Хелен Гуда – Полное ведро неприятностей, или молочная ферма попаданки (страница 11)

Мужчина со шрамом молчал, изучающе рассматривая меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Казалось, он взвешивает каждое мое слово, сопоставляя его с тем, что слышал. Затем, неожиданно, его губы дрогнули в странной улыбке, от которой по спине пробежали мурашки. Улыбка эта почему-то показалась мне еще более жуткой и устрашающей, чем сам шрам. Но было в ней что-то… заинтересованное.

— Что ж, — произнес он, его голос теперь звучал чуть мягче. — Мне нравится ваша храбрость. И ваша корова меня не пугает. Даже напротив… любопытно взглянуть на такое чудо. Мы согласны работать на вас. Обсудим условия? Что вы предлагаете? — в его голосе слышалось неприкрытое желание начать работу, как можно скорее. Словно он ждал только моего сигнала.

Его слова прозвучали как долгожданный глоток свежего воздуха. Я не могла поверить в свою удачу. Быстро обсудив условия — оплату, проживание на ферме, питание — я заметила, что глава артели, назвавшийся Ярисом, почти не торговался и не задавал лишних вопросов. Он то и дело поглядывал по сторонам, и казалось, что он давно ждал моего предложения, словно все было предрешено заранее. Что-то в его взгляде, в этой странной, недоброй улыбке, начало вызывать у меня смутное беспокойство. Наверное, мне просто показалось… Или нет?

Окрыленная внезапным успехом, я с удвоенной энергией принялась за необходимые покупки. Список получился длинным: хорошие инструменты для работы в поле, прочная кухонная утварь, способная выдержать приготовление пищи для целой артели рабочих, простые, но добротные ткани для постельного белья. Выбрав необходимое, я расплатилась, а все покупки уложили на телегу, в которой находились вещи рабочих. Ярис назначил начало работ через два дня, поэтому нужно было подготовить все как следует, закупить все необходимое за это время и быть готовой ехать вместе с ними на ферму. Времени оставалось немного.

Раз представилась возможность побывать в городе, я решила воспользоваться ею по полной. Купить не только самое необходимое для восстановления фермы, но и для себя любимой, а то деньги вроде появились, а я ходила в обносках, которые нашла в старом сундуке, что остался от прежних владельцев фермы.

Проходя мимо одной из лавок, я заметила странный аппарат, привлекший мое внимание. Он был выполнен из полированной меди и блестящего стекла, с множеством тонких трубок, рычагов и блестящих деталей. По виду он напоминал… доильный аппарат, но только гораздо более сложный и, казалось, совершенный. Словно диковинный механизм из сказочных историй о волшебниках. Хотя я все забываю где нахожусь, здесь же и в самом деле есть волшебники.

— Что это такое? — поинтересовалась я у продавца, толстого мужчины с лоснящимся лицом, и щеками, напоминающими начищенные яблоки. Он был разодет в богатый камзол, и блеск золотых колец на его толстых пальцах, ослепил меня.

— Диковинка заморская, — с жаром воскликнул тот, потирая руки, словно предвкушая выгодную сделку. — Доильный агрегат нового поколения. Собран мастерами, что императора обслуживают, не иначе. Сам доит, сам молоко фильтрует, сам по бутылкам разливает. Работает как самые точные часы. Идеальное приспособление для современной хозяйки. Правда, стоит он соответственно… дорого.

Я засомневалась. С одной стороны, такой аппарат значительно облегчил бы труд, мне бы не пришлось нанимать дополнительных доярок, что позволило бы сэкономить немало золота… Но с другой стороны — цена диковины казалась непомерно высокой, а я уже потратила значительную часть золота.

— Позвольте мне немного подумать, — сказала я сдержанно, стараясь не выказывать излишней заинтересованности, и отошла в сторону, чтобы обдумать предложение.

Сделав вид, что теряю интерес к диковинному аппарату, отошла я к соседнему лотку. Там, под навесом из грубой ткани, чего только не было: мотыги ржавые, серпы щербатые, вилы с погнутыми зубьями — настоящий музей сельскохозяйственной рухляди. Изображаю, будто прицениваюсь к лопате, ковыряю ей землю, качаю головой, мол, не годится. Сама же ухом ловлю каждое движение толстяка. Вижу — заерзал, как червяк на крючке. Ох, и понимаю я его! Товар-то у него редкий, штучный, не каждый день такая простушка, как я, мимо проходит, да еще и с денежкой. А у меня глаз-алмаз, наметан на всякие дефекты. Заметила я, как потемнела медная трубка, словно ржа проступила сквозь полировку. И стекло мутное, с паутинкой микротрещин внутри, еле заметных глазу. Держусь я, держусь, но хочется поскорее вернуться и сразить его наповал своим зорким глазом.

Наконец, с видом глубокого разочарования вздыхаю:

— Эх, видать, не судьба мне с новой лопатой быть. Разорюсь я на вашем товаре, а мне еще и телегу дров купить надо.

И медленно так поворачиваюсь, будто собралась уходить. А в самой душе пляшет чертенок, предвкушая скорую победу.

— Постойте, госпожа, — слышу я запыхавшийся голос толстяка. Сразу видно, что жадность пересилила гордость. — Может, всё-таки договоримся? Что вы готовы предложить?

Делаю вид, будто удивлена его настойчивостью, развожу руками:

— Да что я могу предложить? У меня сейчас каждая медная монетка на счету. Мне ферму поднимать надо, а не на заморские диковинки бешеные деньги тратить.

— Ну, может, хотя бы взглянете на аппарат еще раз? — продолжает он уговаривать, и в голосе уже слышится отчаяние.

Подхожу я снова к этому чуду техники, обхожу вокруг, как лиса вокруг журавля, цокаю языком.

— Красивая игрушка, конечно, — говорю небрежно, рассматривая его с видом пресыщенного вельможи. — Но боюсь, аппарат не для меня. Слишком уж сложный, да и… что-то мне в нем не нравится.

И тут, будто невзначай, тычу пальцем прямо на ту самую потемневшую трубку.

— Вот, смотрите, — говорю, делая строгое лицо. — Здесь медь окислилась, будто ржа изнутри вылезла. А тут стекло какое-то мутное, словно трещинка внутри. Вы мне брак за полную цену предлагаете, почтенный?

Лицо толстяка наливается багровым цветом, будто переспелое яблоко. Глазки забегали, как мыши по амбару. Затараторил, оправдываясь:

— Да это все ерунда, госпожа, пустяки. Медь, знаете ли, материал капризный, а стекло… да это просто пыль. На работу аппарата совершенно не влияет. Работает как часы.

— Не влияет? — усмехаюсь я, приподнимая бровь. — Ну, раз так, то и цена должна быть соответствующая. Я бы, конечно, очень хотела эту штуковину, но столько золота платить за брак — это уж увольте.

Вижу, как он мелкими шажками переминается с ноги на ногу, словно танцует на углях. Видно, что не хочет уступать, но и упустить меня боится. Торг — это ведь как игра: кто первый дрогнет, тот и проиграл.

— Ладно, — говорю я, разворачиваюсь и делаю вид, что окончательно решила уйти. — Пусть стоит, дожидается своего богатого покупателя, который не заметит этой маленькой неприятности. А я пойду, поищу что-нибудь попроще.

И тут он сдается, как перезрелый плод падает с ветки.

— Госпожа, постойте. Эх, будь, что будет. Хорошо, я готов уступить. Сколько вы дадите?

Останавливаюсь, изображаю мучительные раздумья, прикусываю губу. Мол, тяжело мне решение дается.

— Ну-у… учитывая брак, плюс к тому, что мне потом еще мастеров искать, чтобы все это дело починить… Я могу предложить… — Замолкаю, будто жду бури, — … половину от вашей изначальной цены. Меньше просто не могу себе позволить.

У толстяка глаза чуть из орбит не выскочили, рот приоткрылся, как у пойманной рыбы.

— Половину⁈ Да вы что, смеетесь надо мной⁈ Это же чистый убыток. Я же в накладе останусь.

— А вы мне что предлагаете? — парирую я с невинным видом. — Брак за полную цену продать и нажиться на моей неграмотности? Так не пойдет. Каждый уважающий себя торговец должен знать, что продает, и не обманывать честных людей.

Долго он еще ходил вокруг меня, как голодный волк вокруг овцы, уговаривал, причитал, пытался убедить, что этот «незначительный» брак никак не повлияет на волшебные свойства аппарата. Но я стояла на своем, как кремень. Знала, что рано или поздно он сдастся.

В конце концов, выдохнул с обреченностью в голосе:

— Ладно, будь по-вашему. Только, ради всех богов, чтобы я больше никогда вас здесь не видел. И да поможет вам эта проклятая машина.

Вот так, ловко и хитро, сторговала я этот заморский доильный аппарат за полцены. Гордая собой, я убрала доильный аппарат в заплечную сумку и отправилась на постоялый двор. Считаю день сегодня прошел очень хорошо. Я и артель рабочих нашла и доильным аппаратом разжилась.

Глава 8

Солнце только-только продрало глаза сквозь утреннюю дымку, а я уже снова топтала мостовую ярмарки. Вчерашняя удачная сделка с доильным аппаратом подхлестнула во мне кураж, словно добрый конь — лишь дай волю. Впереди маячил день, полный забот, но я жаждала закупить все необходимое, чтобы через день — ни днем позже! — отбыть на ферму вместе с артелью Яриса.

Первым делом, как и планировала, направилась в лавку к старому Харитону, торговцу тканями. Мне его еще Мирон посоветовал, так что я знала куда иду. Харитон, как и все старики, был на удивление словоохотлив, а глаза острые, будто шило. Но мне сейчас ни до его баек, ни до уговоров. Нужны были добротные ткани для постельного белья и матрасов, чтобы артель спала не на голых досках. В голове уже вырисовывалась картина: просторная комната, где мужики смогут отдохнуть от праведных трудов, а не ютиться как сельди в бочке. Лён и конопляное полотно — вот мой выбор. Прочные, дышащие, да и стираются легко. Харитон, старый лис, тут же попытался соблазнить меня шелками заморскими да бархатом. Мол, для такой барышни, как я, грех экономить.