Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 51)

Фрау Флинц и парни идут к двери и кланяются.

Ф р а у  Ф л и н ц. Какая прекрасная комната. Мы этого никогда не забудем, господин Нойман.

П а р н и. Большое спасибо.

Н о й м а н  ушел. Вся семья осматривает комнату. Флинцы с почтением взирают ни окружающее их великолепие. Вайлер берется за кресло.

В а й л е р. В Зимнем дворце начиналось так же.

Ф р а у  Ф л и н ц. Помогите господину чиновнику.

Йозеф берется за кресло вместе с Вайлером.

Й о з е ф. Ты чиновник?

Ф р а у  Ф л и н ц. Йозеф, нужно говорить «вы».

В а й л е р. Я слесарь.

Й о з е ф. А здесь что вы делаете?

Они уходят, вынося кресла. Одно из кресел падает.

Ф р а у  Ф л и н ц. Осторожно! Не повредите хорошей вещи.

Г о т л и б. Мать сказала «осторожно».

Парни выносят мебель. Карл вносит пожитки.

Й о з е ф. Вот это дядька — первый сорт!

Ф р а у  Ф л и н ц. Да. Но эту красивую комнату нам дал господин Нойман. Мы должны быть всю жизнь благодарны ему.

В а й л е р (возвращаясь.) Большим семьям — большие комнаты. С этим все согласны. И вы и мы. То есть коммунисты.

Ф р а у  Ф л и н ц. Ничего я не знаю и знать не хочу. У меня пятеро ребят, хватит с меня. Если бы я стала заниматься политикой, как их отец, то мы все померли бы с голоду. Они забастовали в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, и хозяин вышвырнул нас на улицу. Антону было всего семь, а ему уже пришлось подрабатывать. Отец только и делал, что пил. Так и спился. А когда во Франции погиб мой Иоганн, я поклялась, что остальных ребят им не заполучить. Две повестки я сожгла. Франтишека превратила в глухонемого. Пусть себе кричат «зиг хайль» или «рот фронт»: за своих ребят я любому глотку перегрызу. Пусть нас оставят в покое. О нас и так некому позаботиться.

В а й л е р (закуривая). А мы о ком думаем, по-вашему? Почему мы вляпались в такое дерьмо? Потому что люди слишком мало думали о себе. Тот, кто думает о себе, не станет же выбирать Гитлера. Я пережил это на собственном опыте. Они торчали в окопах в России, куда их никто не звал, война им осточертела — и что, они опомнились? Взбунтовались? Нет, они позволяли себя убивать. Пушки вместо масла. Да разве это люди? Вот я и говорю: люди, подумайте о себе сами, — научитесь наконец думать. Ну, чего вы хотите? Значит, политика вас не интересует?

Ф р а у  Ф л и н ц. Нет.

В а й л е р. А комната господина Ноймана?

Ф р а у  Ф л и н ц. Ну, это другое дело.

В а й л е р. Допустим. Но комната — это только начало. У кого нет ничего, тому много надо. Скромность мы оставим богатым, те могут ее себе позволить. Видите ли, коммунизм такой скромности не признает. (Направляется к двери, оборачивается.) Я хотел достать помещение для работы, а раздобыл комнату всего для одной семьи. Зато в ней пять сыновей. (Оглушительно смеется.)

Фрау Флинц смеется тоже.

Зима. Кафе «Огненный шар». На круглой танцевальной площадке под звуки аккордеона движутся пары. За столиками  н е с к о л ь к о  п о с е т и т е л е й. О ф и ц и а н т. Появляется  с е м ь я  Ф л и н ц. Они несут корзину с деревянными фигурками. Фрау Флинц сует официанту сигарету.

Ф р а у  Ф л и н ц. Кафе битком набито, вот где дела идут. Йозеф и Карл, займитесь-ка парочками. Не торопитесь. Франтишек, раскрой наконец рот. Рассказывай всем, до чего хорош такой щелкунчик, особенно к празднику. Антон, возьмешь на себя того старика, но не вздумай клянчить. Готлиб, станешь у туалета и подождешь, пока кому-нибудь из господ приспичит. Я останусь здесь, с корзиной.

Г о т л и б. Есть хочется.

Ф р а у  Ф л и н ц. Понятно. Если сплавим здесь товар, купим еды.

Г о т л и б. Ага.

Ф р а у  Ф л и н ц. На твоем «ага» далеко не уедешь. Придется пораскинуть мозгами. Верно, Йозеф?

Й о з е ф. Можно ущипнуть пожилую даму пониже спины и вкрадчиво прошептать: «Мадам, вам необходимо иметь своего щелкунчика».

Ф р а у  Ф л и н ц. Йозеф! У кого ты этому научился?

Й о з е ф. У Марты Августы Вильгельмины Флинц, урожденной Блахи, из Богемской Лайпы. Смеются.

Г о т л и б. Пошли.

Ребята протискиваются в сутолоку танцующих.

Йозеф и Карл танцуют. Дама Йозефа неожиданно вскрикивает.

Й о з е ф. Мадам. Вам необходимо иметь своего щелкунчика. (Продает фигурку.)

К а р л (показывая своей даме щелкунчика). Не нужен ли вам щелкунчик?

Дама пятится от Карла.

К Готлибу, стоящему у дверей с надписью «Для мужчин», подходит мужчина.

Г о т л и б. Я с утра ничего не ел. Возьмите щелкунчика, а то я упаду.

М у ж ч и н а. Я тебе не кто-нибудь, а господин учитель. И был бы им до самой смерти, если б не новые учебники.

А н т о н (становясь за спиной пожилого господина). Можно постоять около вас и дождаться чинарика?

Йозеф подходит к матери. За ним идет ничего не понимающая  д а м а.

Й о з е ф. Порядок, мать, дело идет на лад. Дай еще щелкунчика. (Бросается в сутолоку.) Дама остается.

А н т о н. Можно, я допью из вашей кружки? Тут еще осталось. Можно?

Франтишек все время размахивает своим щелкунчиком перед носом толстого гостя.

Т о л с т ы й  г о с т ь. Объясните наконец, к чему мне щелкунчик? Солить его, что ли?

А н т о н (своему подопечному). Пиво — это жидкий хлеб. Видите ли, я ничего не ел.

Г о л о с  т а н ц у ю щ е й  д а м ы. А орехов вы достать можете?

Г о л о с  К а р л а. Нет, не могу.

А н т о н. А этот маленький кусочек сахару, он вам еще нужен? Сахар — это питание для мозгов.

У ч и т е л ь (Готлибу). Фридриха Великого я называю великим, великим, а не вторым.

Т о л с т ы й  г о с т ь. Господин официант, еще кружку. И уберите это бесплатное приложение к меню. Он мне мешает подносить пищу ко рту.

Г о т л и б (около матери). Мать, господин учитель хочет еще одного щелкунчика.

Й о з е ф (толкает одного из танцующих и роняет щелкунчика на пол). Идиот! Из-за тебя произведение искусства упало в грязь!

Т а н ц у ю щ и й. Простите.

Й о з е ф. «Простите»! Это подарок даме на память.

Т а н ц у ю щ и й. Если вы настаиваете, я готов возместить убытки.

Й о з е ф. Десять марок. (Получает деньги.) Можете оставить его себе.

К а р л (останавливает свою даму). Значит, по-вашему, это всякая дрянь? Тогда сейчас же верните его мне.

У ч и т е л ь (получая от Готлиба второго щелкунчика). Знаешь, что-такое колесо истории? Вот я стал помощником проповедника в Баасдорфе. И на кой мне Иисус?

А н т о н (своему подопечному). Ну, вы, я думаю, уже накурились?

Г о с т ь. А больше вам ничего не нужно?