Кендрика тянуло прочь от чудовища, хотелось скрыться от него, даже если перед ним лежал всего лишь мумифицированный труп в переплетении побелевших веток. Возможно, он утянул с собой ветви деревьев и кустов, когда спешил схватить первую Белую, и со временем они окаменели. Айви, похоже, чувствовала то же самое. Они с трудом сбросили оцепенение. И молча, пошатываясь, вернулись в туннель.
Кендрик в последний раз обернулся и посмотрел назад. Мёртвый Зверь лежал в своей каменной тюрьме. Кендрик выдохнул.
Зверь открыл глаза.
Глава 29
– Догоняй!
Красивая молодая женщина со смехом убегает от него. Её локоны волнами спадают на плечи. Целая грива буйных кудрей. На ней жёлтое летнее платье. Сняв туфли, она бросает их на землю и вприпрыжку бежит по плато.
Он торопится за ней.
– Мама!
В этом коротком слове заключены все его чувства к ней. От её смеха радостно танцует сердце. Он весело лепечет и пускает слюни. Мама часто приходит с ним сюда. В последнее время даже чаще, чем обычно. Мама проверяет, всё ли в порядке. Как будто гора может развалиться! Или и правда может?
В последнее время в Авельстоне многое ломается. Окно в доме О’Нилов. Кто-то бросил камень и разбил стекло. Ничего не украли. Зато у Теодора украли велосипед. Вчера лысый слуга ругался всю дорогу, поднимаясь на холм.
Мама заварила старику чай. Хотя на самом деле это его работа. Но он всё равно ворчал до самого вечера. Так отец говорит о людях, которые всем недовольны, – они ворчат.
– Куда ты собрался? – спрашивает мама.
Когда он перестал её догонять? Когда повернул к камням, похожим на стол? Ему хочется её догнать. Но он идет к столу. Как будто магия тянет его туда, к плоским камням. Он заползает под стол.
Там в земле нора.
– Отойди.
Мама встревожена. Потому что отверстие новое. Иногда такое случается: дерево на краю вершины умирает и падает, под его корнями открывается пещера; или камень соскальзывает в пропасть и открывает мышиную нору.
В эту дыру пролезет кое-что побольше, чем мышь. Даже он. Мама протягивает руку. Он поворачивается к ней. Из-под ног сыпется земля. Ползёт вниз, как в песочных часах. Земля тянет его за собой. Он падает. Камни осыпают его лицо. Наверху кричит мама. Он хочет закричать в ответ, но ему в рот попадает земля. Ему кажется, что он видит птицу. И всё равно он падает. Потом останавливается – спина на камне.
Вдруг появляется мама. Она склоняется над ним, защищает. Дождь из земли и камней прекращается. Дыры наверху нет. Всё завалило.
– Ну как ты, малыш?
Мама осторожно его ощупывает.
– Ничего страшного. Выпьешь какао и сразу поправишься.
Он кивает, отгоняя слёзы. Надо быть храбрым, как мама. Он прижимается к ней, греется в её тепле.
– Давай посмотрим, как нам вывести тебя отсюда, – говорит она. С тревогой.
Они застряли в туннеле. Стены странно светятся. Свет не яркий. Но глаза от него болят. Они ползут вперёд. Повсюду им встречаются трещины и щели, боковые туннели и проходы, галереи. Гора изрешечена ходами и дырами, как головка сыра! Должно быть, они пробираются по ней не один час. Холодно. Он устал. Не хочется ныть, но очень тянет спросить: «Сколько ещё осталось?»
Мама останавливается. Смотрит в коридор, где свет мерцает ярче.
– Хорошо, – вздыхает она. – Другого выхода нет. Закрой глаза и не отставай. Пойдём.
Он ползёт за ней. Что-то меняется. Он это чувствует. Приоткрывает один глаз. Совсем чуть-чуть. Маме не понравится.
– Пещера! – восклицает он, открыв оба глаза.
Мама стремительно оборачивается.
– Тише!
Страшно. Он отшатывается. Мама гладит его по щеке.
– Пожалуйста, милый, тише. Закрой глазки!
Он кивает. Но всё равно подглядывает – ничего не может с собой поделать. Они идут по горе внутри горы. Посреди пещеры. Странная гора его тревожит. Как свет. Нехороший. Гора – тоже.
– Лезь вверх, – шёпотом велит мама. Теперь надо открыть глаза. Он смотрит вверх. Она хочет, чтобы он забрался туда? На тот карниз? Не получится!
Но мама подталкивает его. Поддерживает. Они поднимаются очень медленно. Получается лучше, чем ожидалось. Они почти выбрались. Стена дрожит.
– Быстрее! – кричит мама и подбрасывает его вверх. Он едва успевает схватиться руками. Тянется в пустоту. Мама толкает его сзади. Наконец-то он цепляется за карниз. Дальше ведёт туннель.
– Что бы ни случилось, – говорит за его спиной мама, – ползи вперёд! И молчи! Ни звука!
Он хочет обернуться к ней. Не получается. Слишком тесно. Он ползёт вперёд и пытается обернуться снова. Слёзы застилают глаза.
Туннель заполняет металлический запах крови. Он порезался. Вслепую пробирается вперёд. Опять острые камни. Проход! Он ложится на живот и вползает внутрь. Выдыхает, чтобы поместиться в узком туннеле. Не получается, он застрял! Камень впивается в грудь, живот, спину. Он кусает губы, чтобы не позвать маму. Она никогда его не бросала. Почему же оставила одного сейчас?
Его охватывает дрожь. Но дрожит не он. Вибрирует камень. Раздаётся громкий треск, и в боку вспыхивает резкая боль. Гора бушует и гремит так, словно хочет разорвать барабанные перепонки. Слышится ещё чей-то рёв. Каменные стены сдвигаются. Он сжимается, тянется вправо, пятится. Нечем дышать! В темноте над ним проносится облако пыли. Он прижимается лицом к земле, летящие камни царапают шею, будто ножи.
Надо идти вперед! Но руки и ноги не слушаются. Он сворачивается калачиком. Пытается свернуться, будто ёж. Гора замирает, но скоро камни затрясутся снова. Обязательно. И тогда его раздавит. Он отчаянно хватает ртом воздух. Быстро, коротко вдыхает. Оглядывается через плечо. Позади светятся два глаза. Голодный взгляд.
Гора внутри горы! Чудовище живо, оно пробило коридор в камне. И хлопает крыльями. Там, где они бьют по каменным стенам, остаются глубокие борозды. Гора бросается вперёд и…
Свист. Вверх устремляется тень. Сокол! Птица бросается на злого Зверя. Блестят когти. Сокол снова и снова атакует чудовище. Впивается когтями в голову. Покрытую мехом. Или перьями? Так трудно понять, из чего сделан этот Зверь.
Сокол бьёт клювом. Целит в глаза! Но чудовище поднимается. Бьётся о потолок. Огромная сила расшатывает стены. Камни с грохотом падают на землю. Коридор осыпается!
«Что бы ни случилось, ты должен ползти вперёд!» – звучит в его голове голос мамы. Да. Так надо. Он ползёт, но оглядывается.
Соколу не победить. Чудовище гораздо сильнее. Сокол это знает. Видно по глазам. Тёмно-коричневым, почти чёрным. Как у него. Он никогда не видел столько любви в птичьих глазах. Сокол падает. Прямо в лапы Зверя.
Ещё один камень падает рядом. Пыль окутывает его и повисает туманом. От удара раскалывается земля. Открывается шахта, ведущая вертикально вниз.
Он дышит быстро-быстро.
Делает глубокий вдох и… вдруг волнами накатывает приятное тепло. Колени больше не болят, в животе тепло, как будто он за столом с мамой и папой, перед ним чашка какао, которую обещала мама. На языке вкус какао! Сладкий, слегка горьковатый, с нотками корицы. Кончики пальцев лишь немного покалывает, раненая рука больше не болит. Бок тоже в порядке. Всё хорошо! Пыль оседает. Ужасное чудовище ещё там. Сокол висит у него в когтях.
Или в зубах. Кровь капает с птичьих крыльев в пыль. Его грудь пробита. На пасти чудовища тоже кровь. Чудовище смотрит на него. Его глаза светятся ненавистью. Взгляд мерцает. Оглушённо. Устало. И всё же идёт к нему. Роняет сокола. Безжизненное птичье тело падает в шахту. Но нет, падает человеческое тело. Он не хочет смотреть! Надо идти вперёд!
Мама велела ему ползти. И он делает, как она сказала. Ползёт. Молча. 3а его спиной падают камни. Застревают в щелях, валятся, увлекая за собой коридор, пока не остаётся только узкий выступ. Проход разрушается, возникают новые трещины и щели. Он ползёт вперёд. Нет, плывёт. Летит по коридорам. Минуты. Часы. Он бежит от… от… Кого? Чудовища?
Отец говорит, что чудовищ не бывает. Есть только одежда в шкафу или пыль под кроватью. Нужно забыть о чудовище. Чем скорее, тем лучше! Ему всё привиделось. Ничего не было. Ему показалось. Коридор ведёт вниз, поворачивает – и вспыхивает свет! Настоящий, прекрасный солнечный свет! Но где мама? Где она?
Он оглядывается. Если подтянуть ноги, то можно развернуться. И он ложится головой в ту сторону, откуда пришёл. Туда, где мама. Он может поползти к ней. Или полететь? Неважно. Если она постарается, то пролезет в щель. Если не получится, он поищет для неё другой путь! Всё будет хорошо. Но сейчас всё плохо. Туннель ужасно узкий. Кажется, что камни тянутся к нему! Как будто заманивают в ловушку. Чтобы задушить. Убить его. Гора все ещё трясётся. Этот туннель тоже разрушается!
Он прыгает дальше – наружу, на свободу. Трава! Он падает на спину, чувствуя, как изменился. Поднимает руку. Это просто рука, ничего больше. Не крыло. Что за безумная мысль! Из-под корней дерева, вросшего в серую стену пика, он смотрит в бескрайнее пустое небо. Что-то желтеет рядом, на траве. Лоскут ткани. Жёлтого почти не видно под красным. Кендрик склоняет голову и…
…он закричал. Или засвистел.
Кровь пульсировала в ушах, будто раскаты грома. Как он мог ошибиться? Это был не сон, всё случилось на самом деле! Воспоминания возвращались к нему в кошмарах, а он не хотел верить, что всё было на самом деле. Но это случилось. Мама погибла. В облике авы – спасая его. Потому что Зверь пробудился.
