Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 49)

Ш в е р т ф е г е р. Вот вам пример. Они против нацистов. Я тоже. С маляром я дел не имел. Этот тип слишком громко орал.

Е к к е л ь. Что с него было взять? Ефрейтор.

Ш в е р т ф е г е р. Но нельзя же из-за этого выставлять за дверь всех чиновников городского управления. Не все ли равно, как он относится к нордической расе, лишь бы умел рассчитать налог. Но именно в этом и проявляется догма: диктат пролетариев. Ну кто же против рабочих? Однако управлению государством обучаются не у верстака, а в университете. Право же, вам следовало бы почитать Дамашке.

Н о й м а н. Кстати. Эдуард, новый бургомистр — железнодорожный рабочий.

Ш в е р т ф е г е р. Они совсем запутались, чему доказательством является вся их так называемая политика. Эти красные приходят к нам, нехорошим буржуям, и просят о сотрудничестве с ними. Мы им говорим: ну что ж, подождите год-другой, а сами пытаемся установить контакты с американцами. Way of life, вы меня поняли?.. Надо действовать втихую…

Смех.

Э д у а р д. Вам смешно. А мне? Когда позавчера появилась налоговая инспекция, я от страха подписался на «Теглихе рундшау», — видите, она торчит из кармана моего пальто. Если же теперь опять все перевернется, я окажусь в соучастниках и преспокойно могу сдавать свои семь грузовиков в утиль. Твой Боббе все не идет.

Н о й м а н. Эдуард, я не узнаю тебя. Ты же штурмовал высоту под Верденом.

Э д у а р д. Да, но тогда у меня не было машин.

Н о й м а н. Боббе придет, Эдуард.

Звонок.

Э д у а р д. Значит, придет.

Смех. Эдуард смеется тоже. Гости углубляются в изучение бумаг.

Ш в е р т ф е г е р. К делу. Завтра утром, в шесть, ваши грузовики должны быть на Ханзеринг. Там подсядет мой доверенный. Он проводит вас к моему складу леса в Флеминге. Нойман нарежет пятьсот кубометров по двадцать пять и сорок. Послезавтра материал будет на строительной площадке. Ясно?

Е к к е л ь. Логично.

Ш в е р т ф е г е р. Вот разрешение на выдачу. Сюда — печать экономического управления, и тогда всё о’кэй.

Н о й м а н (с удовлетворением). А печать уже тут как тут.

Входит  В а й л е р.

В а й л е р. Добрый вечер.

Все заняты бумагами. Слышатся приветствия: «Добрый вечер, Боббе». Вайлер шагами измеряет комнату. Швертфегер с удивлением наблюдает за «Боббе».

Ш в е р т ф е г е р. Что это Боббе делает?

Гости уставились на Вайлера.

Н о й м а н. Это некий господин Вайлер. С час тому назад он был столь любезен, что предложил отобрать у меня комнату. Кажется, мой дом притягивает его как магнит.

Ш в е р т ф е г е р. Это не Боббе?

Н о й м а н. Господин Вайлер именует себя уполномоченным жилищного управления. А обучали его на рабочего.

В а й л е р. Да, на слесаря.

Н о й м а н. А теперь вам лучше уйти! С минуты на минуту мы ожидаем господина городского советника Боббе. Мне хотелось бы предотвратить тягостную для вас встречу.

В а й л е р (подает ему письмо). Вам это знакомо?

Н о й м а н (читает). «Боббе, старина, сегодня вечером, ровно в восемнадцать, крайне важно…» и т. д. и т. д. Это мое письмо Боббе.

Е к к е л ь (читает на обороте). «Товарищ Вайлер, как тебе известно, Боббе в среду посажен».

Н о й м а н (переворачивая письмо). «Ты — новый начальник экономического управления. Пойди посмотри, что там происходит… Маллинк, рабочий контроль».

Э д у а р д. Странно… Кажется, у меня начинается желчная колика. (Собирается уходить.)

Н о й м а н. Эдуард, вспомни Верден.

Е к к е л ь (в дверях, Вайлеру, стоящему с отсутствующим видом). Разрешите выйти?

Н о й м а н (кружа по комнате). Однако, господин Еккель, об этом совершенно незачем спрашивать господина Вайлера. Постойте, господин Еккель, туалет — сюда. А это выход на улицу.

Е к к е л ь  выходит.

В а й л е р. Я пришел по поводу помещения для хозяйственных нужд, распоряжение три дробь семь. Завтра, к семи утра, оно должно быть освобождено.

Слышен стук двери. Это ушел  Е к к е л ь.

Н о й м а н. Господин Еккель…

Ш в е р т ф е г е р (встает). Мое пальто.

Н о й м а н. Господин Швертфегер, для беспокойства нет никаких оснований.

Э д у а р д. Ой, мой живот…

В а й л е р. Сюда поставьте пресс. Нам необходимы плиты из твердой древесины. Причем как можно скорее.

Н о й м а н (кружа по комнате). У меня нет пресса.

В а й л е р. Завтра утром получите. Для железа. Его можно переоборудовать.

Н о й м а н. Не выйдет. Чисто технически.

В а й л е р. Выйдет. Я работал на таких штуках. Слесарем.

Ш в е р т ф е г е р. Мне пора в Халле. Пальто.

Э д у а р д. Могу принести.

Н о й м а н. Я сам. Ты останешься.

Э д у а р д. Я подписчик «Теглихе рундшау». (Уходит.)

Н о й м а н. Иуда.

В а й л е р. Стену прорубим. Вот здесь. Для полиспаста. Пресс весит добрых две тонны. (Швертфегеру.) Вы из Халле?

Ш в е р т ф е г е р (побледнев). Нельзя ли водки?

Нойман приносит водку. Швертфегер пьет и садится.

Н о й м а н (Вайлеру). Есть у вас документы?

В а й л е р. Вот гарантийное письмо экономического управления.

Н о й м а н. Гарантийное письмо экономического управления… Минуточку. (Кричит.) Фрау Финце! (Вайлеру.) Тут у меня три разрешения жилищного управления на вселение квартирантов. (Показывает их.) Подписаны они уполномоченным Вайлером. Но именно он, менее часа тому назад, использовал служебное положение, доверенное ему нашим новым руководством, для изощренного злоупотребления своими правами. (Садится, наливает себе и Швертфегеру.)

В а й л е р. Это уже неправда.

Дверь раскрывается. Появляется  ф р а у  Ф л и н ц.

Ф р а у  Ф л и н ц. Бог в помощь.

Н о й м а н (представляя ее Швертфегеру). Фрау Финце.

Ф р а у  Ф л и н ц. Флинц.

Н о й м а н. Верно. У Фрау Финце пятеро сыновей. Во всяком случае, так полагает господин Вайлер.

Вайлер молчит.