Хелен Кир – Я тебя у него заберу (страница 14)

Отец откидывается в кресле и впивается как клещ, ощупывая каждую мою проявленную эмоцию. Встречаюсь с ним взглядом, молчим.

— Каким образом? Ты же вернул жену?

— Да.

— И?

В кабинет входит начальник охраны и склонившись к уху хозяина что-то тихо говорит. Я рад передышке. Это дает возможность еще раз подумать, оценить шансы на выживаемость. Свою собственную выживаемость.

Я всегда был хозяином своей жизни. Каждое решение, каждый шаг, все под контролем. Я строил империи, управлял людьми, никогда не позволял эмоциям взять верх. Холодность мое второе имя, моя броня. Я думал, что знаю себя досконально, что каждая грань моей личности изучена и подчинена. Я ошибался.

Теперь все иначе. Все рушится, как карточный домик, под напором чего-то, что не могу ни понять, ни остановить.

Это она. Женщина, которая не должна была появиться в моей жизни. Но она появилась. Сначала фрагментарно, потом на постоянной основе.

Женщина, к которой не должен был испытывать ничего, кроме делового интереса. Но она словно вирус, проникла в нервную систему, и теперь я схожу с ума. Лишаюсь основы.

Не знаю, как это произошло. Я привык к тому, что люди подчиняются, что их желания — пыль под моими ногами. Но Рита смотрит так, будто видит не мою власть, а что-то другое.

Мои мысли постоянно возвращаются к ней. Ее голос, даже ее молчание все стало для меня наваждением. Я, человек, который никогда не тратил время на пустые размышления, теперь провожу часы, пытаясь разгадать ее. И чем больше я пытаюсь, тем сильнее она меня притягивает.

Это безумие. Я знаю, что это безумие. Я не создан для таких чувств. Моя жизнь — стратегия, расчет, холодная логика. Сейчас все мои расчеты летят прахом. Я чувствую себя уязвимым, как никогда раньше. Это пугает меня до чертиков.

Лучшее, что могу сейчас сделать, уехать в Бухарест. Может там остыну и приду в себя. Моя очередь закончилась. А Марго пусть запрут в доме и не выпускают. Ничего страшного, зато не попадет в руки Романа. Со мной она не может поехать. Не может… Да…

— Пропусти его, — кивает отец. — Влад, в целом я понял. Я не против того, чтобы ты уехал в Румынию. Вадим приехал на смену. Забыл сказать, он прошел терапию и уже успел подчистить наши дела в столице. Он вернулся, — то, что я в шоке не сказать ничего. Меня вообще-то раньше предупреждали. Что в этот раз не так? Бесстрастно смотрю на отца, делая вид, что ничего не случилось. — Ты можешь уехать до следующего раза. Для тебя будет особое задание. Вот сюда смотри, — разворачивает комп, — наш новый компаньон. Господин Урсу. Владелец индустрии, что нас очень интересует. Хочу войти в бизнес, а потом, — задумывается. — Потом как судьба распорядится.

— Сколько вкладывать? — на автомате спрашиваю.

— Не жалей. Сколько попросит. Обещай и давай все. Хоть луну с неба.

Отвлекаемся на грохот. На пороге стоит брат.

Моя копия. Мы очень похожи. Даже теперь не сговариваясь, одеты в одинаковые костюмы. Такая же небритость. Отличие в том, что у Вадима глаза шальные. Он будто под вечным кайфом. А я нет. В моих глазах всегда холод.

— Мэ букур сэ те вэд, — ровно произносит, глядя на меня. — И тебя, отец.

(Я рад тебя видеть — транскрипция румынского)

17. Решение

— Как Бухарест? — пожимаю руку.

— Стоит. Что ему будет, — занимает место рядом с отцом.

Смотрит на меня своими ледяными глазами с напускной уверенностью, которая всегда меня раздражала. Всегда такой после клиники. И самое главное — ненадолго эффект. С годами справляться становится все сложнее. Вся херня в том, что Вадим не пытается. Помимо препаратов ему всегда есть чем закинуться.

— Как чувствуешь себя?

— Почему спрашиваешь? — нездоровый блеск сверкает в глазах.

Ясно. Херово он там в клинике лечился. Мотал стволами направо и налево. Теперь загребусь подчищать дерьмо.

— Остынь, — недовольно осаживаю.

Вадим скалится, как придурок. С удивлением наблюдаю за отцом. Ведет себя как ни в чем не бывало. Что за нахер? Он что слеп? Вадим нам все дело угробит. Одно — идти по светлому пути с легалом, а на нелегале дорожка так себе. Там значительно аккуратнее нужно быть. С виляниями брата может все похериться.

— Как жена моя?

А вот это неожиданно больно. Тем более, что брата раньше ничего подобного не интересовало.

— Нормально.

— Отволындал ее? — улыбается. — Прощу по-братски. Не переживай. Я щедрый сегодня.

Да чтоб тебя. Психопат. Я замена, все так и есть. И секс с Ритой мы обсуждали. Я знал о пристрастиях Вадима. Он любитель, чтобы за ним наблюдали. Но в прямую обсуждал не хочу наши дела с Марго. Делал так, как умел и хотел.

Влад ведет себя как клоун с остывшим взглядом. Дерганый. Злой. Нарочито веселый.

Когда обострения становились невыносимыми, когда клиника в Бухаресте ждала, я брал на себя его роль. Марго ничего не замечала. Мы похожи. Можно сказать абсолютно идентичны. Полное сходство, кроме пары-тройки деталей. Для невнимательных людей они незаметны. Риту в клане считали недалекой. Знали бы они какая она на самом деле. Хотя отношения и так были натянуты, как струна, но сегодня она поняла. Догадалась. Поэтому я здесь.

— Она не твоя, Влад, — Вадим усмехается. Дергаюсь. У меня на лице написано все? — Она моя. И ты ее испортил. Испортил, потому что стал нормально себя вести. Жалеешь ее теперь? Не надо. Тело с дыркой всегда одинаково. Не стоит на них размениваться. Маргоша, конечно, сладенький пирожок и у меня на нее планы, — плывет взглядом. — Сучка немножко исключение из правил. Но и она дождется своей…

— Заткнись. Не хочу это слушать, — обрубает отец.

— Не рано? — спрашиваю, повернувшись к нему.

Отец ничего не отвечает. Сам понимает, что рано вернул Вадима. Его лицо непроницаемо. Мрачно усмехаюсь. Не на того ставку сделал папаша.

Мы близнецы, разлученные в детстве им же самим. Отец оставил меня в Румынии, когда врачи сказали, что не даю надежды на здоровье. Отдал на попечение в богатую семью родственников. А Вадима воспитывал сам. Но доктора ошиблись. Я здоров как бык, а Вадим поехал крышей, как наша мать. Но для всех знакомых у бога финансов Кристовского Эдуарда один сын. Имя ему — Влад. Вот такой парадокс.

— Не рано. Самый раз. Рита тебе дорога? — отец говорит спокойно, но в его голосе звучит сталь. — Не будь дураком. Ты подставишь всех нас. Я в курсе большего, чем ты думаешь. Очнись, Влад. Я тебе очень рекомендую. Слышишь меня, — назидательно стучит пальцем по столу. Мельком касается взглядом Вадима, но тому некогда. На румынском разговаривает по телефону эмоционально и горячо. — И еще. Пора выводить ее папашу. Слабак и полное говно, а не партнер. Как закончишь с Урсу, займись старой жабой.

— Когда ехать?

Хватит наставлений. Разберусь сам, что лучше.

— Да, — переключается Вадим на русский. — В десять вечера. Я уже брал ее, мне понравилась. Отправьте на мой адрес. Может не одеваться, — смеется. — Минимум одежды, не шучу.

Едва останавливаю порыв встать и как следует зарядить ему в табло. Грязный поебушник, хоть и брат. Всегда было плевать на чужие постельные утехи, но сегодня хочется блевать до желудочных судорог.

— Вадим, я бы попросил, — встает глыбой отец. — Если не хочешь проблем, будь добр, завали свой поганый рот!

Вадим тут же затыкается. Вот еще одно наше отличие. Он боится, я нет. Мне плевать на гнев родителя. В свое время отзеркалил апатичность и назад не вернулся. Не было повода, да и теперь уже не будет явно.

Воздух в кабинете густой, как смола. Каждый вдох с трудом, словно легкие отказываются принимать удушающую реальность. Я человек, привыкший управлять, диктовать, подчинять, оказался в ловушке. Невидимой, но от этого не менее крепкой.

Неоспоримая сила, не подвластная моему влиянию, поставила перед выбором, от которого стынет кровь. Уехать. Исчезнуть. Чтобы предотвратить то, что витает в воздухе, о чем никто не говорит вслух. Сколько за мной следят?

Лениво слушаю, как Вадим и отец обсуждают дела. На лице ни один мускул не дергается.

Причина есть, я зло пытаюсь заглушить, запереть в самых темных уголках сознания. Рита. Имя, как заноза, впившаяся под кожу. Сука, твою мать! Я человек, который всегда считал привязанность чем-то эфемерным, чем-то, что не имеет отношения к моей жесткой, прагматичной натуре. Я создан для власти, для борьбы, для побед. Какие чувства?

Я не могу любить так, как любят другие, но я все же чувствую. Чувствую остро, болезненно. Именно поэтому должен уехать.

Потому что я знаю. Знаю, если останусь, ситуация развернется так, как не нужно. Бизнес самое главное. Остальное — блажь.

Отец, сославшись на дело, выходит из кабинета. В компании начальника охраны куда-то уходит. Мы остаемся ждать.

— Рита дома? Ты там ее оставил?

Вадим пытливо смотрит.

— Где же еще. Она там.

— Поссорились?

— Типа того. Ты в курсе, Вадим, — холодно отражаю. — К чему концерт?

— Да так, — задумчиво тянет. — Ничего такого. Показалось, что ты дышишь к ней неровно.

— Не неси херню, — рявкаю.

— А ты давай угомонись, — встает в стойку. — Марго моя игрушка. Не твоя. Понял?

— Так прекрати сношаться со шлюхами на ее глазах, — взрываюсь, теряя контроль. — Может повернется к тебе лицом. Не думал об этом?

— Ни хера себе, — издевательски кланяется. — Какой ценный совет. Но я им не воспользуюсь. Представляешь? Марго отличный зритель. Тебе не понять.