Хайдарали Усманов – Неожиданный сюрприз (страница 17)

Самым смешным для Кирилла был тот факт, что данный индивидуум, даже когда понял, что уже ни на что не влияет и никак не контролирует ситуацию, всё ещё пытался докричаться до подмоги. Звал охрану. И даже попытался рывком пробиться сквозь ряд киборгов, безмолвными статуями стоявших вдоль стены, к терминалу, благодаря активации которого мог бы поднять тревогу по всей станции. Вот только основная сложность в этой ситуации для него заключалась именно в том, что этот терминал уже ни на что не влиял, и активировать его мог только Кирилл. Именно своей рукой. Зато, когда она его шее защёлкнулся ошейник раба, Велес Таал буквально впал в истерику. Оркам пришлось ещё пару раз как следует его пнуть под рёбра, чтобы он наконец заткнулся. Потому что его скулёж, больше напоминающий вой какого-то отбившегося от мамкиной сиськи щенка, уже начал действовать на Кирилла как зубная боль.

Дальше начались вообще какие-то несусветные вещи. Когда на этого умника одели ошейник, Кирилл потребовал, чтобы тот разблокировал с помощью тех самых факторов, которые были нужны, интересующие его артефакты. И…. Велес Таал тут же забился в конвульсиях. Он не хотел отдавать свои артефакты в чужие руки. Даже сама эта мысль настолько претила его натуре, что он всё ещё пытался сопротивляться воздействию ошейника раба. И фактически несколько раз впадал в кому, прежде чем в конце концов сломался. Да, Кирилл понимал, что можно было просто отправить его в тот самый медицинский отсек, где этот индивидуум так радостно “штамповал” для себя киборгов? Можно было бы. И с этим никто не спорит. Но есть и тут одна определённая сложность. Которая напрямую заключается именно в том, что для открытия подобной системы защиты была необходима мозговая активность данного индивидуума без каких-либо посторонних вмешательств. А любой имплант, особенно вставленный в мозг, влияет на эту активность, фактически искажая её до неузнаваемости. Поэтому и приходилось ломать его таким образом.

Можно было бы попытаться отдать его эльфийкам на развлечения? Только вот у Кирилла были предположения о том, что после подобных развлечений данный индивидуум превратится в обычного истекающего слюну идиота, который будет не способен на адекватные и осмысленные действия. Поэтому приходилось действовать по старинке и фактически собственными руками. Хотя… О каких руках тут вообще может идти речь? Кирилл просто требовал, а этот умник сам бился в конвульсиях, попадая под разряды системы ошейника, которая воздействовала на нервную систему "непокорного" раба. Вынуждая его подчиняться. Так что, в конце концов, он тоже сломался. Всего лишь по той причине, что его тело не было приспособлено к подобной борьбе. В себя он встраивал только такие импланты, которые повышали его чувствительность и даже определённые возможности. Например, в вычислительных направлениях. А вот для противостояния подобному воздействию у него не было ничего. Он даже додумался удалить из своего мозга тот самый имплант, который вставляют в мозг всем представителям Торгового Консорциума. Для того, чтобы их тайны не попали в чужие руки. И теперь фактически сам отдал всё это в руки Кирилла. Ведь, если бы у него был бы такой имплант, то при первом же воздействии ошейника раба, он сработал бы. И голову Велеса Таала разорвало бы направленным взрывом…

………..

Велес Таал пришёл в себя резко – как разумный, выдернутый из холодного кошмара в реальность, ещё более страшную. Сначала кашлянул – сухо, хрипло. А по подбородку у него стекала алая полоска. Потом он ощутил что-то на шее – тугой, сдавливающий обруч. Металл ошейника впивался прямо в кожу, прожигая её незримым током, который медленно проникал глубже – к нервам, к мышцам, к самому центру самоконтроля. Он рванулся, пытаясь вырваться прочь, но тело его уже не слушалось. Как будто чужие руки держали каждую мышцу его тела.

– Нет… нет-нет-нет… – Прошептал он срывающимся голосом, с трудом поднимая взгляд. – Это… что… что ты мне надел…?

Кирилл сидел в его любимом кресле – как безраздельный хозяин. В полумраке кабинета его глаза светились отражениями тусклых, оставленных включёнными только для ориентации линий света. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным.

– Рабский ошейник. – Спокойно и уверенно сказал Кирилл. – Старый, примитивный, но эффективный. На таких типах, как ты, работает идеально. Он не делает тебя тупее. Не ломает характер. Он просто… заставляет исполнять чужие приказы.

Велес сжал зубы – так сильно, что на мгновение показалось, что они треснут. Он попытался поднять руку – но пальцы лишь дрожали на полу. Ошейник светился тонким белым ободком – едва заметным. Это свечение было хуже, чем любые цепи. Оно означало, что тот, кто ранее был хозяином не только здесь, больше не принадлежал даже самому себе. Орки стояли по бокам, будто живые стены. Ранее верный Рэнгар – неподвижный, красный сенсор гасил любые попытки бегства.

– Вставай! – Сказал Кирилл.

Тело Велеса дёрнулось, как послушная марионетка. Он пытался удержать себя на месте, сопротивлялся, прижимался плечами к стене – но ноги сами поднимали его. Дрожащие, слабые. Но послушные чужой воле.

Он поднялся. Как раб. Как пойманный зверь. Как тот, кто впервые почувствовал, что весь его мир – больше не его собственный. Кирилл сделал жест в сторону полок – тех самых, где под мягким холодным сиянием лежали артефакты.

– Снимай защиту.

– Не-е-ет… – Голос Велеса сорвался. – Ты не понимаешь, что ты делаешь… ЭТО МОЁ… ЭТО МОЁ СОКРОВИЩЕ! ЭТО САМОЕ ЦЕННОЕ, ЧТО У МЕНЯ…

Ошейник вспыхнул. Велес согнулся пополам от боли, схватившись за горло.

– Снимай. Защиту. – Спокойно повторил Кирилл.

Велес Таал дышал, как разумный, который тонет. Слёзы выступили в уголках глаз – он в самом деле плакал. Не театрально. Настояще. И… По-настоящему… Он всё же шагнул к панели. Рука дрожала – настолько сильно, что пальцы стучали по поверхности датчика, как по стеклу в лихорадке.

– Они… мои… мои артефакты… – задыхаясь, бормотал он. – Я… я ждал десятилетия… Я искал… собирал… Я не… не должен… Не могу просто так… просто так… отдать…

Ошейник снова подал импульс – сильнее. Грудь Велеса выгнулась от боли. Он закричал – тихо, сорванно. Но пальцы всё равно двигались. Велес ударил ладонью по панели активации. Не желая этого делать, но всё же вынужденный подчиниться.

Голографический интерфейс вспыхнул, показывая ряды кодов, биометрических сигнатур, защитных плетений и квантовых замков. Велес задрожал ещё сильнее. Он был не просто коллекционером. По сути, он испытывал некоторую одержимость. Он боготворил эту коллекцию. Он рассматривал её ночами. Он хранил её как собственную душу. И теперь, снять защиту – означало уничтожить последний барьер между ним и миром, который он презирал и боялся.

– Сегмент один… – Прошептал он.

– Биометрический ключ… снят.

Он плакал. НАСТОЯЩИЕ слёзы падали на панель.

– Сегмент два…

Пульсация полей на полках изменилась. Свет вокруг артефактов стал мягче.

– Сегмент три…

Голограмма заискрилась, и одна из линий защиты начала рассеиваться. Велес держался другой рукой за стену – иначе упал бы. Он сквозь зубы рычал, пытаясь сопротивляться.

– Это… моё… всё моё… МОЁ… моё богатство… моя власть… моё наследие… пожалуйста… не заставляй…

Ошейник послал новый импульс. Сильный. Безжалостный. Велес взвыл – как животное.

– Последний код. – Сказал Кирилл тихо.

– Не-е-е-е-е-е-т…

И всё же палец его дрожащей руки нажал финальную последовательность команд. Полки на мгновение вспыхнули ярким белым светом – словно через них проходил всплеск энергии. Потом свет схлопнулся внутрь, исчез, и артефакты остались лежать без защитного поля. Все. Впервые за целые десятилетия. Нетронутые, но теперь – уязвимые.

Велес осел на колени – будто стёртый. Сейчас он просто молча рыдал, прижимая руки к полу.

– Это было всё… всё, что у меня было… – прошептал он. – Ты не понимаешь… ты не знаешь… что это для меня значило…

Кирилл подошёл к полке. И протянул руку к артефакту – к тому самому цилиндру с кольцами, который выглядел как древний прототип светового меча. Он впервые коснулся его кончиками пальцев. Поверхность была прохладной. Гладкой. И… живой? Казалось, что металл дышит под пальцами. А за спиной, в темноте, разбитый, униженный, и фактически раздавленный Велес Таал шептал:

– Пожалуйста… осторожнее с ним… пожалуйста… он… он святыня… он… часть моего… сердца…

Но голос его звучал так, словно он понимал, что сердце – теперь уже даже не его. Кирилл аккуратно обхватил рукоять артефакта обеими руками – словно боялся нечаянным движением нарушить структуру, привыкшую к покою столетий.

Аппарат был удивительно тяжёлым для такого размера. Не массивным – плотным, будто внутри него скрывалась сжатая, застывшая энергия. По ощущениям Кирилла металл был странным. Не холодным, не тёплым – скорее, имел температуру тела, будто подстраивался под касающегося. Он медленно повернул цилиндр, проводя пальцами по углублениям, по рёбрам, по скошенным сегментам.

И чем дольше он рассматривал устройство, тем более однозначными становились ощущения парня. Это не был “меч”, так называемого, светлого воина – джедая. Рукоять… Она не была гладкой и симметричной, как у классических джедайских. По крайней мере, тех самых, описания которых встречались в книгах и фильмах, посвящённых Вселенной Звёздных Войн. Здесь доминировали жёсткие углы, резкие грани, и даже имелся орнамент, похожий на насечки когтей или молнии. Пластины, из которых устройство было собрано, пересекались под агрессивными геометрическими углами. Они не просто “собирали” свет – они будто сжимали его, направляли, и даже перенаправляли. На одном из торцов был едва заметный символ – не похожий ни на какой-либо знакомый для Кирилла язык, ни на знаки Фронтира, и уж точно не похожий на символы светлой стороны. Линия проходила в виде тонкого, перекрученного спирального узора – будто вихрь, втягивающий энергию внутрь.