Хелен Шойерер – Убийство Принца Теней (страница 55)

И он последовал за ней.

Когда он вошел, то пожалел, что сделал этого.

Вдоль стен горели факелы, но они ничем не заглушали царящую здесь темноту. Ибо помещение было полно. Полно наарвийцев: некоторые из них уже превратились, некоторые — в середине пути, и все они были прикованы к стене, как животные. Здесь были и те, кто кричал в агонии, и те, кто рычал, размахивая когтями в маниакальном бешенстве, и те, кто не выжил.

Дрю издала придушенный крик и опустилась на колени на сырую землю перед существом поменьше, с которого клочьями свисали остатки вязаного джемпера.

— Гус? — всхлипывала она. — Гус, я здесь. Мы пришли за тобой…

Инстинкты Талемира взывали к его воле, и он свернул свои тени, перекрыв вход для их защиты, как раз в тот момент, когда Уайлдер и Адриенна ворвались внутрь с ужасом на лицах.

На мгновение они оказались скрыты от монстров, но это было неважно, ведь внутри было множество чудовищ. Одни, как и он, принимали человеческий облик — крылья, когти, черные вены на коже… Другие полностью менялись, приобретая вытянутые тела и кожистую, сухожильную плоть. Но анатомия не имела значения. Пустые, черные взгляды и зловоние говорили Талемиру о том, что они погибли. А те, кто еще не был, очень скоро будут потеряны.

— Слишком поздно, — задыхалась Адриенна, наблюдая за состоянием своих собратьев-наарвийцев, ставших теперь созданиями ночи.

Дрю прижимала к себе хромого полурейфа, качая его на руках. Он выглядел моложе, чем ожидал Талемир, — совсем еще ребенок, с непокорной копной темных кудрей, обрамляющих бледное лицо. С прерывистым криком Дрю содрала с его худого тела изорванную вязаную одежду, обнажив крылья, свисавшие с его костлявой спины, и когти, темневшие на недвижных кончиках пальцев. Его ониксовый взгляд был пуст и немигающ. Ушел.

— Тьма забрала их всех, — потрясенно пробормотал Уайлдер, но тут его глаза нашли Талемира и расширились. Он видел, что сделал Талемир, кем он был на самом деле…

Чудовище, как и все остальные.

Как и существо, убившее его брата.

Горе сжимало сердце Талемира в кулак, но он не мог рассыпаться. Он должен был быть сильным ради Дрю, ради всех них. Он должен был сделать то, что было правильно для среднеземья, для бедных душ, у которых отняли свободу воли, чьи тела и умы были прокляты таким ядом.

С кислотой на языке и кинжалами в груди он отыскал ближайший сосуд тени и поднял свой клинок.

— Какого черта ты делаешь? — Голос Дрю прорезал все остальное.

Талемир не мог смотреть на нее, не мог вынести того, что было написано на ее лице. Он смотрел только на бедного ублюдка и неконтролируемые ониксовые ленты, распускающиеся вокруг него.

— Покончим с этим.

— Нет.

Но Дрю не понимала пытки. Дрю не могла понять, что для этих существ нет никакой надежды. Он был Боевым Мечом, когда его обратили, и был им сейчас. Благодаря силе Великого Обряда он обладал силой и выносливостью, которых не было у этих несчастных. Его учили сражаться со злом, сколько он себя помнил, и это его спасло. Но наарвийцев было не спасти. Они поддавались проклятию; многие уже поддались. Самое милосердное, что он мог сделать, — избавить их от страданий и уничтожить, пока они не пополнили армию тьмы снаружи.

— Это правильный поступок, Дрю… — Он поднял меч.

В воздухе полыхнуло движение.

Сталь зазвенела, когда мечи встретились.

Дрю отразила его удар, встав между наарвианскими рейфами и ним.

— Я прошла весь этот путь, — прошипела она, ее прекрасное, залитое слезами лицо исказилось от ярости. — И сделала это не только для того, чтобы ты убил их сейчас.

— Дрю, — умолял он. — Не делай этого.

— Тебе придется пройти через меня, Талемир.

Талемир не ослабил хватку на своем мече.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Ты уже причинил. — Серебристые глаза Дрю ожесточились.

Но Талемир не мог оставить все как есть, не мог позволить рейфам пополнить свою армию людьми, которые когда-то были невинными наарвийцами. Он должен был обезвредить Дрю, а затем сделать то, что должно быть сделано.

Она никогда не простит ему этого.

Но если он этого не сделает, то не простит и себя.

Он отбил ее клинок в сторону, но она отступила влево и нанесла точный удар в бицепс.

Он почувствовал жжение, и кровь хлынула потоком.

Но она не сдавалась. Ее позиция перешла в наступление. И тогда Дрю атаковала.

Она превратилась в огненно-стальное пятно, танцовщица на ногах, быстрая как молния.

— Талемир… — Уайлдер откуда-то позвал, но Талемир сосредоточился на Дрю, ее клинок замахнулся на него.

Он заблокировал его, и от удара у него свело руку.

Она не сдерживалась.

Она хотела ранить его.

Хотела убить его.

Их клинки столкнулись, зазвенев по сталактитам наверху. Талемир молился Фуриям, чтобы его теневой барьер перекрыл звон и чтобы жнецы за пределами прихожей не обратили внимания на хаос, разворачивающийся в их среде.

Дрю подняла клинок вверх, как они с Уайлдером ее учили.

Талемир блокировал удар, и сердце его сжалось от боли.

Это могло закончиться только одним образом.

Дрю сделала длинный шаг в сторону, придав импульс повороту бедер, и снова направила клинок на него.

— Ты их не получишь, — прорычала она, упираясь мечом в его руку, и ее дыхание овеяло его лицо.

Талемир отшвырнул ее от себя, отчего она покатилась по земле, и бросился на одного из рейфов.

Голос Адриенны эхом разнесся над полем боя.

— Пожалуйста, мы должны работать вместе, — говорила она.

Но Дрю вскочила на ноги и снова бросилась на него. В ее глазах не было страха, только ярость, когда она пронзила мечом воздух в смертельном выпаде.

Талемир уставился на нее, и тут его мышечная память включилась, когда он понял, что Дрю использует против него его собственные приемы — маневры, которым он ее научил.

В яростном бешенстве они парировали удары взад-вперед по прихожей. Каждый раз, когда он пытался нанести милосердный удар по одному из рейфов, Дрю блокировала его, а затем вырывалась и атаковала его заново.

Их клинки снова столкнулись, и каждый из них сблизился в битве на силу.

Боги, он не хотел причинять ей боль. Она была для него всем, причиной, по которой он, превыше долга и чести, должен был довести дело до конца. Должен существовать мир, в котором тьма не будет преобладать, мир, где она сможет жить, освободившись от теней.

— Я говорил тебе с самого начала, — умолял он, и сердце его разрывалось на части, когда мечи сближались. — Я не враг тебе.

Дрю скривила губы, отводя его клинок назад.

— Теперь ты враг.

Она крутанулась на носках, закрутила оружие и обрушила его мощным двуручным ударом.

Он лишь отклонил его. Отступив, он сделал несколько шагов назад, но Дрю только наступала, ее глаза были полны ярости.

— Остановите это безумие, — призвала Адриенна.

Уайлдер бросился между ними, но Талемир отшвырнул его в сторону, его сила каким-то образом увеличилась.

— Дрю! — Он снова попытался образумить ее, защищаясь от серии ударов, уколов и выпадов, которые сыпались на него.

— Я тебе верила, — прошипела она, уклоняясь вправо и нанося сильный удар ногой по его печени.

Он удивленно хмыкнул. Еще один прием, которому он ее научил.