Хелен Гард – Изомериум "A.U.R.I.S" (страница 4)

Я закрыла глаза, концентрируясь на зуде за правым ухом.

Толкни его, Ариа. Просто немного сдвинь настройки.

Снова эта белизна. Снова знакомый рев Ядра, от которого хочется выть. Я знала, что за этим последует, но всё равно толкнула сигнал, выбрасывая поток сырого кода в сторону Лиры.Я почувствовала сопротивление Изомериума — сеть была вязкой, как тот шлам под ногами, она не хотела пускать меня к чужому интерфейсу.

Вспышка.

Я сделала резкий «толчок». Это было похоже на то, как если бы я пробила лбом стеклянную стену.

Мир вокруг меня взорвался миллионом искр. Резкая, ослепляющая мигрень ударила в виски, словно кто-то затянул на моей голове стальной обруч. Жар волной прошел от затылка к кончикам пальцев, кожа запылала, а во рту снова появился этот проклятый привкус меди. Мои руки затряслись так сильно, что я едва не выронила собственный скребок. Пол под ногами поплыл.

Но это сработало.

Лира резко выпрямилась. Её грудная клетка расширилась в глубоком, полноценном вдохе. Синева начала отступать от её губ. Она замерла в странной позе и медленно повернула голову ко мне. Её слепые глаза, казалось, смотрели прямо в мою подпаленную хаком душу.

— Я почувствовала… толчок, — прошептала она, и её голос был лишен привычного сарказма. — Словно кто-то выломал дверь в моей голове и впустил туда сквозняк. Это была ты?

Я попыталась выдавить улыбку, но мышцы лица меня не слушались. Перед глазами плыли радужные круги, и каждый звук реактора отдавался в черепе ударом кувалды.

— Это… просто скачок напряжения в секторе, Лира, — прохрипела я, борясь с тошнотой. — Техника старая. Бывает.

Лира подошла ближе, её браслетка тихо звякнула. Я не смогла ответить. Очередная волна боли накрыла меня, вымывая все мысли.

Я пошатнулась и тяжело оперлась плечом на горячую, вибрирующую трубу, чувствуя, как раскаленный металл обжигает ткань комбинезона. Главное было не упасть.

Скребок снова вгрызался в шлам, но теперь мои движения стали механическими, лишенными воли. Тело работало само по себе, пока разум барахтался в липком тумане после хака. Боль в висках не утихала, она превратилась в монотонный, пульсирующий ритм, который идеально совпадал с гулом биореакторов. Шаг. Нажим. Сброс. Шаг. Нажим. Сброс.

Я чувствовала, как по спине стекает холодный пот, а руки в промокших перчатках бьет мелкая, неунимающаяся дрожь. Каждый раз, когда мой скребок задевал решетку, звук отдавался в черепе электрическим разрядом. Но страшнее физической боли был этот внезапный, сосущий вакуум в груди.

«Зачем ты это сделала, Ариа? — шептал внутренний голос. — Ты только что оставила цифровой отпечаток. Ты наследила.»

Мои пальцы сами собой потянулись к воротнику. Я вцепилась в кулон и начала крутить его с такой силой, что цепочка едва не врезалась в кожу. Вина за родителей снова кольнула, но я загнала её глубже.

Я начала быстро постукивать ногтями по горячей поверхности трубы. Ток-ток-ток-ток. Ритм ускорился, становясь почти лихорадочным.

Лира рядом снова начала напевать. Её тихий, надтреснутый голос едва пробивался сквозь гул системы, но я почти не слышала мелодию. Она была для меня просто фоновым шумом, еще одной вибрацией в этом бесконечном мире железа и пара. Я была слишком глубоко в себе.

— Ты уходишь, Ариана, — голос Лиры внезапно стал совсем тихим, почти нежным.

Я вздрогнула, вырываясь из оцепенения. Скребок замер, наполовину погруженный в бурый осадок. Лира не поворачивала головы, но я чувствовала, как она «считывает» мое состояние — по сбивчивому пульсу на шее, по тому, как судорожно я сжимаю старый пластик кулона. Она начала говорить тише, словно боялась, что стены Ядра могут услышать даже тень её мысли.

Лира подошла ближе, почти вплотную. Её присутствие ощущалось как слабое тепло на фоне ледяного металла реакторов. Она работала вполсилы, едва касаясь скребком решетки, чтобы звук её движений не перекрывал голос.

— Знаешь, — начала она, и её тон стал вкрадчивым, похожим на шелест старой бумаги. — В блоке переработки ходят слухи. Глупые сказки тех, кто слишком долго дышит парами аммиака. Говорят о тех, кто просто лежит и ждёт где-то в недрах Ядра.

Она издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли радости.

— Наверное, это очень удобно для статистики — иметь такой запас на случай, если кто-то из нас окончательно износится. Идеальный мир, где всё учтено.

Я замерла. Внутри всё похолодело. Я сжала рукоятку скребка до белизны в костяшках, но снаружи осталась неподвижной. Мой имплант молчал, и я должна была заставить его молчать и дальше.

— Слишком много драмы для утренней смены, Лира, — отозвалась я, стараясь, чтобы сарказм звучал привычно и остро. — Сказки о спящих — это отличный способ оправдать тот факт, что мы с тобой по колено в дерьме, а кто-то там наверху просто ленится обновлять реестр.

Лира наклонила голову, и её слепые глаза на мгновение замерли на моем лице.

— Может и так. Но есть и другие сказки. О том, что раньше детей делали миллионами из пробирок. Никакой привязанности, никаких имен, только серийный номер и набор нужных функций. Наверное, поэтому сейчас все вокруг такие пустые, Ариана. В нас просто забыли заложить то, что заставляло бы нас чувствовать что-то, кроме голода и усталости. Мы — упрощенные версии чего-то большего. Эхо, которое с каждым разом звучит всё тише.

Она снова начала напевать ту странную мелодию, и этот звук в тишине огромного зала показался мне похожим на поминальный плач. Каждое её слово попадало в цель. Пустота в глазах Марты, автоматизм техников в очереди — всё складывалось в одну картину. Грязную, страшную и слишком масштабную.

— Пойду проверю клапан в соседнем блоке, — бросила я, разворачиваясь. Я не могла больше здесь оставаться. Воздух стал слишком тяжелым, а правда — слишком близкой.

Я шла прочь по решетчатому полу, слушая, как звенит браслетка Лиры за моей спиной. Отмахнуться от происходящего больше не получалось. Я чувствовала чип в кармане и тяжесть в голове. Мир Изомериума треснул, и в эту трещину начало заглядывать нечто, от чего невозможно было спрятаться за сарказмом.

Вчера я нашла число. Сегодня я нашла пустоту внутри подруги. Я уже понимала, что просто отмахнуться от этого больше не получится.

Глава 3: Стеклянный Надзиратель

Зуммер в голове прозвучал резко и требовательно. Это был не обычный сигнал смены. Имплант мигнул жёлтым: «СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ НА СРЕДНИЕ УРОВНИ. ЦЕЛЬ: ПЛАНОВАЯ ДИАГНОСТИКА ОБОРУДОВАНИЯ И ИНДИВИДУАЛЬНОГО ИНТЕРФЕЙСА. ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА. ПРОТОКОЛ С-12».

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Плановая диагностика? В середине рабочего дня? В Изомериуме ничего не происходило «просто так», особенно после того, как вчера я взломала Ядро, а сегодня — имплант Лиры. Сердце пустилось вскачь, выбивая неровный, испуганный ритм.

— Эй, Ариа? Ты чего? — Лира повернула ко мне свое бледное лицо, почувствовав мою внезапную неподвижность.

— Вызов. На Средние уровни, — вытолкнула я из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Говорят, диагностика.

Лира промолчала, но её пальцы на мгновение сжали рукоятку инструмента чуть крепче. В нашем мире «вызов наверх» редко заканчивался чем-то хорошим для тех, кто привык копаться в шламе. Я бросила скребок в чан с антисептиком — брызги бурой жижи осели на моих и без того грязных штанах — и направилась к грузовому лифту.

Подъём начался почти сразу. Но на этот раз лифт не был тем дребезжащим железным ящиком, на котором я спускалась утром. Это была скоростная капсула, предназначенная для перемещения персонала между ярусами. Металл здесь был гладким, без ржавчины и потеков масла.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее менялась сенсорика окружающего пространства. Изомериум словно сбрасывал свою грязную, рабочую кожу. Сначала исчез гул биореакторов — его сменил едва слышный, благородный шепот мощных систем кондиционирования. Затем начал меняться запах. Тяжелый, жирный дух перегнившей органики и аммиака постепенно выветривался, уступая место стерильной пустоте. Воздух становился сухим, холодным и непривычно свежим — искусственный озон, от которого в горле начинало першить.

Я прижалась спиной к стене лифта. Мои ногти тут же начали привычную чечетку: ток-ток, ток-ток-ток. Быстрый, нервный ритм помогал не сойти с ума от тишины. Пальцы левой руки судорожно нырнули в карман комбинезона, нащупывая тонкий край украденного чипа. Я запихнула его в самый дальний угол шва, молясь, чтобы сканеры на Средних уровнях были настроены на поиск биологических аномалий, а не кусков старого железа.

Я старалась не поддаваться панике. «Они знают, — билась в голове мысль. — Они всё увидели. Лог в Ядре, всплеск энергии при хаке Лиры... Сейчас двери откроются, и меня просто сотрут».

Я схватилась за кулон под воротником, крутя холодный диск один раз, второй, третий. Кулон был холодным.

А свет становился невыносимым. Грязные, кроваво-красные сумерки Нижних уровней сменились резким, хирургически белым сиянием световых панелей. Они тянулись вдоль стен лифта, отражаясь в хромированных деталях. Мои глаза, привыкшие к полумраку и туману, начали слезиться. Я выглядела здесь как инородное тело — грязное пятно на ослепительно белом холсте. Заляпанный шламом комбинезон, копоть под ногтями, растрепанные волосы... В этом царстве чистоты я казалась себе поломкой, которую нужно немедленно устранить.