Хелен Скейлс – О чём молчат рыбы (страница 50)

Все акты этого представления и многих ему подобных проигрывались не один раз перед биологами, проведшими бесчисленные часы, наблюдая через стеклянные стенки аквариумов или под водой на диких рифах за тем, как рыбы взаимодействуют друг с другом. Эти ученые подсчитали, что губаны-чистильщики снимают сотни и тысячи паразитов; они придумали эксперименты, чтобы посмотреть, как чистильщики и их клиенты решают, что делать в каждом конкретном случае, а также чтобы понять, как рыбы узнают друг друга; они видели много раз, как рыбы танцуют, жульничают и извиняются. Такие исследования не только помогают понять, каким образом рыбы на коралловых рифах сотрудничают друг с другом, чтобы оставаться здоровыми и чистыми, но также приподнимают завесу над сложной интеллектуальной жизнью рыб, которая долгое время оставалась незамеченной.

Согласно устаревшим, но тем не менее широко распространенным представлениям, рыбы существа недалекие, управляемые врожденными рефлексами и неспособные самостоятельно думать. Эта точка зрения обусловлена антропоцентрическими исследованиями, направленными в основном на поиски ключей к пониманию того, как и почему эволюционировал наш собственный мозг, среди наших же ближайших родственников-млекопитающих. Но это ограниченный подход, обходящий вниманием животных, которые считаются слишком далекими от нас, слишком «иными», чтобы быть умными. Посмотрев на рыб в новом свете и поставив правильные вопросы, биологи все больше начинают понимать, что рыбы способны думать и решать задачи с удивительной изощренностью. Глубоко укоренившиеся идеи о водных позвоночных начинают меняться, и рыбы дают нам возможность расширить наши представления о природе интеллекта.

Большинство животных обладают базовым уровнем познавательных способностей; они различными способами воспринимают мир вокруг, собирают, обрабатывают и хранят информацию. Более сложный уровень познавательных процессов – можно сказать, интеллект – требует обучения на основе прошлых событий и использования сохраненных знаний для решения новых задач в будущем. Вместо запрограммированных инструкций о том, как жить, это шаг в сторону более гибкого, адаптивного подхода к жизни в меняющемся мире.

Дать определение интеллекту непростая задача, но если бы мы составили список наиболее важных признаков для существ, обладающих интеллектом, то многие из них нашли бы у рыб. Как мы видели, губаны-чистильщики общаются с представителями собственного и других видов и обладают очень хорошей долговременной памятью. Они манипулируют своими клиентами при помощи массажа и чувствуют мотивацию других рыб. Может ли этот клиент сбежать навсегда? Или у него нет выбора и он все равно будет возвращаться раз за разом?

Чистильщики также манипулируют и друг другом. Территории самцов и самок могут перекрываться, и они часто предоставляют свои услуги совместно. Работая сама по себе, самка губана время от времени может позволить себе откусить немного слизи, но она быстро учится этого не делать в присутствии самца. Когда она жульничает и недовольный клиент уплывает, самец ее наказывает, агрессивно гоняясь за ней и кусая. Все, что он получает от ее жульничества, – это темное пятно на своей репутации. Более того, чем больше питательной кожи и слизи съедает самка, тем крупнее она становится, а это увеличивает ее шансы поменять пол, стать самцом и попробовать захватить его территорию. Как у их родственников рыб-наполеонов, пол у губанов-чистильщиков может меняться[113]. После нескольких жестких нагоняев самка перестает жульничать, и дальше пара совместно предоставляет только честные услуги.

Помимо губанов-чистильщиков с их сложной социальной жизнью, многие другие рыбы обладают признаками высокого уровня мышления, включая и некоторые способности, которые считались прерогативой людей. Гуппи, колюшки, слепые пещерные рыбы и многие другие виды умеют считать[114]. В лабораторных исследованиях они демонстрируют свои арифметические способности, выбирая между стаями разного размера; обычно они предпочитают присоединиться к более крупной стае[115]. Рыбы также пользуются инструментами. Брызгуны стреляют водяными струями, клыкастые губаны подбирают двустворчатых моллюсков и разбивают их раковины, ударяя ими о каменные наковальни. Атлантическая треска изобрела новый способ питаться, используя самодельные инструменты. Несколько лет назад в норвежской исследовательской лаборатории три трески в двух разных аквариумах случайно запутали свои идентификационные бирки в веревке, высвобождавшей корм из автоматической кормушки. Все три рыбы быстро сообразили, что так можно скорее получить пищу, чем если дергать за веревку ртом, поскольку в этом случае им перед едой сначала нужно было выплюнуть веревку. Эти три рыбы оттачивали свои навыки, пока не научились умело цепляться бирками за веревку кормушки, дергать ее, разворачиваться и проглатывать еду.

Другой признак развитых когнитивных способностей рыб заключается в том, что они предпочитают использовать то одну, то другую сторону своего тела и мозга[116]. Многие рыбы предпочитают смотреть на незнакомые предметы или высматривать опасность либо правым, либо левым глазом. В стае некоторые рыбы предпочитают следить за своими товарищами левым глазом и поэтому проводят большую часть времени на правой стороне группы, а другие все делают наоборот. Возможно, стаи выдерживают идеальный баланс между правосмотрящими и левосмотрящими рыбами, и в результате они наблюдают друг за другом и сохраняют строй, при этом высматривая хищников глазами, обращенными наружу. Предположительно, такая асимметрия обработки и анализа информации лежит в основе нашей способности делать несколько дел одновременно и участвует во многих аспектах человеческого поведения. Например, за многие аспекты языковых способностей обычно отвечает левое полушарие головного мозга, оно контролирует речь, способности к чтению и письму.

Важным аспектом интеллекта является то, как особи взаимодействуют друг с другом – т. е. социальный интеллект. В статье, опубликованной в 2012 г., отмечается, что лимонные акулы, пойманные на Багамах, учатся друг у друга. Акул обучили нажимать на цель для получения еды так же, как делала Юджини Кларк со своими акулами, включая ту, что она подарила японскому принцу. Когда акул держали с другими особями, которые уже знали, что надо делать, они учились быстрее, чем те, кто общался с неинформированными сородичами.

Самцы цихлид в озере Танганьика могут понять свое место в строгой социальной иерархии, просто наблюдая за схватками между другими самцами. Известные как астатотиляпии Бартона, эти агрессивные маленькие рыбки проводят много времени в борьбе за новые территории. Пары самцов вступают в ожесточенные схватки, длящиеся до тех пор, пока один из них не признает поражение. Победителя легко заметить: он удерживает свою позицию и сохраняет яркие черные полосы между глазами, тогда как полосы его противника исчезают, а сам он уплывает. Исследователи из Стэнфордского университета под руководством Логана Гросеника устроили несколько драк между астатотиляпиями, которых они обозначили латинскими буквами от А до Е. При этом Е проигрывал в каждой схватке, D проигрывал всем, кроме E; C побеждал только E и D и так далее до А, который выигрывал всегда. Когда пары рыб дрались, третья рыба наблюдала с безопасного расстояния из обособленного прозрачного отделения в аквариуме. Потом, после того как всем рыбам дали время успокоиться после драк и их агрессивная окраска побледнела, наблюдателю дали возможность выбрать, с каким из двух бойцов он будет проводить время. Каждый раз он выбирал более слабую, а значит безопасную, рыбу. Это происходило даже тогда, когда он не видел самой драки. Если перед ним стоял выбор между B и D и он видел, как B победил C, а C победил D, он мог догадаться, что B также победил бы D. Он затем принимал правильное решение, выбирая D как более безопасного самца.

Решение таких многоэтапных логических задачек является формой дедуктивного мышления, которое встречается у некоторых птиц и приматов, включая людей после четырех-пяти лет жизни. Эта способность развилась у цихлид предположительно потому, что оценка ранга другого самца помогает им избежать потенциально опасных схваток и поддерживать гармонию иерархии.

Однако рыбы не только враждуют, но и сотрудничают: помогая другим, они помогают себе. На коралловых рифах хищные груперы вступают в партнерские отношения с муренами для совместной охоты. Когда груперу нужна помощь, он зависает над расщелиной в рифе, где отдыхает мурена, и начинает энергично трястись всем телом. Это движение привлекает внимание мурены; через несколько секунд она выглядывает из расщелины, и пара отправляется на охоту. Вместе два хищника образуют опасную команду. Груперы рыщут в открытой воде, и их жертвы пытаются увернуться от них, быстро скрываясь в пещерках рифа. Тут в игру вступает мурена. Благодаря своему тонкому гибкому телу она может последовать за жертвой через узкий лабиринт рифа; она либо поймает добычу для себя, либо выгонит ее обратно в открытую воду, прямо в челюсти поджидающего снаружи групера[117]. Действуя сообща, групер и мурена получат достаточно еды для каждого. Иногда мурена теряет интерес к охоте и скрывается в тайном лабиринте рифа; если она долго не возвращается, групер пытается привлечь своего партнера и вновь исполняет свой танец-тряску.