Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 33)

Ивар открыл отдельную панель и начал моделировать – не в общих словах, а в цифрах. Вероятность подлога доказательств – двенадцать процентов… Вероятность прямого военного вмешательства – двадцать семь процентов… Шанс, что технологию попытаются просто перепродать – пятьдесят шесть… Оптимальный “временной коридор” для прихода – первая треть собрания, чтобы захватить инициативу и иметь возможность поставить “подписки” на каналы.

Он не представлял себе прямых боёв. Его интерес был куда тоньше. Кража технологии в момент, когда все обсуждают – идеальный шанс добиться желаемого. Пока внимание всех направлено на речь Велеса Таала, а толпы записывают видео и рассылают копии, можно подложить в пакет не только копии, но и пасс-ключи, “семена”, которые позволят Ивару повторно запросить доступ и вывести технологии на свои узлы. Фактически – сделать небольшую “инфраструктурную кражу”. Крадёшь не предмет, а путь к нему.

Он передвинулся к карте флота. Его пальцы быстро, почти машинально, выставили два корабля в режим готовности. Не штурмовые крейсера… Не сейчас. Нужен был “тихий вход”. Аналитическая баржа, пару регуляторных корветов, мини-контейнеровоз с защитой под видом “консорциумного представителя”. Ему было важно прибыть одним из первых – чтобы занять каналы, подключиться к общим шинам и “подслушать” больше, чем другие.

– Подготовьте “Караван-3” и “Шилд-7”, – приказал он своим людям, и его голос оставался мягким. – Отправление в шесть часов локального пояса, заход условно “к северному гребню”. Никаких лишних сенсоров – только штатные отсылки. Я буду первым среди прибывших.

Его люди, что находились на связи, тут же практически синхронно закивали, и в их ответах не было ни энтузиазма, ни страха – только рабочая точность. Для Ивара это было прекрасно. Его жизнь – это маски, скрытые датчики и сделанные заранее лазейки. Он знал, что присутствие на собрании – не вопрос “желания”, а вопрос “выживания капитала”.

Он ещё раз перечитал текст сообщения Велеса Таала. Вложенные файлы – обрывочные, хуже отсканированные, но с достаточным числом “шумных” данных, чтобы заинтересовать, но не убедить. Подумав об этом, Ивар улыбнулся снова. И его улыбка стала шире, а кость в щеке легко подрагивала.

– Пусть будет встреча… – Сказал он сам себе. – Я приеду первым. И у меня будет время вытащить своё.

Он понимал, что игра с Велесом Таало – вела к определённому риску. Но именно такие шансы он и любил. Большие, опасные, дающие возможность не просто заработать, а переопределить сетевые потоки, поставить собственные маркеры и впоследствии продавать не технику, а доступ к ней.

План был расписан до мелочей. Как зайти на орбиту, какие каналы оставить “видимыми”, кого послать в зал в качестве “сопровождения”. Несколько инженеров с фальшивыми документами, где разместить резервные носители и как вписать в открытые протоколы собственные “разрешения”. Всё это Ивар оформил как “внезапную техническую миссию” – типичный трюк. Первый заход – под видом “предварительной верификации”, второй – занять оборудование.

Ивар посмотрел на свою руку. Под кожей располагался лучший имплант фильтра логов, который позволял ему оставлять цепочки подписей, невидимые остальным. Он улыбнулся снова – теперь без малейшей тени насмешки.

– Время… – Сказал он. – Нельзя опоздать даже на минуту.

Он отдал приказы, которые казались простыми… Корабли подготовить… Экипажи укомплектовать… Документы, включая даже фальшивые, подготовить… Но в каждом его действии был вклад в будущую кражу. Он не собирался просто участвовать. Он собирался забрать первый ход…

……….

Нейтральная система, где покоился главный контрольный узел Торгового Консорциума, встречала гостей не просто орбитальной архитектурой – она встречала их сценой, спроектированной на века власти и роскоши. Плоскость пространственно-временной гавани была выложена чередой магнитных платформ, тянувшихся от центрального ядра, словно лучи короны. Вокруг – парящие сады, зеркальные купола хранилищ, колонны ангаров, оформленных под дворцовые залы. На больших панелях по периметру постоянно крутились бегущие строки торговых индексов и статусы статусов – кто вне очереди, кто в прибыли, чьи суда опоздали и чьи счета заморожены.

Когда по темнейшему фону космоса один за другим стали мерцать сигнатуры приближающихся флотов, выходящих из гиперпространства, казалось, что сама станция расправляет плечи и готовится принять тех, кто искал здесь не только удобство для переговоров, но и подтверждение своего величия.

Первой из дальности появилась цепочка узких серебристых тел – быстрые “курьерские” клиперы клана Джу. За ними, словно оживлённые драгоценные шкатулки, приплыли три главных яхты – вытянутые, с тонкими плавными обводами, облицованные прозрачным золотом и витиеватыми орнаментами, которые играли при свете огней. На их бортах было всё, что носит знак Джу. Глиптики из перламутра, рельефные эмблемы, бархатные подвески – и повсюду, на палубах и в иллюминаторах, – личные слуги, камер-музыканты и аккуратные отряды частных охранников в тонкой брони.

Корабли Джу были рассчитаны так, чтобы внушать. Они не просто привозят товары – они привозят вкус, статус и культурный капитал. Их эскорт состоял из лёгких разведчиков и туманных глайдеров, которые, подлетая, выпускали в пространство декоративный вихрь – чисто политический жест, демонстрация возможностей по управлению средой на орбите.

Лиара Джу высадилась тихо. Её личный шаттл был как фарфоровая шкатулка на ногах. Бесшумный, без лишней помпы. Её сопровождающие – министры торговли, нотариусы, персональные консультанты по рискам – разворачивались вокруг неё как цветы на подносе. Лиара ступила на главный причал без лишних слов. Её лицо оставалось маской фарфора, но пальцы скрывали нервную иглу. Она отслеживала каждую подпись, каждую подпись сопроводительных бумаг, каждое малейшее изменение в кодах безопасности. Её делегация выставила не столько охрану, сколько “арбитров” – людей, чья работа была не стрелять, а уничтожать доверие и контракты. Аудиторы… Юристы… Лоббисты в одежде лаконичных линий…

Следом появилась эскадра Ро Арвина, которая практически воплощала в себе флот банковской мощи Торгового Консорциума. Его корабли пришли как бюрократический великан. Массивные, с карманами для золота, с бронированными обшивками, с модульными отсеками – “банками”, прикреплёнными к корпусу. Это было не шоу. Это была техника. Бронированные флотилиры-склады с тонированными иллюминаторами, шлюзами в виде банковских хранилищ, контурами радиационной защиты для “горячих” транзакций.

Ро Арвин – плотный человек с почти полностью биомеханическим лицом – спускался по маршевому трапу в окружении штатных “кассиров” и “инспекторов риска”. За ним – колонны контрактных агентов, электронные курьеры, “контейнерные” транспортеры, чьи отсеки вынимали миниатюрные сейфы прямо в голографические хранилища центральной станции. Его личная охрана была “стерильной” и безэмоциональной. Люди-кошельки, которые несут в себе коды и ключи. В их составе были контрактные адвокаты, пары судей-контролёров, бюрократы-аудиторы, и элитные охранные отряды с пассивной бронёй для предотвращения штурма.

Арвин вообще не рисовал сцен. Он делал вычисления. Где взять кредитные линии… Каким процентом облить рынок… Кто останется в выигрыше… Его счастливое лицо – тонкая улыбка чашечек процента – уже видело схему переплавки технологии на деньги. Лицензии, патенты, управляющие счета. Он, в отличие от Лиары Джу, не нуждался в артистизме. Его роскошь – эта металлическая осанка, владение счетами, возможность переформатировать целые экономические ветви.

Флот Сеора Хала пришёл без всякой роскоши и без вуалей. Это были большие корабли, но простые. Угловатые дредноуты, платформы десанта, носители бронетехники. Тревожная линия “стального хвоста” прорезала пространство, заходя в орбиту и занимая позиции, как бы заявляя:

“Мы пришли для того, чтобы если понадобится – приказать.”

Сеор Хал – громадный, с темно-бронзовой кожей и металлическими жилами на шее – ступил на причальную платформу в окружении офицеров, суровых и коротких в словах. За ним – тучи дрейфов. Транспортные катера, катапульты десанта, “треноги” артиллерии, грузовые трюмы, в которых паковали новые образцы пушек и модули для интеграции в сухопутную технику. Его люди – суровые бойцы, бывшие полевые агенты, военные инженеры, которые могли собрать защитное поле любой величины из подручных материалов.

Его взгляд был как у охотничьей собаки. Инженеры его контингента уже шептались о том, как внедрить те самые технологии разумных осьминогов в специфические штампы вооружений. Новые двигатели для штурмовой бронетехники, модули энергопоглощения, блоки усиления отдачи для более крупной артиллерии, адаптационные клинки, формы телепривязки. Сеор понимал, что дать этим технологиям попасть в чужие руки – значит отдать свою долю власти. Его риторика была проста:

“Сила в оружии. Слабость – в словах.”

Ивар Сенн прибыл не один и не с флотом, а с роем – это были корыта данных и почти невидимые ножи. Его эскадра выглядела как галерея из чёрных палочек. Тонкие “москиты”-корветы, дроны-пилигримы, транспортные узлы для микропроцессоров. Их задача была в том, что они должны были установить принципы мониторинга и перехвата, взвесь токсинов в потоках, вывесить свои системы так, чтобы каждая электронная транзакция проходила через его нейтральный узел.