Хайдарали Усманов – Клетка (страница 18)

В ладони кристалл вибрировал, мягко пульсируя светом, будто сердце маленького существа. От него шла прохлада, и Кириллу на секунду показалось, что этот камень – живой. Узоры на его коже чуть вспыхнули в ответ, словно приветствуя добычу.

– Теперь проверим. – Тихо пробормотал он. Потом сосредоточился на узоре, и позволил себе “войти” в куб. Мир дрогнул, и он оказался внутри.

Внутри было знакомо. Ровные стены, тишина, слегка мерцающий воздух. Он осторожно положил кристалл на пол. И тут произошло странное. Мерцание кристалла мгновенно стихло. Камень лежал неподвижный, словно мёртвый.

Кирилл присел на корточки, потрогал его. Холод остался, но вибрация исчезла полностью. Словно кристалл замер в вечности. Тогда до него дошло:

– Здесь время не течёт. Совсем.

От этого открытия у него закружилась голова. Значит, любая вещь, еда, оружие – всё будет храниться тут вечно. Не портиться, не стареть. Даже горячая похлёбка останется горячей через месяц или год. Но одна мысль не давала покоя:

“А что, если кристалл можно использовать как источник энергии для самого куба?”

Он снова взял его в ладонь, и сосредоточился на узоре на своей руке. Почувствовал, как линии под кожей слегка потеплели, словно ждали сигнала. Он сделал усилие, как будто подключал провод к батарейке, и – кристалл дрогнул. Свет вернулся, но не полностью. Часть его энергии потекла в узор, а потом – в пространство куба. В этот миг всё вокруг изменилось.

Стены куба, которые раньше были на привычном расстоянии, словно начали расползаться. Пол ушёл вглубь, потолок поднялся выше. Кирилл ощутил, что место стало больше, просторнее, как склад, которому внезапно добавили новые этажи. Воздух стал плотнее, тише, стабильнее. Он ошарашенно оглянулся.

– Это… растёт? Оно подстраивается под энергию?

Именно так, парень понял, что размер этого мира напрямую зависит от силы, которую он готов в него вложить. Маленький кристалл дал несколько шагов дополнительного пространства. А что, если взять большой? Те, что лежали в глубине расщелины, и были по размеру больше его самого?

Кирилл аккуратно прижал кристалл к груди. Радость и ужас боролись внутри. Он открыл настоящий путь к бездонному складу, почти как в легендах о сундуках без дна. Но теперь от его жадности зависела не только добыча – а, возможно, и его собственная жизнь.

С каждым новым днём Кирилл всё глубже пробирался в расщелину, то и дело освещая путь светом от маленького кристалла, который держал в ладони. Свет от него будто “отражался” от стен, создавая вокруг призрачные переливы, словно сам воздух здесь был соткан из силы.

И вдруг он заметил то, чего точно не ожидал. Это была целая куча полуистлевших деревянных ящиков. Они были прижаты к скале, некоторые расколоты пополам, и из щелей торчали осколки кристаллов. Доски покрылись грибком, часть рассыпалась в труху, но сама форма ещё угадывалась.

“Значит… кто-то уже бывал здесь до меня.” – Подумал он, осторожно присев рядом.

Для начала он аккуратно потянулся к ближайшему ящику. Внутри лежали кристаллы одного оттенка – светло-голубые, почти прозрачные, словно куски льда. Кирилл сразу вспомнил морозный узор на сундуках в хранилище и насторожился.

Сделав шаг к другому ящику, он увидел совершенно иной набор. Здесь все кристаллы там были желтоватые, с внутренними искрами, будто пульсирующими молниями.

– Интересно… Их намеренно сортировали? – Прошептал он. – Но зачем? Есть какие-то предпосылки к этому?

Он решил понаблюдать внимательнее. И вскоре заметил. Когда два кристалла из одного ящика лежали рядом, они словно тянулись друг к другу. Чуть дрожали, сдвигаясь, пока не касались. И при соприкосновении их сияние усиливалось.

Но если случайно взять голубой кристалл и положить рядом с жёлтым – начиналось обратное. Они отталкивались, иногда даже искрили, и Кирилл чувствовал вибрацию в руках, как будто маленькие магниты сталкивались своей однополярной силой. Он невольно усмехнулся:

– Физика в чистом виде… но какая!

Самое удивительное он увидел позже. В одном из полуразрушенных ящиков лежали десятки мелких голубых кристаллов, но среди них выделялся один крупнее остальных. Слабые кристаллы постепенно растворялись в нём, отдавая свой свет и силу, а он становился всё ярче, плотнее, словно живое ядро. Кирилл замер, понимая, что это был не просто сбор… Это было полноценное поглощение. Малые “умирали”, усиливая более крупного и сильного.

– Значит, если собрать вместе слишком много разноцветных, они начнут конфликтовать… а если собрать одного типа, то получится “монстр” посильнее… – Тихо пробормотал он, осознавая возможные последствия.

Этот случай стал для него ключом. Сами по себе эти ящики ясно указывали на то, что здесь когда-то работали разумные, которые не только знали о месторождении, но и системно его обрабатывали. И, судя по аккуратной сортировке, они понимали опасность “смешения”.

Кирилл осторожно поднял один средний кристалл и поднёс ближе к лицу, более внимательно его рассматривая. Его свет дрожал, отзываясь на тепло его руки, и парень почувствовал, как где-то в глубине узоров на коже что-то мягко откликнулось.

Ему стало ясно, что эти камни можно не только хранить или использовать как топливо. Это были настоящие ключи к стихиям…

…………

Он выбирал место как человек, которому вдруг доверили огонь. Не потому, что он храбр, а потому что знает – погрешность стоит жизни. Утро было тонкое и холодное. Туман ещё держался в ложбинах, и все звуки казались взятыми в вату. Кирилл утащил с собой только то, что мог унести на плечах. Два кристалла – один голубой, как лёд в глубокой реке, другой жёлтый, как искра в кузнице – и несколько простых принадлежностей. Толстую палку, для проверки угроз на дистанции, мокрую шкуру, охапку мелких галек, резвую верёвку из жилы, кусок полированного металла для отражения света и маленькую янтарную фляжку, что нашёл в кубе возле останков странного существа, с водой из того самого горного ручья, на которую он поставил знак “на случай боли”.

Он отошёл от пещеры в ближайшую рощу. Именно туда, где ветки были пониже, где дым костра не вернётся к дому и где, если случится взрыв, осколки полетят в пустоту, а не по его укреплённым ловушкам. Выбор оказался прост. Здесь был своеобразный рукав из скал, где земля слегка проваливалась в выгнутую чашу – природная лаборатория, которая могла удержать удар. На краю чаши он выложил кольцо – ровный круг из гальки, затем в середину – ещё один меньший круг. Это было не для красоты, а как экран, как линейка, как черта в экспериментальной тетради. “Граница опасности”.

Дальше – защита. Он привязал вокруг круга верёвки, натянул их на колья, чтобы обозначить “мертвую линию”, и привесил к верёвкам пучки сухих листьев – не для дыма, а чтобы при любом шорохе эти листья звякнули и отдавали сигнал. Перед собой, на расстоянии вытянутой руки, он положил мокрую шкуру – “заземление”, то, что могло поглотить лишний импульс. Рядом – камешки для измерения. Каждый камень – как единица в его голове:

“Первый… Второй… Третий импульс…”

Он старался отгородиться не от природы, а от собственных заблуждений. Если он ошибётся, пусть выйдет только искра, не взрыв. Потом он на мгновение закрыл глаза и, как инженер перед щитом, провёл в уме алгоритм своих действий. Первая команда – поставить “микрофон”, роль которого выполнял полированный металл. И сделать это нужно было так, чтобы отражённый свет указывал на изменение. Вторая – положить кристаллы на небольшие плиты – лезвия камней, которые не удержат их навсегда… Третья – отойти на линию безопасности и наблюдать… Всё просто, всё по разработанной им программе. И всё – живое.

Он взял голубой кристалл и поставил его в центр малого круга. Лёгкий холодной свет мигнул и утишился. Затем положил жёлтый на отведённое место – оба лежали, как две ноты, что ещё не играли. Слабое напряжение воздуха создало между ними невидимую дугу. По коже у Кирилла пробежало предчувствие – как у музыканта, который знает, что сейчас начнётся маленький концерт грозы.

Он достал длинную ветку, приложил её кончик к жёлтому, чтобы соблюсти дистанцию, и подвинул голубой чуть ближе палкой. Кристаллы отталкивались, будто находились в магнитных полях противоположной полярности. Между ними летели искры, тонкие и прозрачные, как лёд, которые шуршали в воздухе. Кирилл запомнил этот звук – он был не резкий, а складчатый, похожий на щёлканье древнего механизма.

Он отбросил ветку и наблюдал. Сначала ничего не происходило. Перед ним разворачивалась тихая сцена, которая долго притворяется покоем. Потом жёлтый кристалл дёрнулся, как зверь, узревший добычу, и свет в нём усилился. Голубой ответил более медленным, но решительным всполохом. Их поля стали плотнее, поволокли друг к другу и – вдруг – так резко оттолкнулись, что по краям малого круга поднялась вихрем мелкая пыль. Между ними пробежала дуга. Жёлтый наполнился шипящим золотом, голубой – хрустальной морозностью. Воздух вокруг свистнул – и Кирилл увидел, как листочки на верёвке лихорадочно зашевелились.

Он отступил на шаг, но удержался при линии. В голове у него был список возможных сценариев – и он помнил о самом опасном. Такой “конфликт” может не просто искрить, он может рвануть. Но рвануть – не обязательно в взрыв. Это может быть волна, сдвиг, взрыв поля, и он не хотел, чтобы его дом стал ареной.