Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 7)
— А ты меня проверял, что ли?
Он смотрит на меня, словно я идиотка и бросает.
— Ну а ты что подумала? Хотел посмотреть на что ты способна.
— Посмотрел?
— Да. — спокойно отвечает, очень спокойно — Сойдешь.
От этой характеристики замираю. Оторопело смотрю в спину удаляющемуся Шахову. Мудак он и есть мудак! Робот, а не человек! Больше не поведусь на его якобы хорошее отношение. Не создан Никита для этого, просто не создан!
7
Вытираю тело насухо. Гоняю кровоток. Под кожей гудят горячие волны, разогревают красную жидкость. Все это время держу в голове образ Романовой. Стоит перед глазами тонкая фигурка, кудри эти ее дурацкие и нелепые. Какая-то она…на львенка похожа. Видел, как она плыла, когда захватывал воздух. Все же не смотря на то, что Лена мелкая и тощая, выдержка у нее какая надо. Признаю. Выносливая девочка. Увлеченно отдается делу, которым занимается на данный момент, что в трубе, что в бассейне.
Правда есть один недостаток, при раздражении шипит и выпускает когти, пытается царапаться. Смешная, похожа на бурчащего котенка. Милая, блядь, пока молчит, а только что не понравится, мигом фыркать начинает и не отступает. И это меня бесит. Огрызается, пытается сопротивляться пока не словами, а всем видом своим независимость показывает. Упрямится! Не знает еще, что сломаю, ведь на раз-два.
Натягиваю одежду на взбудораженное тело. Неспеша собираю сумку.
Я устал, даже думаю лениво. Нет, не от физического напряга. Просто опустошение заполняет мой мозг. Начинает что-то неясное напрягать, подзагоняюсь понемногу. Отчего? Да, наверное, как эта херня с Потаповой началась, так и плющит меня, но пока только раскачивает и почти безболезненно подворачивает, а все же досаждает . В небо хочу до зубовного скрежета, до судорог. На хрен завтра универ, поеду в аэроклуб. А вечером у Дэна подвиснем, тусу организуем покруче и расслабимся. Потрахаюсь, наконец, по-человечески.
С этими мыслями запираю раздевалку, сдаю пластик и иду на выход. На улице вдыхаю свежий воздух, запрокидывая голову вверх. Хорошо! Передернув ремень сумки на плече, шагаю вниз по ступенькам, ищу в кармане штанов ключ от машины. На скамейке, в небольшом скверике, вижу скрюченную фигурку. Это что за…? Девушка сидит, опустив руки на колени, и свесив неудобно на них голову. Будто ей в один момент стало плохо. Подхожу ближе. Да это же Романова! Ускоряю шаг. Скребет смутная тревога.
— Лен! Лена! — присаживаюсь перед ней и поднимаю спадающие волосы.
Она с трудом отрывается, смотрит мутным взглядом и почти заваливается на меня. Да что с ней? Сажусь рядом и медленно распрямляю девушку. Делать нечего, приходится обнять и прижать к себе, чтобы не навернулась и не разбила лицо об асфальт. Беспрекословно прижимается к моему плечу и тяжело дышит.
— Что с тобой? — поворачиваюсь к ней ближе.
Романова запрокинула голову, и я четко вижу бледные губы, которые находятся от моих совсем рядом. Отодвигаю свое лицо дальше от нее, не хочу, чтобы ткнулась ненароком.
— Романова! — продолжаю звать — Да что случилось? Лена!
— Ник. — еле слышно шелестит — У меня голова закружилась. Так сильно шатает, что идти не могу.
— Только голова?
— Да. — шепчет она и сильнее наваливается на меня. — Такое бывает. Перенапряглась сегодня. Сейчас пройдет.
— Где? В бассейне?
— Да. — еле ворочает языком. — Ты не очень доволен, что я пришла к вам. А мне очень хочется в вашу команду. — бормочет она. — Правда. Я и старалась плавать. Я сильная, Ник и упорная. Фрифлай моя мечта. А ты злишься…Вот…Я еще и не ела весь день. Вот и…Но такое первый раз! Это правда…Я смогу…завтра…
— Сиди уже! Не разговаривай! Ненормальная. — раздраженно осекаю ее.
Хоть и грублю, но сейчас царапает за ребрами. Неясное подобие вины катит по телу еле заметной зыбью. Это ново для меня. Да почему по отношению к ней-то, этой мелкой щепке? Именно к ней, не понимаю! Я и вижу ее только в четвертый раз. Ладно, разберусь потом. Вот Щепка она и есть. Мелкая, приставучая, оставляющая след заноза.
Лена не спорит. Зажухла, как мышка. Только дышит глубоко и расслаблено. Перехватываю ее крепче, чтоб не вывалилась. Романова прижимается и затихает. Странное тепло раскатывает по телу, чувствую, как от него начинают шевелиться мои волосы на затылке. Романовой, наверное, совсем плохо, если молчит и не огрызается. Ее голова покоится на моем плече, руки свисают между расставленных острых коленок, обтянутых узкими штанами.
И вот эти коленки трогают меня, блядь, до глубины души. Хрупкие, детские, какие-то, хватающие за жилы внутри меня. Не отрываясь, сканирую их и не вкуриваю, какого хрена меня это зрелище треморит. Щемит внутри струна, звенит тонко и беспокойно. Что со мной? Хотел бы знать. Немного сдвигаю ее голову и заглядываю в лицо. Спит. Она спит.
Этот факт вызывает улыбку. Странно. Сейчас я ощущаю себя человеком в прямом смысле этого слова. С обычными чувствами, которые топят мой лед и обнажают живое, пульсирующее сердце. Необычно, чуждо, пугающе, непривычно, но так…волнующе, что ли.
В сумеречном тусклом свете рассматриваю Щепку с интересом. Тень от волос падает на лоб. Изящные брови, длинные и изогнутые ресницы. Непонятно, как сразу не заметил. Обычно такие вещи сразу подмечаю в девушках. Ну там у меня свой интерес, просто люблю эстетику. Короче, ни разу не трахал страшных баб, если коротко.
А вот сейчас все по-другому воспринимаю. Губы Романовой пухлые и немного приоткрыты. Ровное дыхание вырывается и оседает на моей коже. Ну спит человек. Бывает! А вот то, что я жадно глотаю это дыхание — дико и неестественно для меня. С чего все это вдруг? Но перенаправить эту шокирующую метаморфозу в привычное для себя русло не могу, как не сопротивляюсь сам себе. Как ни злюсь, все бесполезно. Трогаю её, не нагло, но… Руки сначала делают, а потом я осознаю процесс.
Ни хрена я не понимаю свой поступок, когда перехватываю Лену и сажаю, как дитя, к себе на колени, держу руки колыбелькой. Колыбелькой, блядь! Как ребенка держу на руках. Даже не просыпается, только ложится удобнее и все. После этого, сижу и просто ошизеваю сам от себя. Как? И зачем? Для чего? Мысли разрывают поехавший мозг. Барабанят, шлют сигналы, но я игнорю. На хрен такое!
Да жалко мне ее стало, вот и все. Быстро нахожу для себя ответ. Все это просто сопливое сочувствие и первая помощь, не надо ничего придумывать. Хрен с ней, пусть тренируется. Вроде характер есть, вот и пусть.
В этот момент Романова поворачивается и начинает сопеть мне в шею, практически прикасаясь губами к моей коже. Не спецом, я понимаю, она просто во сне. Сижу не шевелюсь. И когда осознаю тот факт, что мне охуеть как приятно, и я хочу чувствовать это дыхание еще и еще, мне становится кринжово. Надо эту акцию благотворительности заканчивать. На хер надо такое счастье! Это ж малолетка, какого я вообще с ней вожусь?
Бросаю взгляд на часы. Час просидел! В транду, надо будить, выспалась, наверное. Топит раздражение на самого себя. Я же не Мери Поппинс, так что с добрым утром.
— Романова! — чуть потрясываю — Вставай! Эй!
Лена вздрагивает и сонно таращит глаза, даже трет их. Поправляет спутанные волосы и ошарашено смотрит на меня. И проецирует такой удивленный свет в глазах, что меня снова цепляет. Пялю на нее в ответ. Не моргает, не разрывает контакт. И нас замыкает. Понимаю, что неотрывно лупимся на губы друг друга, каменеем и она, и я. Взгляд в глаза и контакт разъединен, вспышка прогорела.
Так, хорош уже. Очухиваюсь первым.
— Все нормально?
— Да. Ты… — заминается и смущается — сидел со мной…все это время…Спасибо. Мне уже нормально.
— Ну тогда…
Встаю вместе с ней, Романова пугается и быстро спрыгивает с меня.
— Ой, прости.
Неловко качнувшись, хватается за плечо, а я одновременно придерживаю за талию. Вздрагивает и тут же отстраняется. Смешная, час у меня на коленях просидела, а тут застеснялась. Отшагивает, зажимается и скрещивает руки на груди. Закрывается. Вижу, что смущается. Неужели того, что провела со мной это время? Или все же не до конца верит, что такой как я может делать что-то человеческое, ну например, не бросить человека и все такое.
Дело в том, короче, вынужден признать, Лена на меня странно действует. Очень! Ничего такого, но будто сердце саднит, что-то в этом роде присутствует. Как бы и нет ничего, даже интереса, а все равно, словно непонятный сосуд в груди, в котором першит щекочущее болтание пены.
— Я уезжаю. — бросает она и отступает дальше. — Спасибо, что остался со мной. Мне правда нехорошо было, но сейчас лучше.
Молчу, перевариваю понимание своих ощущений, сквозь ее голос. Просто разглядываю. Лена понимает, что ничего не скажу и, круто развернувшись, шагает к своей машине. В этот момент, я делаю странную для себя вещь. В четыре шага догоняю и хватаю за руку, разворачиваю к себе лицом. Она замирает и широко раскрытыми глазами взирает.
— Ты правда в порядке? — да на хрена мне надо знать…
— Да. — насторожилась, вижу же.
Перебираю ее пальцы в своей ладони, не понимаю зачем, ну не знаю, хоть убейте, просто хочу и все. И чем больше трогаю, тем больше вспенивает меня. Маленькая она, хрупкая, тонкая. И глаза эти выжидающе-подозрительные, непонимающие что происходит. Надо уходить. Надо бежать! Бросаю ее руку. Может излишне грубо, не знаю. Но надо просто уйти и перестать искать объяснения своей неясности.