Хелен Шойерер – Сердце тумана (страница 7)

– Куда-то собралась?

Она резко обернулась. Это был ковыряющий в зубах Фиори.

– Я… Ух… Мне нужно… – Она сжала колени вместе.

Фиори вздохнул.

– Тогда пошли, – сказал он. Перед тем как они вошли в лес, он остановился и посмотрел на ее босые ноги. – Подожди минутку.

Он оставил ее там, и она не убежала. Она не была идиоткой. Как далеко она ушла бы без обуви, воды и плаща в горах, о которых ничего не знала?

Он вернулся и бросил ей пару рваных ботинок.

– Мужчины мочились и гадили там всю ночь.

Чудно, подумала она, натягивая ботинки. Они были огромными, и она, должно быть, выглядела нелепо, топая в них к деревьям, но так все же лучше, чем ничего. А если бы с ней был командующий, она знала, что ей пришлось бы тащиться по грязи и мужским нечистотам босиком.

– Ты можешь снять их? – спросила Блик, протягивая закованные руки.

Он посмотрел на ее запястья и покачал головой.

– Кандалы останутся как есть.

Фиори последовал за ней, но оказался достаточным джентльменом, чтобы повернуться спиной, когда она присела на корточки среди кустов. Ее лицо горело от унижения, когда она пыталась стянуть штаны скованными руками. И несмотря на то что она чувствовала, что вот-вот лопнет, ей потребовалось всего несколько минут, прежде чем она смогла идти.

Когда они возвращались в лагерь, Блик быстрым, отточенным движением выхватила кинжал из-за пояса Фиори. Не зря ее называли ангоувским щипачом[3]. Фиори не заметил пропажи груза, и когда он наклонился, чтобы распутать лианы на ботинках, Блик спрятала оружие за пояс брюк.

Когда они подошли к лошадям, Леннокс бросил на них двусмысленный взгляд.

Чертов лицемер, – он свирепо посмотрел на Фиори, – не дает нам повеселиться, оставляя эту помойную крысу себе.

Фиори, казалось, и без телепатии знал, о чем думает Леннокс.

– Разве тебе нечем заняться? – сказал он.

– Я не должен отчитываться перед тобой, независимо от того, насколько ты дружен с командиром. Я бы не удивился, если бы он вышел оттуда вместе с тобой. Делишь с ним помойную крысу, не так ли?

– Придержи язык, Леннокс, тебе же не хочется его лишиться.

– Иди к черту, Фиори, и крысу с собой прихвати. Она воняет.

Блик почувствовала, как Фиори подтолкнул ее, и она протопала мимо Леннокса, не осмеливаясь взглянуть ему в глаза. Фиори отвел ее обратно к Стефану, вчерашнему молодому стражнику. Он помог ей взобраться на лошадь и снова привязал ее руки к луке седла.

– Это действительно необходимо? – спросила она.

– Приказ есть приказ.

Стража собралась и ждала указаний командира, а Блик смотрела вперед. Перед ними возвышались Хоторнские хребты, темные, густые, нашептывающие многовековые тайны. Блик привыкла к открытому морю и ясному небу, а не к удушающим лозам и запутанным зарослям, которые ожидали ее сейчас. Кони рванулись вперед и один за другим начали исчезать среди деревьев. Блик проглотила комок в горле, когда последовала за Фиори внутрь, где бледные стволы деревьев и тяжелый воздух, казалось, поглотили их всех целиком. Внутри все было окрашено в синий цвет – темно-синий оттенок пульсировал вокруг листвы. Изумрудно-зеленые лозы обвивали ветви и связывали их вместе, создавая покров темноты на пологе, оставляя лишь несколько узких лучей света, которые просачивались вниз, создавая пятнистые золотые узоры на опавшей листве.

– Чего вы ждете? – раздался голос командующего. – Вперед.

Блик ударила лошадь пятками в бока, и та поплелась дальше в лес, открывая ей лучший вид на знаменитую Королевскую тропу. Она представляла собой каменистую грунтовую тропу, достаточно широкую, чтобы они могли двигаться верхом друг за другом. Земля под копытами лошадей была истоптана многовековыми путешествиями. Лошадь Блик споткнулась, и она поморщилась, схватившись держась за седло ноющими бедрами. Тяжко придется.

Итак, это была легендарная Королевская тропа, единственный известный путь в Хиттон. Единственный другой путь проходил по Восточному морю, и Блик до сих пор не понимала, почему они не поплыли на корабле… Единственным, кто знал причину, был командир. Она все еще не могла проникнуть в его мысли.

Когда они углубились в лес, воздух загустел, и гул голосов в голове Блик разразился с новой силой. Боги, ей нужно было выпить. Ей так сильно нужно было выпить.

– Тс-с-с, Стефан… – прошептала она.

Самый молодой стражник оглянулся на нее и прошипел:

– Не разговаривай со мной.

Она видела на его лице столько беспокойства, что ей не пришлось читать его мысли. Он боялся впасть в немилость у командующего.

– Предлагаю сделку, – сказала она чуть громче, усиливая его панику. – Дай мне немного вина из твоей седельной сумки, и я не пикну.

– Что? Нет!

– Да ладно тебе! – сказала она, и стражник перед Стефаном тоже обернулся.

– Что такое капелька вина по сравнению с гневом прелестного старины Суинтона?

– Заткнись, – сказал он.

– Где же твой командный дух? Всего несколько глотков…

– Я сказал, заткнись, или я передам тебя Ленноксу.

Это заставило ее замолчать.

Лес поглотил их, и тропа пошла под уклон. Время от времени лошадь Блик поскальзывалась на лианах или опавших листьях, и ей приходилось держаться изо всех сил. Кандалы на ее запястьях, привязанные к луке седла, причиняли невыносимые муки. Это означало, что она не только постоянно сутулилась, не могла сесть прямо и расправить спину, но и лишилась нескольких слоев кожи. Под железом и веревкой ее плоть была открытой, бледной и клейкой, с прилипшими к ней кусочками веревки и грязью.

– Мы снимем их, когда остановимся, – раздался у нее за спиной голос Фиори.

Она кивнула, не оборачиваясь к нему. И как долго мне этого ждать?

Блик никогда раньше не была в лесу. Она восхищалась головокружительной высотой деревьев, их невероятной густотой и объемом, а также земляным запахом тропы, так непохожим на свежий прибрежный бриз, к которому она так привыкла. Однако несмотря на отсутствие опыта пребывания в лесу, у нее возникло отчетливое ощущение, что этот отличается от других. Чем выше они поднимались в гору, тем беспокойнее становились лошади. Блик заметила, как ее собственная насторожила уши, уловив звуки, которые ее человеческий слух не мог обнаружить.

– Мы в Валиа? – спросила она достаточно громко, чтобы Фиори ее услышал.

Какое-то время он ничего не говорил, но Блик слышала, как он спорит сам с собой.

Стоит ли ей сказать? Мне вообще не следовало с ней разговаривать. Но она просто продолжит задавать вопросы, привлекая к нам внимание. Какой от нее может быть вред?..

– Технически нет, – сказал он, – лес и горы по эту сторону Королевской реки принадлежат королю. Но племя Валиа знает эти места лучше, чем кто-либо другой. И какой бы ни была официальная версия, вполне вероятно, что они все еще считают их частью своей территории.

Племя Валиа. Она слышала только истории о сообществе воинов, живших среди деревьев и гор, люди которого изменяли и нарушали правила, когда считали нужным.

– Вы видели кого-нибудь из них по дороге сюда? – спросила она.

– Нет. К счастью, ни одного.

Блик огляделась. Ходили слухи, что лидер Валиа Генри обладал магией и, несмотря на законы, по которым только члены королевской семьи могли владеть ею, был своего рода негласным исключением. Судя по рассказам, которые слышала Блик, их предводитель был могущественным ашаи, мог менять энергию, что бы это ни значило. Как и многие другие, Блик никогда не имела доступа к истории ашаи. Магия была запрещена еще до ее рождения, а вместе с ней и все книги, в которых рассказывалось о способностях, которыми когда-то владели ашаи. Она никогда не встречала никого похожего на нее. Способности Генри могли бы объяснить странное ощущение, которое она испытывала, находясь в лесу. Сначала она списала это на боязнь замкнутого пространства и на то, что находилась в таком тесном пространстве с таким количеством королевской стражи. Но когда она вспомнила истории, которые слышала о племени и их лидере, то поняла, что это могло быть что-то другое. По коже у нее побежали мурашки, как будто магия, пульсирующая под ее кожей, отвечала чему-то там, снаружи…

Они ехали шесть часов подряд, и как раз в тот момент, когда Блик была готова упасть в обморок от изнеможения, командир вывел их с тропы на небольшую поляну. С удивительной мягкостью Фиори отвязал ее от луки седла, и она соскользнула с лошади в его объятия, едва коснувшись рукой татуировки на его предплечье.

Он опустил рукав.

– Ты должна встать, – прошипел он, но ее колени подогнулись и она несколько раз упала, опираясь на его тело, прежде чем смогла устоять на ногах. Он был могучего телосложения – сплошная стена из крепких рук и больших рук. Он подождал, пока она придет в себя, а затем принялся расстегивать ее кандалы. Каждое движение причиняло боль, и она резко вдохнула, когда он снял последний кусок веревки.

– Стоит тебе нарушить порядок, они снова окажутся на твоих запястьях. Ты понимаешь?

Она кивнула, проверяя суставы запястий.

– Хорошо. Тогда пошли.

Она, хромая, потащилась за ним, чувствуя, что внутренняя поверхность бедер болит так же сильно, как и запястья. Украденный кинжал вонзился ей в бок под одеждой, но ей было все равно, и она была слишком подавлена, чтобы думать о том, как использовать его в своих интересах.

Командир заметил ее освобожденные руки оттуда, где остужал своего коня, из-под его рубашки выглядывала цепочка с бронзовым медальоном на конце.