Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 52)

Она удивлённо повернулась к нему, но он продолжил, не повышая голоса:

– То, что я сделал для вашего фрегата, – это между мной и тобой.

Потом он внимательно посмотрел прямо в глаза Куула.

– А сейчас я говорю не с капитаном “ Клин Тал’Кра”. Я говорю с вождём клана Пепельных Волн. И вопрос выкупа – это не про империалы и не про технику. Это про честь.

Он выпрямился, словно став выше – не физически, а внутренне.

– Если я скажу, что беру в жёны дочь вождя, не предложив ничего в ответ, это будет равносильно тому, будто я считаю ваш клан ничтожным. А я не оскорбляю тех, кого уважаю.

После этих словно в зале повисла тишина, словно даже воздух замер. Куул медленно втянул в себя воздух, явно не находя слов. Но Кирилл вдруг медленно опустил руку к поясному отсеку. Мягкий щелчок.

На столе, между ними, с глухим звоном опустился небольшой кристалл. Он был не больше кулака, но светился мягким, почти живым светом – глубинным, словно в его центре мерцала звезда. Цвет кристалла медленно менялся, переливаясь от серебристо-белого к фиолетовому, а затем к насыщенному сапфировому оттенку. Внутри можно было различить крошечные нити света, которые сплетались в подобие медленно пульсирующего сердца.

Огры ахнули. Даже вождь и старейшины, повидавшие многое в своей длинной жизни, не смогли сдержать удивления. Старейшина, сидящий по левую руку от Куула, невольно потянулся вперёд, но так и не коснулся – будто боялся, что кристалл исчезнет, если его тронуть.

– Это… – прошептал кто-то, – Камень Душ. Но не обычный…

– Это Камень высшего качества… – другой воин едва выдохнул эти слова. – Такой стоит… Больше, чем десяток кораблей малого класса. Да что там малого… На него можно купить полностью новые… Как минимум, два тяжёлых крейсера! Или даже линейный крейсер, как минимум, третьего поколения, прямо со складов хранения военного флота. И в полной комплектации.

Кирилл коротко кивнул.

– Да. – Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось железо. – Это Камень Душ высшего качества. Настоящий. Я нашёл его в Неизведанных Регионов.

Он аккуратно подтолкнул кристалл чуть ближе к центру стола.

– Я не могу дать меньше.

Эти слова прозвучали как приговор. Не над кем-то, а над самой ситуацией. Куул Тал’Кра долго смотрел на кристалл, потом поднял взгляд на человека. В его глазах впервые за весь разговор мелькнуло не только уважение – но и страх. И это был не страх перед угрозой – а тот древний, инстинктивный трепет, что испытывает воин, когда понимает, что перед ним стоит тот, кто живёт по законам, старше всех народов.

Кара растерянно опустила глаза – впервые за всё время не зная, что сказать. Она чувствовала, как внутри сжимается грудь – не от стыда, а от чего-то другого, более сложного. Гордость? Тревога? Что-то между двумя этими чувствами.

Кирилл же тем временем просто произнёс:

– Считайте это моим словом. Моим уважением. И моей благодарностью за это право. Я не могу дать меньше, потому что это будет оскорбительно не только для вас… Но и для меня…

И вновь в зале воцарилась тишина. Но теперь это была не неловкая пауза, а тишина признания. Тишина, в которой даже старые предания обретают новую жизнь.

Куул Тал’Кра молчал. Он не сводил взгляда с кристалла Камня Душ, и даже его массивные пальцы, с застарелыми шрамами и утолщёнными суставами, не дрогнули, когда тот тихо покачнулся на гладкой поверхности стола. И этот мягкий, мерцающий свет Камня Душ высшего качества, словно одним своим присутствием, наполнял всю кают-компанию странным сиянием – то холодным, как дыхание зимней ночи, то глубоким, как сердцевина пламени.

Куул чувствовал его не просто глазами – он ощущал, как в груди что-то глухо откликается на эту энергию. Не страх, не алчность – древний, инстинктивный зов силы. Так же, как когда-то его предки ощущали биение боевых барабанов, предвещающих победу.

Он только глубоко втянул воздух, будто хотел вернуть себе контроль над разумом. Но его мысли всё равно текли, упрямо и тяжело, как лавина. Этот человек… этот Кирилл… Он не просто предложил выкуп. По сути, он подарил им возможность. Ту самую возможность, о которой многие кланы лишь мечтали. Камень Души такого уровня можно было продать на Чёрном рынке Фронтира за сумму, достаточную, чтобы построить целую эскадру.

Десять, а то и пятнадцать кораблей – не старых пиратских корыт, а новых фрегатов или тяжёлых штурмовиков. На эти деньги можно было закупить технологии, которых у огров просто не было. Можно было купить двигатели, броню, орбитальные фортификации… Можно было вырвать власть у тех, кто веками унижал их клан.

Да, клан Пепельных Волн был уважаемым среди огров, но не самыми сильным. Они держались на старых традициях и личной храбрости, но против технологий и ресурсов крупных кланов – того же Багрового Зверя или Стальных Черепов – им приходилось постоянно отступать.

Теперь же… теперь всё менялось. К тому же он понимал, что отказаться от подобного выкупа – значит, оскорбить. Ведь этот человек дал ясно понять – он не торгуется. Он дарит честь. А тот, кто отказывается от чести, в глазах таких, как Кирилл, выглядит не благородным – а жалким.

И Куул, старый вождь клана огров, переживший десятки стычек, слишком хорошо знал. Быть жалким в глазах такого воина – опаснее, чем стать его врагом. Он опустил взгляд на свою ладонь, сжатую в кулак.

Старый огр медленно выдохнул. Даже если ему не по душе мысль о “покупке” собственной дочери – тут всё иначе. Этот Камень – не просто выкуп. Это символ признания. Как если бы сам Древний Дух Огров возложил на его клан благословение.

Но вместе с этим пришло и другое осознание. Он поднял взгляд – и увидел то, чего раньше не замечал. Эти две эльфийки, стоящие позади Кирилла… Высокие, гибкие, с холодными лицами, на которых трудно было прочесть эмоции. Но теперь он увидел – их глаза. Ревниво вспыхивающие, почти хищные. Когда Кирилл говорил о выкупе, их взгляд был спокоен. Но когда прозвучало имя его дочери – когда парень произнёс “дочь вождя” с тем тоном, в котором чувствовалась не только честь, но и личная привязанность – тогда их глаза резко изменились. И там, где раньше было только холодное безразличие – теперь тлел огонь. Глухой, почти болезненный. Ревность. Чистая, настоящая, как у самок степных тигров, охраняющих своё место рядом с вожаком.

Куул чуть качнул головой. Теперь ему всё стало ясно. Не нужно было слов. Этот человек – чужак, представитель давно исчезнувшей расы – каким-то образом собрал вокруг себя тех, кто не просто должен… А даже был бы просто обязан его презирать. Да. Но он не просто собрал. Он подчинил их себе не страхом, а чем-то другим. Тем, что делает вождя вождём – внутренним огнём, который признают даже гордые.

Да, теперь всё стало ясно, как дневной свет. Почему эти эльфийки так злобно смотрят на Кару. Почему в их взглядах нет просто раздражения, а есть желание вырвать, забрать. Потому что они чувствуют – этот человек принадлежит не им одним. Потому что Кара, с её гордостью, с её силой, с её гибкостью – может стать рядом с ним. Рядом с тем, кто даже не будучи из их мира, заставил признать себя всем Фронтиром.

Куул глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Всё стало слишком ясно. И всё слишком быстро изменилось. Даже если бы он хотел отказаться, это было бы невозможно. Он видел – судьба уже выбрала. И не в его власти было перечить ей.

Он медленно открыл глаза и вновь посмотрел на кристалл. Мерцание его света отражалось в его зрачках, и старый воин впервые за много лет почувствовал нечто, чего не испытывал даже перед великими битвами. Не тревогу. А уважение. Да, теперь он понимал. Ему не остаётся ничего, кроме как принять этот дар. Принять и признать: его дочь выбрала достойного. Даже если этот достойный – человек из вымершего народа. Потому что сила – не в крови. Сила – в духе. А дух этого Кирилла был слишком велик, чтобы его можно было отвергнуть.

Старый вождь огров медленно перевёл взгляд с столь ценного кристалла, что сейчас лежал на столе, прямо на Кирилла. Его тяжелые пальцы, с шероховатой серой кожей, дрогнули, когда он потянулся к этому артефакту. Этот кристалл был холоден, но внутри него будто текла живая сила, как тихий зов чего-то древнего. И Куул почувствовал, как энергия едва заметно отзывается под его пальцами, пробегая током по коже.

Он задумался. Перед ним сидит человек – не просто спаситель их народа, но тот, кто сейчас, по сути, дарует клану мощь. С этим кристаллом можно было бы создать полноценную реакторную схему для довольно крупного корабля. Можно было укрепить позиции среди соседей, отбить старые долги. Камень Душ высшего качества – это сила, престиж, будущее. И теперь он понимал, что Кирилл, выкладывая этот артефакт, говорит им не только о выкупе. Он говорит:

“Я не играю в политику. Я признаю вас всерьёз.”

А если бы он отказался – это был бы удар по уважению, по традиции, по чести. Так поступить было нельзя.

Вождь снова медленно поднял взгляд на Кирилла. Его глаза сузились, в них мелькнула искра – не гнева, а уважения. И, чуть склонив голову, он произнёс:

– Тогда… я принимаю этот дар. От лица клана Пепельных Волн.

Он вытянул руку и уже полностью взял кристалл в свои руки. Сделал он это нарочито медленно, с той древней, ритуальной неторопливостью, что означала согласие, но не подчинение. И в тот самый момент Кара —замерла, словно парализованная. Она смотрела, как пальцы её отца касаются артефакта, и не могла поверить. Ведь это было фактически… Официальное принятие выкупа. То есть – признание прав этого парня на её руку.