой дотрагиваются до точки у себя на лбу. Человеческие дети начинают это делать после 18 месяцев. Приматологи считают это самосознанием. Шимпанзе и ребенок знают, что смотрят в зеркало на себя; они знают, как они должны выглядеть, и кружочек на лбу является чем-то неожиданным, поэтому они пытаются выяснить, в чем тут дело.
Всего несколько видов животных прошли зеркальный тест. Сороки, посмотрев в зеркало, начинают когтями скрести цветные кружочки у себя на горле, но игнорируют менее заметные черные кружочки на черных перьях. В Бронксском зоопарке в Нью-Йорке в 2006 г. «слоноустойчивое», как назвали его исследователи, зеркало высотой в 2,5 м было поставлено перед тремя