Хелен Кир – Дочь друга. Порочная связь (страница 28)
Хорош я, что сказать. Учу молодежь, а сам в жопе. По всем фронтам в полной заднице. Советчик хренов. Полез куда-то в дебри. Зачем не понятно. Бедная Лена чуть в обморок не упала. За все время улыбку мою пару раз только видела, а сегодня ей было чему удивиться.
Ладно, проехали.
Зарываюсь в почту, нахожу пару непрочитанных писем. Работаю еще пару часов, пока плотная ночь не окутывает город. Рассеянно наблюдаю как внизу мельтешат мелкие машины. Какого-то черта выбрал для офиса высоченный этаж. Разросся так, что едва во всей площади тридцатого размещаемся. Надо бы еще метров арендовать. За бегущими мыслями не успеваю. Нет, так с ума сойти можно. Расслабиться бы сейчас.
Гашу свет и решаю заехать в «Энджел» пропустить пару стаканов.
Беспрепятственно прохожу сквозь мающуюся толпу на входе. Парни провожают в випку. Пью холодный виски. Первый глоток, как всегда, приносит небывалое удовольствие. По телу бежит согревающее тепло.
— Скучаете?
Плотная завеса отодвигается в сторону. В проходе стоит нимфа. Сиськи-жопа-губы. Все нормально. Она призывно-кокетливо смотрит и щурится. Ладно, почему и нет. У Звездного все девки чистые. Киваю ей на место рядом с собой и тянусь за второй порцией напитка.
Ловите промо на мой роман 7njrxdEo
Кто первый, тот молодец!
Мой брак с Барским вынужденная мера. Страшнее всего, что я полюбила невыносимого властного мужа. Неосторожная слабость, за которую себя ненавижу, но это сильнее меня. Придет день, и Давид встанет передо мной на колени. Вопрос в том, будет ли мне нужна его любовь.
https:// /ru/book/izmena-ya-luchshe-chem-ona-b473460
35
— Саш, хватит. Зачем ты себя мучаешь? И меня тоже? — с неудовольствием выговариваю Демидову. — Сколько раз говорить, что ничего не изменится в наших отношениях. Не люблю я тебя. И ты меня тоже не любишь. Юношеский гельштат закрываешь, так ведь?
Саша раздраженно косится на меня и резко отодвигает чашку с чаем. Навожу ему листовой каждый раз, а он его не пьет. Зачем просит, не понимаю. Ставит кружку и вертит в разные стороны, пока не остынет. Время тянет? Так я и без цейлонского его выгонять не собираюсь. Отношусь к нему, как к дальнему родственнику. Общаться не о чем, но вроде бы нужно.
— Зря ты так, Алиса.
— Саша, я однолюб. Так лучше доходит? У меня жизнь складывается, как мне хочется и менять что-то в ней не планирую.
— Так и будешь одна?
— Лучше одна, чем с нелюбимым человеком рядом или просто потому, что существуют дурацкие рамки о семье. Не обижайся. Имею право говорить, как чувствую. Мы взрослеем, Саш. Я тебе тоже советую разобраться в себе получше. Поверь, станет гораздо проще.
— Хватит, Алис. Понял я.
И так каждый раз. Демидов говорит, что все предельно ясно, но приезжает снова и снова. Устала от него, как от горькой редьки. Разогнать совсем не получается. Мне кажется, что его самого эти приезды мучают. Искренне пытаюсь сообразить зачем Сашке наши ни к чему не приводящие встречи, но не выходит.
Наше общение весьма странное. Мы в большей степени как друзья себя ведем. Вижу, что отболело у него давно. Но в определенный момент Сашу перемыкает, и он начинает вновь гундеть о взаимности чувств. Идиотизм на выселках просто.
— В последний раз беседуем на эту тему. Наши отношения не перейдут ни в какую стадию. Запомни. Дружить сможем, но на большее не рассчитывай.
— Уверена? — опять свое гнет.
— Саш!
— Все. Не бушуй. По крайней мере сделал все, что мог. Хочешь вариться одна в сложностях, мешать не стану.
— Да какие сложности? Все хорошо у меня.
Саша смотрит на меня, как на умалишенную. Вызывающе отзеркаливаю. Да, я отказалась от папиных денег и живу только на свои доходы и что? Кстати, зарплата неплохая, жаловаться грех. На данный момент веду блоги-развивашки для деток. Еще немного и начну приличные деньги зарабатывать. Не водопадом польется, но вполне себе замечательно можно существовать.
— Сменила океан на Черное море и радуешься?
Нет, он неисправим.
— Саша, я всю Европу исколесила и много, где была. Родину тоже не мешает посмотреть. Я же не говорю, что откажусь от дальнейших путешествий. Успею. Такой сейчас период у меня, и я сама так решила. Так что не страдаю, поверь. Зато с людьми новыми познакомилась.
— Да уж!
— Хватит, — осекаю его, потому что бесить начинает, — не веди себя, как заправский богатый отпрыск родителей. Прекрати надменного мудака из себя строить. Сноб!
— Какой сноб? Я правда не могу понять, что ты вдруг самостоятельной такой решила стать? Живешь, как отшельница. Что за жизнь у тебя? Ты в ней радость видишь? Повесила на себя ярмо и тащишь.
Холодею. Замираю. Злюсь.
Первая реакция всегда неверная. Факт. Поэтому не бросаю в Сашку свою кружку с огненным кофе. Прежде всего дышу. Мерно и глубоко. Снимаю удушливую волну раздражения. Благодаря моей разумности он остается сухим и не обожженным.
Чтобы заглушить остатки внутреннего бесива, беру тряпку и полирую поверхность стола до зеркального блеска. Удовлетворившись результатом, аккуратно кладу ткань в предназначенный короб и от души рекомендую Демидову.
— Уезжай.
Насупившись, молча собирается и покидает мое жилище. Вот и поссорились. Знает, что в запретное влез, так нет, по наивности и важности считает, что поучать может. В очередной раз по носу щелкнула, надеюсь запомнит окончательно и бесповоротно.
Я же, сгорбившись, сижу около тридцати минут, перебирая последние важные события своей жизни. Р-размышлизмы. Ими овладела в полной мере.
Никакой Саша-Петя-Вася мне не заменят воспоминаний о Глебе. Авдеев уникален. Люблю его до сих пор. Каждую ночь о нем думаю. Зависимость моя больная и страшная. Судьба такая выпала любить человека, с которым никогда не быть вместе.
Как выбиралась тогда… Вспоминать не хочется. Пережив адский ад, нашла в себе силы поговорить несколько раз с Глебом. Все, о чем просила, он выполнил. А я… Сказала, что пути наши расходятся.
Основания были. Очень веские. Одно из которых основное — я никогда не смирилась бы с тем, что Глеб против детей. И на месте его Наташи хотела бы оказаться в последнюю очередь.
Со временем отодвинула мечты и мысли об Авдееве в секретную шкатулку и запретила себе доставать прошлое. Как бы больно не было, как бы не хотелось плюнуть на все и вновь окунуться в те самые ощущения. Хотя бы на секундочку освободиться от боли. Нет! Я выстояла.
В детской слышна возня. Проснулся.
Прочь мрачные мысли.
Подхватываюсь и бегу. В кроватке копошится маленький Арсений. Потирает пухлыми ручонками глазки, а завидев меня, начинает улыбаться. Выхватываю малыша, приглаживаю влажные волосики и тащу зайку умываться.
Вот теперешний смысл моей жизни. И ничего больше не нужно. Мы вдвоем все на свете вместе переживем.
Усадив Арсения в детский стульчик, вытаскиваю из полотенец запаренную кашу с фруктами. Любимое блюдо моего богатыря. Пока он ест с удовольствием, ободряю следом веселыми прибаутками. Нашу милую беседу прерывает звонок в дверь.
Мне приносят огромный букет цветов. Мои любимые лилии. Сердце ухает вниз, потому что шестым чувством откуда-то понимаю. Это тот него.
Ожидание оправдывает себя с лихвой. Расплывающимся зрением выхватываю слова на маленькой открытке.
36
— Ты поедешь?
Оля осторожно спрашивает. Знает, что вспылить могу в любую минуту. Зря опасается. Я же не сумасшедшая пугать беременную подругу. Она такая забавная. Поправилась немножко, ходит как уточка.
Ругаю ее, что ко мне ездит часто, но разве Олю угомонить? Илья очень переживает за жену, звонит постоянно и справляется о здоровье, спрашивает, как доехала. Но шальную ничем не пронять, мотается как ведьма в ступе, еще и штрафы за превышение хватает. И как Илюха с ней не поседел еще, не понимаю. Водителя ей сватал, сам возить предлагал, все бесполезно. Нос морщит и давай орать о своей поруганной самостоятельности. Пока она едет, мы с ее мужем успевает по блистеру валерьянки выпить.
— Как ты себя чувствуешь? Давай о тебе поговорим, — аккуратно перевожу тему. — Как Илья твой? Как малыш?
Оля улыбается. Она нежно гладит небольшой животик. Глаза сразу мечтательными и лучистыми становятся.
— Нормально, Алиса. Ты прости, что со свадьбой так вышло.
— Прекрати, ты не обязана была переносить дату. Не являюсь уж такой огромной причиной. При чем я сама выбрала свой путь, Оль.
— Мне тебя не хватало.
— Не обижайся, я не хотела на тот момент ни с кем общаться.
— Дядя Паша сказал, что у вас все налаживается. Правда?
— Да. Я решила простить. Сколько можно в раковине жить. Я же не устрица. Родители одни, их не выбирают. Не очень хочу везти к ним сына, но деваться некуда. Не охота с чужими оставлять. Даже с няней.
— Бешеная мать. Неужели я такой же буду?