Хайдарали Усманов – Клетка (страница 20)

“Тип – жёлтый… Добыто – от удавоподобного зверя… Состояние – 0.8…”

Да. Он ввёл свою собственную систему учёта. Не для бюрократии, а чтобы понимать, какие элементы у него в наличии, какие можно спаять, какие рисковать смешивать.

Со временем его ловушки становились всё сложнее, и в его голосе появился своеобразная хрипотца. Вроде бы он как-то слышал о том, что голоса людей, переживающих убийство, часто становятся такими. Он ловил себя на том, что в сумерках, когда трупы лежали в ожидании разделки, ему виделись тени – лица, рухнувшие в вечности. Он не мог не думать, что делает – что он превращает чудовище в ресурс. Но в мире, который не знает жалости, жалость – роскошь. Он учил себя оправдывать:

“Это защита пещеры, это пища, это броня, это жизнь.”

Но не всё было так радужно. Дважды ловушка выходила боком самому Кириллу. Один раз смешение типов вызвало не просто заморозку, а локальный всплеск искажений. И несколько кустов вокруг стали будто “дрожать” и на следующий день засохли. Другой раз мина – “молния” оставила на туше чудовища странные вышитые следы – как будто кристалл оставил после себя малую печать. После этого он стал ещё осторожнее. Расстояния увеличились, количество кристаллов в батарее уменьшилось, всегда был план эвакуации.

Через пару недель таких охот у него накопился целый склад трофеев. Шкуры для жилья и брони… Кости для инструментов… Кристаллы для подпитки куба и мелкой техники… Мясо в кубе – запас на зиму, если зима вообще придёт сюда… Его ловушки научились работать тихо. Звери реже появлялись возле лагеря. Потому что парень их просто не подпускал. Он стал заправляющим своей маленькой крепости. Ремесленник… Кузнец и охотник… Всё в одном лице.

И в тихие часы возле тлеющего огня он всё чаще думал не о добыче, а о том, что делает с миром. Сила, собранная им по крупицам, давала преимущество – но также обязывала. Он понимал, что в руках у человека, не владеющего делом, такая сила может превратиться в неисправимое горе. Потому он учил себя мастерству не только выживания, но и мерам – как прежние поколенья учили в деревнях:

“Берёшь – оставь след, помни цену.”

Кирилл не сразу понял, что с ним происходит. Сначала он решил, что это просто результат тренировок и постоянной охоты. Бег… Ловушки… Тяжёлые туши монстров… Разделка… Работа руками и спиной… Но однажды, когда он переносил в куб очередной ящик с кристаллами и попробовал подтянуть его к стене одной рукой, парень вдруг заметил, что усилий от него требовалось куда меньше, чем раньше.

Он застыл, держа ящик на весу, и прислушался к себе. Мышцы словно пели под кожей – не ныло, не болело, а наоборот, гудело ощущением силы. И этот гул был не от усталости, а от того, что в теле накопилась энергия.

– Чёрт, – глухо пробормотал он, – я же не тренировался так, чтобы сдвинуть это одной рукой…

В ту ночь он специально устроил эксперимент. В куб он взял крошечный голубой кристалл – тот, что был, по сути, “отбросом” после охоты. Поднёс его к узору на своей руке и заметил, что линии узора дрогнули, словно ожили, и засветились мягким сиянием. Кристалл угас, будто его “высосали”, а Кирилл почувствовал, как по телу прошла горячая волна. Она шла не снаружи внутрь, а наоборот – будто кости и мышцы начали сами вырабатывать энергию, разгоняя кровь быстрее.

На следующий день он уже не сомневался. Когда он прыгнул через ручей, что раньше преодолевал с трудом, теперь полёт вышел лёгким, а приземление – почти бесшумным. Руки двигались быстрее, чем раньше, а глаза успевали фиксировать движение мелких насекомых в воздухе. Даже слух у парня сильно обострился. Так как он уловил скрежет когтей о камень за десятки метров, ещё до того, как зверь показался.

Самое удивительное он заметил случайно. Разделывая очередного монстра, он оступился и соскользнул по мокрому камню. Удар должен был быть болезненным. Рёбра на камне редко прощают ошибки. Но он лишь почувствовал упругий толчок, будто его тело стало чуть более гибким, а кости – крепче. На коже осталась царапина, но даже она затянулась быстрее, чем обычно. Он начал целенаправленно наблюдать за собой. В пещере, в кубе, рядом с кристаллами. Его организм действительно менялся.

– Кости… крепнут. Сухожилия тянутся, как свежая кожа… мышцы как будто «пружинят»… – Кирилл говорил себе вслух, боясь не столько изменений, сколько того, что они могут пройти мимо неосознанными.

Его реакция тоже менялась. Когда он тренировался с копьём, удары стали точнее. Он замечал малейшие колебания в узорах на камне, которые раньше сливались в одно целое. Даже дыхание стало другим – медленнее, глубже, будто лёгкие стали шире.

Но вместе с этим пришёл и страх. Он понимал, что это не тренировка, это было полноценное вмешательство в его организм. Кристаллы наполняли не только куб – они постепенно впитывались в него самого. Словно узор на руке стал проводником, а тело – сосудом. И чем больше энергии он пропускал через себя, тем отчётливее ощущал, что внутри него самого что-то кардинально перестраивается. Клетка за клеткой… Жила за жилой… Мышца за мышцей… И хотя снаружи он оставался прежним, внутри рождался новый он – выносливее, быстрее, сильнее.

Он даже начал подозревать, что его организм теперь напрямую связан с размером куба. Чем больше силы в нём самом – тем стабильнее пространство. А это значило, что куб и он сами стали единым целым. И эта мысль пугала сильнее всего.

Он подошёл к испытаниям так же, как когда-то подходил к чужому коду. Расчётливо. С полноценной блок-схемой внутри головы и с трепетом в груди. Это была не викторина храбрости – это была батарея измерений. Серия маленьких пыток, которую он предлагал своему телу, чтобы понять, насколько далеко может зайти новая сила и какая будет цена.

Он разбил испытания на блоки и связал их с заметками в уме – “сила”, “скорость”, “реакция”, “упругость”, “выносливость”, “восстановление”. Каждый блок сопровождался простым контролем. Время… Ощущение… Заметный результат… Ни одного “эксперимента на ощупь” – всё по итогу, как лог в мониторинге. Ночь перед началом он почти не спал.

– Я не хочу проснуться и не понять, что это – я или не я. – Думал он, глядя в тлеющие угли.

Он начал с тяжестей, как кузнец начинает с тисков. В лесу были поваленные стволы. Один лежал на трёх камнях и служил ему штангой. Раньше поднять его с места значило пахать двое суток – теперь он взялся уверенно, как тот, кто уже знает, что мышцы не просто толкают, а тянут резину, где-то спрятанную внутри тела. Потом он взялся за брёвна, которые сделал из поваленных какой-то непогодой крупные деревья.

Первая попытка была скромной. Поднять край бревна и удержать его над камнями секунду. Сердце застучало, ладони заполнились мозолями, но подъём получился легче, чем парень вообще ожидал. Потом – круги, по нарастающей. Поднять выше… Подтянуть к груди… Переместить бревно на новое место… С каждой серией ощущение силы росло. И это была не сухая, “мощная” сила, а пружинная, наполненная определённой эластичностью. Его мышцы стали отзываться не рывками, а ровным гудением – как струны, натянутые до идеального тона. Но всё ещё не идущие на разрыв.

Он отметил, что даже чувствует себя иначе. Старая боль в правом плече, рубец появившийся там после не совсем удачной разделки очередной добычи, не отдавал, а сустав как будто имел дополнительную смазку. Кости в его руках казались плотнее, удар поглощался не хаотично, а целенаправленно. После дня тяжёлой работы мышцы не ломило сутками, они дрожали от приятной усталости и за ночь восстанавливались почти до полного уровня.

Затем пришла пора проверить скорость и координация. Утро было посвящено бегу между камнями и прыжкам с уступа на уступ. Он пометил на камне две полосы – “старт” и “финиш” – и бегал между ними, считал вдохи. Раньше такой маршрут еле-еле сокращал число вдохов. Теперь он пробежал его вдвое быстрее, ловко перебирая ногами по шатким поверхностям. Прыжки стали короче по времени в воздухе, но точнее. Приземление – мягче, без пробоя на пятку… Колено было более упругим, словно подпружиненное…

Самое удивительное – его глаза. Они начинали предчувствовать шаг. Он видел, как маленький камешек может соскользнуть, ещё до того, как его нога туда ступит. Он перестал “наступать на грабли” физики. Руки следовали за головой быстрее. Хват становился молниеносным, пальцы – проворнее. Он ловил в воздухе насекомое без особого усилия, и этот трюк в дни до кристаллов был бы смешным. Теперь это был проверочный маркер реакции.

Следующим были реакция и точность. Для этого он соорудил простую мишень. Чистый лист коры, вбитый в камень. Соперником служил старый прутик, раскручиваемый ветром – псевдодинамика. Он метнул дротик – не для убийства, а чтобы увидеть, как быстро рука может среагировать и “перехватить” отклонение траектории. Удар приходил быстрее, глаза подсказывали заранее, и дротик срывался с линии, не поражая мишень. Он чувствовал нервные импульсы, как струю электричества, пробегающую по костям. Его мозг и мышцы теперь говорили на одном языке.

Потом – упругость и устойчивость. Он намеренно устроил “падение” – не в смысл, который мог бы повредить, а аккуратно. С невысокой скалы – на груду мягкой травы и шкуры, которые сам приготовил. Это был тест на способность его тела поглотить импульс. Раньше подобное падение повлекло бы весьма серьёзный удар и несколькодневную химию боли. Пока его организм не восстановится полностью. Что, с помощью той самой воды из ручья, было вполне естественным. Теперь же падение давалось как эластичная пружина. Тело как будто “отскакивало”, суставы сгибались и отдавливались сглаженной волной. Небольшие ссадины заживали буквально на глазах. И это была не магия лекарств, а ускоренная регенерация, как если бы клетки его собственного тела работали быстрее, восстанавливались, и шли в строй.