Хайдарали Усманов – Калейдоскоп миров (страница 46)
Пытаясь нарастить уровень защиты, пирамида активировало ядро резервных “тел” – мощных энергетических антенн, что выдвинулись из её граней и попытались перехватить луч, приняв на себя часть его разрушительной силы. Они формировали фокусирующие линзы, усилители, которыми видимо хотели локализовать удар и развернуть его, отразив хотя бы одну его составляющую. И, буквально на секунду, даже кажется, что именно так и будет. Взрыв, гаснущий в собственном, но бессильном сиянии. Но внутри луча течёт магия – она связывает полевые контуры луча и делает их сопряжёнными с плазмой. Это как ввести в работу уже заряженную цепь – и та начинает перепрыгивать, переводя энергию внутрь ядра.
Когда луч проник сквозь внешний барьер, внутри пирамиды начался настоящий кошмар разрушения конструкций. Каркасы распадались не просто под температурой… Под самим смыслом своего существования… Структуры, созданные для укрепления, вступали в резонанс и разрушались, конфликтуя буквально на молекулярном уровне. Наноботы, что должны были “починить”, переживали фазовый шок. Их логические схемы переводились в бесконечные петли, и они буквально выворачивались изнутри. Их тонкие корпуса испарялись, собираясь в облака деталей, пронзённых плазмой и рассыпавшихся в пыль.
Ядро пирамиды – масса условной матрицы, агрегат схожий с батареей воспоминаний – пыталось засесть в своей коре, но луч пробил и её. Здесь уже дело было не только в температуре. Магия, связанная с “Хребтом”, резонировала с криптопаттернами ядра, от чего и произошёл лексический разрыв. Коды, что ранее строго держали форму, читались наоборот, переписывались, и ядро стремительно теряло свою целостность. Оно не взорвалось как обычный реактор. Оно сгорело в виде целой хоровой спектральной линии, которая излучала не только энергию, но и сигнал – сырую, почти животную память, которую луч “стряхнул” в космос.
Сначала наружные слои раскалывались, отдаваясь пластами отлетающих прочь обломков, которые взмывали ввысь, бесконтрольно вращаясь. Затем средние каркасы смещались в ритме, как будто кто-то аккуратно расчесывал их по направлению от центра. А в конце – ядро. Оно не детонировало… Оно испарилось, вгоняясь в высокочастотный резонанс так, что элементарные плотности не выдерживали и распадались. Струя, вырвавшаяся из раны – это не пар, не пламя. Это полотно звука и света, сверкающее, содержащее в себе обрывки видений, шёпотов и ликов древних. Возникла белесо-голубая колонна, которая рвала саму ткань вакуума. Она поднималась, расширялась и, сталкиваясь с ближайшими обломками, выплавляла из них стеклянные, зеркальные осколки.
Эффект от подобного удара был практически мгновенным и абсолютным. Пирамида, вдвое больше той, что раньше давила на корвет, исчезала прямо на глазах. Её остов разрушился, как если бы кто-то стер линию карандаша. Сначала исчезли периферийные пластины – они рассыпались практически в пепел. Затем начали ломаться секции связи. Их микрофильтры под воздействием луча превращались в пар. Атмосфера вокруг – если можно так назвать ничто между звёзд – заполнилось облаком светящегося шлака, который теперь будет ползти по орбите, как замёрзший вулканический снег.
Присутствующие на мостике “Рассекателя” эльфы всё это восприняли как смерть какого-то древнего Божества. Гул устройств корабля, накачивающих орудие энергией, датчики показывали растущую плотность энергетических выбросов, а затем – резкий спад во время выстрела. На секунду даже могло показаться, что и сама эта Звёздная система замерла в ожидании отголосков. И отголоски приходят. Волна ионизированной радиации, тонкая, но всё же ощутимая, проходит через сенсоры. А затем – замедление, как будто пространство в этом секторе стало плотнее.
Только что давившая на всё вокруг одним своим присутствием пирамида не просто исчезла. Фактически она разложилась. Послойно. Слой за слоем. И каждый слой оставлял после себя иную память. На внешнем – снег из углерода и стекла… На среднем – резонирующие кристаллы, которые ещё миг сверкают и светятся… А в глубине – остатки данных, как запертые в капсулах сущности. Их нейро сигналы… Отпечатки сознания… Тонкие эхо – крики, которые нельзя назвать словами… Всё это единым вихрем вырывается и тает в холодной тьме окружающего пространства, как будто кто-то вывел мелкие ноты из оркестра и бросил их к звёздам.
Последний акт гибели этого непонятного, и от этого не менее жуткого корабля, был достаточно тихим. Центр, где было его ядро, не взрывается феерично, как в фарсовых мифах. Он просто гаснет, как усталое пламя. Луч “Хребта” постепенно теряет тон, и окончательно распадается на миллионы серебристых нитей, которые словно тянутся обратно к “Рассекателю”, чтобы раствориться в его антеннах, постепенно уходящих в корпус, оставляя после себя лишь спутанную память того, что только что произошло.
Но от удара всё равно остаётся след – кольцо выгоревшего пространства, поле ионизации, где ничего не может удержаться в прежнем виде. Оплавленные осколки, оставшиеся от пирамиды, летят в разные стороны, и их траектории меняются под действием гравитационных линий ближайших аномалий, и из них в дальнейшем будут рождаться новые мелкие обломки, возможно – будущие ловушки или поля, но уже без центра. Без той единой воли, что делала пирамиду опасной…
После такого весьма демонстративного удара, на мостике “Рассекателя” воцарилась практически гробовая тишина. В его недрах датчики считывали сотни аномалий, и каждое показывало одно и то же. Коды распались… Память стерта… Угроза нейтрализована… И только теперь Кирилл смог спокойно выдохнуть. Но в его взгляде не было торжества. Была только усталость и то, что можно назвать научным любопытством. Он только что приложил силу, в которой сплелись технологии и запретная магия, и результат дал ответ миру, что “Рассекатель” – не просто инструмент уничтожения. Он может быть как арбитром, так и чистильщиком.
Но пирамиды, которая достаточно серьёзно напугала и самого Кирилла, и его экипаж, больше нет. Это древнее скопление злобных мыслей, а по другому её парень просто не воспринимал, теперь окончательно было уничтожено. Зато есть он сам. И целый мир, закованный в мощную броню металла, который теперь можно чувствовать, двигать и даже убивать с его помощью одним усилием мысли.
………..
Пару часов спустя он стоял в центральном тактическом центре. По кругу, на прозрачных панелях, светились многослойные изображения звёздной системы, где они сейчас находились. Сенсоры глубинного спектра, пробуждённые впервые за многие сотни лет, разворачивались в пространстве, словно невидимые лепестки гигантского цветка. Их излучение уходило в тьму, за пределы орбиты, туда, где даже свет соседних звёзд растворялся в чёрном вакууме.
Кирилл медленно проводил ладонью над консолями, и линии энергии по ним оживали, как след от горящей спирали. Он ощущал, как древние системы собирают все возможные данные. Плотность эфира… Частотные возмущения… Полевые деформации…
Корабль шептал – тихо, но ясно. Сотни датчиков, впаянных в корпус, отзывались не сигналом, а эмоцией – будто живое существо, изучающее своё окружение. И чем дольше “Рассекатель” смотрел вокруг себя, тем более изломанным, нестабильным, живым становилось пространство вокруг.
– Создать карту системы. – Произнёс Кирилл, и голос его эхом ушёл в глубины судна. – Задействовать старый спектр Дельта-А и контур памяти класса О.
Система отозвалась мгновенно. Вокруг него медленно выросла проекция. Бледная звезда в центре, её спутники, мириады обломков, обвитые энергетическими потоками. Аномалии проявлялись на карте, как вспышки воспалений в теле – чёрные, пульсирующие, чужие. Одна… Вторая… Третья… И когда “Рассекатель” расширил радиус сканирования, стало видно, что пространство здесь – не просто искажено. Оно действительно дышит. Словно кто-то или что-то давно превратило этот сектор в живой организм, и теперь его артерии излучали слабое, но стабильное излучение.
Парень долго всматривался в эту, открывшуюся перед ним, картину. Пока глаза не начали болеть от перенасыщенного света этой масштабной голограммы.
Он понимал, что такие аномалии – не только разрушали. Иногда они создавали. Порождали. Из хаоса… Из давления и энергии… В таких местах могли рождаться новые формы материи, новые кристаллические структуры – то, что другие называли артефактами, но он – зародышами силы.
Вскоре сенсоры “Рассекателя” уловили нечто – точку, где сходились четыре пространственных искажения сразу. Там существовал полноценный энергетический вихрь. Но… Не слепой… В его центре пульсировала плотная масса, почти сферическая, а вокруг – концентрические волны резонанса, как дыхание спящего гиганта.
Узнав про это место, Кирилл увеличил масштаб, и на поверхности полей отразились тысячи искр. И это явно был не просто свет. Это были… Кристаллы… Их структура была слишком узнаваемой. Сенсоры выдали мгновенную идентификацию.