Хайнц Калау – Драматургия ГДР (страница 103)

Ф р е д. Ты что, не видишь, кто перед тобой?

Э р н с т. Но ты же как-то перебиваешься на пособие?

Ф р е д. Сегодня я опоздал на биржу поставить штамп. Я даже не могу доехать до своей хижины, нет денег на билет. У меня полоса невезения. Вчера вечером хотел пойти прямо к себе, промок, зашел в кафе к Марии обсушиться и узнал, что не могу даже вернуться в свою комнату.

Э р н с т. Комната еще твоя.

Ф р е д. Вчера я этого не знал. Остался у Марии. Кажется, она завела будильник, но я все равно проспал, ведь она встает позже. Час от часу не легче. У меня опять есть комната, зато нет пособия и нечем топить. Мария продержит меня с неделю, пока я опять не получу денег.

Э р н с т. А она ничего, эта Мария Дерфлер. Приехала из провинции, выбилась здесь в люди. Ее кафе прямо маленький оазис. Из него через заднюю дверь можно сразу попасть в дом, на лестницу.

Ф р е д. Ничего не имею против ее кафе. Но ведь любовь — не дело случая. Хоть ты женщина, хоть девушка. Она, конечно, в любви разбирается.

Э р н с т (смотрит на него). Вот как?

Ф р е д. Уехал бы я отсюда — было бы где приклонить голову. Ужасно, когда первый раз — и сразу такое.

Э р н с т. А девушки из нашего дома? Грета? Герта?

М о н а х и н я  входит во двор и поднимается в подъезд к Биру.

Ф р е д. Тебе-то что? Герта с тобой ходит.

Э р н с т. Она очень тепло о тебе отзывается.

Ф р е д. Когда мы видимся, мы только и делаем, что цапаемся.

Э р н с т. Вы ведь ездили вместе за город в твою хижину?

Ф р е д. Тебя тогда еще здесь не было.

Э р н с т. Ну и?

Ф р е д. Что — ну и? Была прекрасная погода, может быть, даже слишком. Иди ты со своей ревностью. Ничего не было.

Э р н с т. Я дам тебе, сколько надо, до следующей выплаты.

Ф р е д. Тогда я пошел к себе наверх, а к ней я больше не пойду.

Э р н с т. Бери свое ведро для угля и — ко мне. Сходим в подвал, мне тоже нечем топить.

Ф р е д. Не забыть бы про керосин, а то вечером нельзя будет писать.

Э р н с т. А что ты пишешь?

Ф р е д (уклончиво). Так просто. Ты прочел книжки, которые я тебе дал?

Э р н с т. Некоторые. Стихи мне не нравятся и пьесы тоже. Я читал рассказы.

Ф р е д. Толстого? «Хозяин и работник»?

Э р н с т. Да. И еще один про девушку на скамейке.

Ф р е д. Достоевский «Белые ночи». А Якобсона — «Могены»? «Было лето, жаркий полдень, мы с ней стояли у цветущей изгороди…». Сразу все оживает, а?

Э р н с т. Много же у тебя времени, если ты все это выучил наизусть.

Ф р е д. Нет у меня времени, хоть я и безработный. У меня слишком неспокойно на душе.

Э р н с т. Эх ты, одиночка. Организуйся.

Ф р е д. Поступить в СПГ, чтобы обрести душевное равновесие? Да здравствует Первое мая! Вперед — на штурм сосисочных! А безработные пусть питаются запахом. Лучше уж я полежу на травке и поголодаю, вдыхая аромат цветов. Но и там я долго не выдержу — полчаса при самой лучшей погоде. Пусть буря наломает веток для моего одинокого костра. А потом — у меня дела. Мне нужно прочесть всю мировую литературу. Жизнь ведь не бывает как по линейке.

Э р н с т. Ты предпочитаешь блуждать в одиночестве? Партийная дисциплина тебе претит?

Ф р е д. Вступить в партию — другое дело. Но это значит отказаться от жизни. А я хочу чувствовать жизнь как процесс. Мне не нужно, чтобы меня учили. Я хочу ощущать мир. Никогда еще никакая мораль не задержала, не остановила, не изменила истории. Самая возможность единомыслия как действия ежечасно потрясает меня, и это совсем не то, что выпить чашку мясного бульона или спросить себя — что есть любовь? или — как мне выбиться в люди? (Глядя перед собой.) «Изготовление гробов. Курт Бир». Грета вошла туда. Все эти дни она была у меня в комнате. Что с ней случилось?

Э р н с т. Не столько с ней, сколько с ее папашей. А сейчас — молчок.

Гробовщик  Б и р  выходит из подъезда с молодой  м о н а х и н е й. Бир открывает перед ней дверь в мастерскую.

Б и р. Прошу. (Входит вслед за монахиней.)

Э р н с т (Фреду). Ты говоришь, Грета там?

Ф р е д. Если она не ушла, пока я завтракал у Марии.

Э р н с т. Я все время был во дворе.

Д р у г а я  ж е н щ и н а (снова появилась в окне). Да, все это время. Раз у вас столько свободного времени, будьте добры, окажите любезность. Послушайте, пожалуйста. (Включает радио на полную громкость.)

Э р н с т. Что она, взбесилась?

Д р у г а я  ж е н щ и н а. Хорошо, а так? Будьте добры, объясните мне, какая громкость разрешена. На случай если поступят жалобы.

Ф р е д (направляясь к подъезду). Объясни ей. Я пошел за углем. (Уходит.)

Д р у г а я  ж е н щ и н а. Монахиня! Молодая и красивая. Она пришла заказывать гроб.

Э р н с т. Может быть, и нет.

Г р е т а  выбегает из мастерской, прижимается к стене.

Г р е т а (Биру, стоящему в дверях). Я не католичка! Я не хочу в католический госпиталь!

Б и р. Здесь я решаю.

Г р е т а. Мне скоро восемнадцать.

Б и р. Мы еще с тобой поговорим. (Уходит.)

Г р е т а. Где? Дай мне ключ от квартиры, чтобы я смогла войти. Ты просто хочешь от меня отделаться.

Д р у г а я  ж е н щ и н а. Ну и молодежь. Так кричать на родного отца.

Э р н с т. Такая громкость не разрешена. Закройте окно.

Д р у г а я  ж е н щ и н а. Вы имеете право запрещать. Я подчиняюсь. (Тщательно закрывает окно.)

Э р н с т (подходя к Грете). Иди в госпиталь, для тебя это самое лучшее. Это я говорил с монахиней и просил помочь тебе.

Г р е т а. А если я никогда не выйду оттуда? Ведь мне тоже хочется пожить. (Прислоняется к стене.) Ох!

Э р н с т. Вот видишь. Тебе нехорошо.

Г р е т а. Подумаешь, я давно привыкла.

Э р н с т. Иди в госпиталь. Сколько раз я видел, как ты спала на лестнице перед закрытой дверью. Ты что, грубила отцу?

Г р е т а. Не ему.

Э р н с т. А кому же?

Г р е т а. У него каждый раз новая. Слишком часто они меняются.

Э р н с т. Твоя мать умерла. У отца нет жены.

Г р е т а. И поэтому я должна терпеть всех этих баб?