Хелен Филдинг – Ребенок Бриджит Джонс. Дневники (страница 30)
– Джеффри! – оборвала тетя Юна.
– Вспомните Джоанну Ламли! – воскликнул папа, тоже вскакивая с места. Все благоговейно затихли. – Джоанна Ламли родила без брака и много лет никому не говорила, кто отец ребенка.
– Очень удачный пример, – согласилась Пенни Хасбендс-Босуорт.
– Именно. Джоанна Ламли происходит из семьи военного, – поддержал адмирал Дарси.
– Сама Дева Мария не знала, кто отец ребенка! – выкрикнула мама с надеждой в голосе.
– Нет, знала! – возразил викарий. – Господь Бог!
– А все селение думало, что архангел Гавриил, – парировал папа.
– Или Иисус, – поспешила добавить я.
– Иисуса она как раз родила! – взвизгнула Мейвис Эндербери.
– Не в том дело, – негромко, но твердо продолжал папа. – А в том, что сплетничать – гадко.
Тут Марк выскочил на сцену, совсем как киношный адвокат, и загрохотал:
– Мистер Колин Джонс озвучил суть проблемы, которая состоит в том, что нашей страной, уже один раз пересмотревшей свои нравственные ценности, до сих пор управляют деревенские сплетни. Поистине, сплетни и слухи взяли на себя функции средств массовой информации. И вот сейчас, здесь, невзирая на стереотипы, которые так трудно поддаются ломке, мы пытаемся выяснить, что же это такое – быть британцем; что это значило раньше и что должно значить впредь.
Прошелестел шумок легкого и неожиданного самодовольства.
– Взгляните на Ее Королевское Величество, – продолжал Марк.
Все сели столбиками, точно сурикаты.
– Вспомните, как беспардонно бичевали таблоиды королевскую семью в тяжелый период измен и недоразумений, и подумайте, как стойко сносила все это наша Королева, какую поистине военную выдержку она проявляла, продолжая любить своих детей и внуков; сколь неколебимы были ее преданность и вера! Наша монархиня словно бы подавала нам всем пример благородства и гибкости, лояльности и материнской заботы. Хотя стремительно меняющийся мир порою слепит нас показным блеском, мы должны твердо стоять на своей земле и помнить, что мы сильны порядочностью и сопротивляемостью внешним вызовам – но никак не злословием, никак не хулой. Я говорю это как сын Графтона, – Марк перевел глаза на меня и улыбнулся, – и как отец…
Зал буквально загудел.
– Да, да! Кто является биологическим отцом – нам пока не известно. Да и не важно. У Графтона скоро появится еще один внук, и я сейчас говорю как отец этого мальчика!
Отовсюду послышались поздравления.
– Леди и джентльмены, – взял слово адмирал Дарси, явно растроганный, но держащий чувства в узде. – Возможно, мое предложение покажется вам незаконным; и все-таки давайте снова проголосуем. Итак, кто за то, чтобы Памела Джонс сидела справа от Ее Величества на королевском обеде?
Все подняли руки, и Мейвис в том числе.
– Принято. Памела Джонс сядет справа от Ее Величества.
Снова поздравления и аплодисменты. Среди всеобщей суматохи адмирал Дарси вдруг обнял Марка.
– Так держать, – сказал дядя Джеффри.
После непродолжительной внутренней борьбы адмирал изрек:
– Сын мой, я тебя люблю. Я всегда тебя любил.
– И я тебя люблю, отец.
– Ясно. Отлично. Продолжим.
Уже потом, в машине, когда слезы и объятия остались позади, Марк сказал:
– Все было так нелепо. Стоит ли удивляться, что никто не сохранил ни намека на чувство реальности?
Но до чего же здорово, что среди наших с Марком общих воспоминаний останется и воспоминание об этом дне! Для меня, Билли, очень важно, чтобы ты всегда помнил, что сказал Марк в графтонском зале. Ты, как в море, вступишь в мир, совсем непохожий на тот, что привычен твоей маме. В твоем мире котируется количество заработанных лайков в этом, как его, Фейсбуке; выпячивать печали и страхи считается приличным, а действительно переживать их – моветон; да и лайкают самых знаменитых, или самых богатых, или самых красивых – а не самых человечных и чутких. Ты, Билли, представитель нового поколения деревни Графтон-Андервуд. Оглянуться не успеешь, сынок, как мы с Марком зададим фуршет с карри из индейки плюс дневное караоке – исключительно чтобы свести тебя с внучкой Юны Олконбери.
Глава шестнадцатая
Фантомная беременность
07.00. Моя квартира.
Малыш должен родиться завтра. Я вся в нетерпении.
21.00. Моя квартира.
Еще не родила.
Новорожденных младенцев – 0.
17.00. Моя квартира.
До сих пор в ожидании. Чувствую себя как трехлетка на горшке. Папа с мамой торчат под дверью уборной, сердятся; дитя тужится впустую. Может, я и правда слониха. Может, мне сыночка два года придется вынашивать.
16.00. Моя квартира.
Все еще жду. Теперь мне по-настоящему некомфортно: будто в животе замороженный страус.
Может, он вылетит пулей, как грудолом из «Чужого»; может, проест себе дорогу через мой живот и окажется мальчиком лет четырех-пяти, станет требовать iPad и вопить: «Я же еще этот уровень не прошел!!!!!!»
07.00. Моя квартира.
– Заказать на ужин карри? – с надеждой спросила я. Марк собирался на работу.
– Нет! Только не карри. Как вспомню дым и плавленый полистирол – сразу никакого аппетита. Давай лучше ты… еще раз проверишь, все ли собрала для больницы.
– Дорогая, я так волнуюсь. Королева прибудет сегодня после полудня. Не верится, что это все не дивный сон. Как ты? Схваток не было? Видишь ли, я тут думала о тебе и Марке. Вы вроде обсуждали имя Уильям; но вам не кажется, что Уильям – слишком банально? Как тебе имя Мэддокс? Или лучше Шайло?[7] Вообрази, если в «Шайло» поменять буквы местами, получится «шалом», а это по-арабски значит «мир». Супер, правда?
– Ага, супер, – вяло отозвалась я и написала «ШАЙЛО» на стикере. – Во-первых, это не арабский, а иврит. А во‑вторых, «шалом» все равно не получится. Получится «Лайош». Венгерское имя.
– При чем тут венгры? Джоли с Питтом маленьких венгров не усыновляли! Кстати, ты рыбий жир не пробовала? Попробуй. Говорят, все внутри расслабляет. Ой, мне надо бежать! Лорд-лейтенант уже прибыл! Бриджит! Только представь – я буду сидеть рядом с Королевой!
Я чуть не расплакалась. Столько месяцев усилий – и мамина мечта, пусть и дурацкая, сбудется вот прямо сегодня.
– Ни пуха ни пера, мама. Желаю хорошо провести время. Ты это заслужила. Очаруй Ее Величество, как ты одна умеешь.
Звонила Магда. Начала ледяным тоном:
– Нет, я догадываюсь, что Миранде и Шэззер по статусу положено узнать первыми, даром что всю дорогу именно я тебя поддерживала и опекала; но ведь с Мирандой и Шэззер куда веселее оттопыриваться, не так ли?
– Магда, ты о чем?
– О ребенке. Ты могла бы мне и сообщить, особенно после всего, что я для тебя сделала.
– Ребенок еще в животе, – сказала я.
– Боже! Я-то думала, ты меня из списка вычеркнула. Слушай, Бриджит, это ведь целая неделя задержки! Ты лопнешь, если немедленно не родишь. Тебе надо сделать стимуляцию.
– Из какого еще списка?