Хелен Кир – Я тебя у него заберу (страница 15)
— Придурок больной, — сплевываю желчь. — Лучше стереги ее от Горского. Непростой мужик. Он еще раз попытается ее увести. Слишком просто отпустил Марго. Он ведет свою игру. Ты досье на него читал? — Вадим утвердительно кивает. Но по глазам вижу, читал херово. — Так прочти! — настоятельно рекомендую. — Горский может быть непредсказуем. И хватит жрать препараты не по делу. На дебила стал похож.
— Не твое дело, — огрызается, засовывая пузырь с капсулами в карман. — Это успокоительные.
— Из дела тестя твоего выводить еще рано. Нужно решить вопрос с Урсу. Времени немало пройдет. Так что развод тебе ни к чему, — продолжаю говорить. — И еще. Я подарил Рите колье. Купи к нему серьги, — прикрываю глаза.
Вадим хмыкает что-то. Мне уже похер.
Все сказал. Впервые в жизни я уязвим и чертовски ошибочно открыт для откровений. Даже читать между строк не надо. Прикрываю глаза, глубоко дышу пытаясь успокоиться.
Мысль о Рите, как ядовитый плющ, обвивает сознание, не давая жить. Ее хрупкость, которую так старательно игнорировал, теперь предстают передо мной во всей болезненной яркости. Я всегда видел ее как часть нашей ублюдской семьи, как объект, который нужно держать в узде, но не более того.
Теперь я вижу в ней женщину. Женщину, которая нуждается в защите не потому, что слаба, а потому, что мир вокруг нее становится опасным. Страх за нее проникает в сознание и остается, не желая исчезать.
Вспоминаю как она смотрела в последний раз. Плохо смотрела. Но это не умаляет того, чтобы еще раз увидеть ее. На прощание.
— В целом я не против, ты можешь попрощаться с ней, — вдруг говорит Вадим. — А то рожа у тебя грустная.
— Щедро, — язвлю.
— Мне надо заехать по одному делу. Так что? — выжидающе ждет.
Попрощаться в нашем случае просто увидеть еще раз и свалить из дома под каким-либо предлогом. Мысль меня будоражит. Пару секунд сомневаюсь. Пару секунд думаю стоит ли. Тело решает за меня.
Оно встает и идет на выход.
— Скажи отцу, что в Бухарест вылетаю вечером.
18. Я тебя у него заберу
Сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Каждый шаг по мокрому асфальту отдавался эхом в моей голове, смешиваясь с шепотом страха и надежды.
Гуляю по саду. Я даже не оделась как следует. Джинсы, футболка и куртка. Дышу воздухом. Глазки камеры тихо урча равномерно поворачиваются по периметру. Как бежать? Но я упорно наматываю круги.
Медленно пробираюсь к выходу. За пределы выходить запрета нет. Влад никому ничего не приказывал. Только камеры в действии, охрана сидит в доме.
Независимо распахиваю калитку, выхожу на улицу. Прогулочным шагом, поминутно останавливаясь, тихо бреду.
И вот она, машина. Все как в прошлый раз. Сценарий развивается почти одинаково. Вроде бы свобода, а на душе тягомотина. И тем не менее, сажусь внутрь. Горский встречает меня улыбкой. Теплой, родной и ласковой. На миг касается губ, мимолетом гладит по щеке.
— Рита, — взволнованно выдыхает.
Улыбаюсь признательно. Тороплю его. Нужно уехать как можно быстрее.
— Ром, там камеры. Они все равно увидят.
— Плевать.
— Скорее, Ром, пожалуйста, скорее! Я боюсь.
— Прекрати, Рит, — с визгом трогаемся с места. — Все будет нормально. Я тебя увезу далеко. Тебя никто не найдет. Наш дом прекрасен, Рит. Там есть все для тебя. Я купил одежду, косметику и все, что необходимо женщине. Особенно такой как ты.
Это так неожиданно, что теряюсь. Все купил? А размеры? И предпочтения?
Но Горский настолько шикарен, что тут же отвечает.
— Я знал о тебе, моя девочка. Я же готовился. Пусть тебя не пугает мой порыв, Рит. Просто очень хотелось, чтобы ты не занималась бытовыми делами. Хочу тебя в безраздельное владение. Мы много пропустили, — входим в крутой поворот.
Мысли взрываются. Не могу себя понять. Я так хотела к нему, что едва осознаю, как внахлест с суровой реальностью меняется моя жизнь. Поэтому немного тормознутая и не выдаю нужных реакций.
— Ром, я знаю, что кажусь ненормальной, но поверь…
— Голову не забивай. Как ты в целом в адеквате после этих тварей осталась вообще не знаю. Я все вылечу, детка. Я буду любить тебя любой. Обещаю, что никогда не пожалеешь о своем выборе.
Все-таки не ошиблась. Рома все понимает.
Позади раздается рев мотора. Леденею от предчувствия. Откидываю козырек, в зеркало вижу, как нас догоняет знакомая иномарка. Черная, изогнутая колесница из самого адского ада. И номера такие же. Три шестерки. Кристовский считает, что чушь собачья сторониться номеров, символизирующих дьявола.
— Там Влад, — испуганно ору Горскому.
Рома притапливает педаль, велит накинуть ремень. Его лицо в миг преображается, превращается в каменную маску. Он скалится, ненависть буквально искажает мягкие черты лица.
— Сейчас погоняем! — цедит.
С ужасом вижу, как расстегивает кобуру. Из нее торчит огромный черный пистолет. От шока речь пропадает. В глазах летают черные пятна, я не могу уловить что происходит. Огромное чувство подавляющей паники накрывает с головой. Задыхаюсь.
— Рита, что бы не случилось, верь мне! — кричит Рома.
Виляя, выходит на вираж. Меня мотает по салону как фантик. Бьюсь головой о дверь, визжу и цепляюсь за все, что можно схватиться. По щеке расползается липкое и мокрое. Рома не глядя, наклоняется, вытаскивает из бардачка пачку салфеток.
— Вытри кровь.
Снова и снова выворачивает руль. Пачка падает на пол и закатывается за сиденья. Запрокидываю голову, в рот льется ржавчина. Через миг понимаю, никакая это не ржавчина, а самая настоящая кровища. Но плевать. По телу взрываются страшные волны с токами. Меня полощет, заливает горячим.
— Мне страшно! — выкрикиваю.
— Это адреналин, детка. Сейчас отпустит.
Не пытаюсь оспорить, но мне кажется, что адреналин действует по-другому. Снова приклеиваюсь к зеркалу. Влад летит, как разъяренный зверь. Он близко настолько, что могу рассмотреть перекошенное лицо. Капот вот-вот въедет в наш багажник. Минимум разделяет.
Я знаю Кристовского. Равных в езде ему нет. Он будто родился с проклятым рулем в руках.
Каждый маневр Ромы зеркалит идеально.
— Боже-боже-боже! — тонко скулю.
— Еще немного, — цедит Горский.
Я не знаю сказка ли это, может какое-то искаженное восприятие реальности, но я встречаюсь глазами в моем маленьком зеркале с мужем. Он будто приклеивается и не отпускает. Влад снова влезает под кожу и ворочает мысли, переворачивает нутряк с ног на голову.
Не могу оторваться от гипнотического взгляда. Не могу. Это сильнее меня. Это выше. Уже кажется, что у мужа черные дьявольские очи, а не обычные человеческие. Душу вытаскивают!
— Ром, — хриплю, чтобы хоть как-нибудь помог, выдернул из водоворота. Но Горский яростно что-то говорит в рацию. Рацию? Откуда она здесь. Влад идеально ведет. Ни на минуту не отклеивается, как бы Роман не старался разогнать машину. Сколько нас разделяет? Пять сантиметров? Десять? А если удар? От нас ничего не останется. — Рома! — ору.
— Тихо, Рит, — на миг сжимает ладонь. — Тихо. Все нормально.
Ничего нормального, но голос Горского вытаскивает из тумана, возвращает назад. Дрожащими руками закрываю обзор. Больше не хочу туда смотреть. Больше не хочу ничего. Хочу, чтобы все поскорее закончилось.
— Сейчас держись, — кричит Рома. — Постарайся влиться в кресло. Я справлюсь, ничего не бойся.
Непослушными руками выполняю команду. Вцепляюсь похолодевшими руками в ремень. Пристегнут. Хватаюсь за ручку на двери, другой рукой накрываю голову. С опозданием понимаю, что, если удар, могу влететь макушкой в панель, если ремень порвется. Про подушки не думаю, только бы не это.
Вминаюсь в кресло и закрываю глаза.
— Чтоб ты сдох, тварь! — дикий тяжелый ор рвет перепонки.
Машина юзом идет по земле, разворот на сто восемьдесят. Пыль, гарь, запах спаленных покрышек. Звон покореженного металла. Все как в боевике один в один. И один громкий щелчок. Я даже уже не кричу.
— Успокойся. Ты ее потерял! Отвали от нее.
Веки разодрать сложно. Они слиплись намертво. Качает, тошнит и мотает как в центрифуге.
— Выпусти, — рык давит на перепонки. — Выпусти. Я не трону. Ей плохо! Ты слепой? Ей! Плохо!
Удар по крыше, разбивается стекло. Шурша, осколки ссыпаются внутрь. Толчки, удары, мат. Меня кто-то задевает локтем. Плевать. Правый висок ломит и горит.
— Уничтожу. Всех под ноль пущу. Гнилое племя выблядков, — рычит Горский.