Хелен Филдинг – Ребенок Бриджит Джонс. Дневники (страница 32)
– «Скорая помощь»? – Марк набрал 999. – Понял. Да. Разумеется. В городе пробки, – пояснил он и нажал «отбой».
Я корчилась, терзаемая очередной спазмой.
– «Скорая» выезжает только в экстренных случаях. Оказывается, роды к таковым не относятся.
– Что? Роды – не экстренный случай? Да из меня сейчас целый страус вылетит, а ты говоришь – не экстренный! Черт! Там, в сумке-холодильнике, мороженое. Будь добр, достань и дай мне.
– Надо всем отправить эсэмэски, – бормотал Марк, пытаясь нащупать эскимо. – Должен же хоть кто-нибудь оказаться поблизости!
– Марк, давай на улицу выйдем – может, такси попадется.
– Слушай, а тебе прямо все-все эти вещи нужны?
– Конечно! Очень. Куда я без теннисных мячиков и без мороженого?
Марк не то выволок, не то вынес меня на улицу и побежал за четырьмя моими сумками. Город действительно застыл в пробках: автомобили, автобусы и грузовики беспрерывно сигналили, изрыгая едкий дым. Но случилось чудо, сравнимое разве что с непорочным зачатием, – из переулка вырулило такси. Притом свободное. Марк бросился на капот, как на амбразуру.
– В отпуск собрались? – приветливо поинтересовался водитель, наблюдая, как Марк запихивает в салон сумки.
– ААААУУУУ! – взвыла я.
Таксист изменился в лице.
– Вы же ведь не родите прямо в машине, а, миссис?
– На вот, полижи! – Марк сунул мне эскимо и добавил: – Кстати, Королева только что прибыла в Графтон-Андервуд.
– Это не эскимо, Марк. Это сосиска замороженная.
За двадцать минут, в течение которых таксист трындел о том, что буквально на днях ему как следует вымыли и вычистили весь салон, мы продвинулись всего на четверть мили. А промежутки между схватками сократились до тридцати секунд.
– Нет, это безнадежно. Мы пойдем пешком, – объявил Марк.
– Вот и правильно, сэр. Вот и давно бы так, – одобрил таксист и практически вытолкал меня из свежевымытой машины.
– А вещи? – крикнула я.
– Черт с ними, – отрезал Марк.
Втащил все четыре сумки в газетный киоск, сунул ошалевшему киоскеру фунтовую монету.
– Я понесу тебя на руках, Бриджит!
И он действительно поднял меня на руки, как Ричард Гир в «Офицере и джентльмене». Правда, от моего веса его здорово качнуло.
– Боже милосердный! До чего ж ты тяжеленная!
Зазвонил мобильник.
– Надо ответить. Постой минутку сама. Кливер! Бриджит, это Кливер из дому звонит. Да! Я несу ее на руках! Где мы? На перекрестке Ньюкомен-стрит и А3.
Мы тащились по улице, подвывая в унисон. То и дело Марк ставил меня на землю и хватался за поясницу. Наконец, красный и запыхавшийся, появился Дэниел.
– Кливер, кажется, впервые в жизни я рад тебя видеть.
– Расслабьтесь, ребята. Ишь, без меня рожать надумали! Дарс, я возьму голову, а ты за ноги тащи, – распорядился Дэниел, дыша с таким надрывом, будто его вот-вот хватит инфаркт.
– Нет, это я возьму голову, – запротестовал Марк.
– Не пойдет. С меня началось, мне и голова…
– Может. Уже. Хватит. Препираааааааться!
И я зубами впилась Марку в ладонь. Марк и Дэниел разом разжали руки и едва успели поймать меня на лету.
В итоге мы трое, словно какой-нибудь Тянитолкай, застряли во вращающихся дверях больницы.
Каким-то чудом нам удалось выбраться из ловушки и попасть в больничный холл. Дэниел с Марком доволокли меня до стойки регистрации и плюхнули прямо на эту стойку, будто мешок с репой.
– Кто из вас отец? – спросила регистраторша.
– Я отец, – моментально среагировал Дэниел.
– Нет, я отец, – заспорил Марк.
Тут в холл влетела доктор Роулингс с каталкой и прояснила ситуацию:
– У нас тут двое отцов.
Втроем они взгромоздили меня на каталку. Я еще успела подумать (далеко не впервые за всю эту поучительную эпопею): не так, ох не так я себе этот момент представляла.
Глава восемнадцатая
Ты справилась!
– Вот, смотрите – ваш малыш. Здоровенький, прехорошенький.
С такими словами доктор Роулингс вручила мне тебя, Билли. Затем она – честное слово – смахнула слезинку и добавила срывающимся голосом:
– Я уже и не надеялась этого дня дождаться.
Ты лежал в моих объятиях – не индюшонок и не слоненок, а маленький человек, личность. Лежал и размахивал своими крошечными кулачками – наверно, что-то пытался до меня донести. Ты был – само совершенство; ты смотрел мне прямо в глаза. Вряд ли ты помнишь, что именно мы впервые сделали вместе; я тебе скажу. Мы потерлись носами.
– Здравствуй, сынок, – произнесла я сквозь слезы. – Здравствуй, мой дорогой. Я – твоя мама. Мы с тобой справились.
Потом я перевела взгляд на Марка и Дэниела. Оба обливались слезами.
– До чего трогательно, – всхлипнул Дэниел и вцепился Марку в локоть.
– Да, очень трогательно, – отозвался Марк и предпринял попытку высвободиться. – Слушай, может, отпустишь, а?
– Ради всего святого, станьте поближе, – сказала доктор Роулингс. – Чертовски драматично, никогда такого не видела.
Распахнулась дверь, и в палату влетела мама. Растолкала всех, бросилась к кровати.
– Бриджит! Представь: сижу я по правую руку от Ее Величества, и вдруг – телефонный звонок. Я прямо с обеда метнулась к тебе. Нет, конечно, есть вещи поважнее, чем Королева, но все же…
– Памела, – перебил папа. – Погляди лучше на внука.
– О! – воскликнула мама. – Маленький мой! Мальчик мой золотой!
Со всеми предосторожностями я протянула тебя твоей бабушке. Она едва не разрыдалась.
– Бриджит! Он просто чудо!
Ничего приятнее в жизни от нее не слышала. Впрочем, твоя бабушка, Билли, мигом сменила тон.
– Давайте его сфоткаем и отправим Королеве эмэмэской, а?
Вбежала Миранда с бутылкой мохито и сияющим Ричардом Финчем.
– Бриджит Джонс, я тобой горжусь, – изрек Ричард Финч.
В его глазах мелькнуло беспокойство, но уже в следующий миг он добавил:
– Слава богу, твои булки не сдулись.
Все взгляды обратились к двери, потому что вошли Том и Шэззер. Сначала они повисли друг на друге, затем принялись обниматься со всеми, кто не успел увернуться. Джереми расчувствовался, обеими руками сгреб Магду.