Хайдарали Усманов – Игры благородных (страница 53)

Он действовал молниеносно. Одно движение – и странное копьё, будто созданное специально для таких целей, пробивало слабое место. Монстр ещё пытался шевелиться, но Кирилл уже орудовал ножом, привычно разрезая плоть, словно делал это десятки раз. Лираэль вздрагивала, когда он голыми руками вытаскивал из нутра существа сияющий камень души. Свет кристалла отражался в его глазах, но вместо того, чтобы сохранить эту драгоценность на виду, Кирилл мгновенно убирал её. И камень исчезал. Без жеста заклинания, без сумки или артефактного контейнера.

Она не понимала как. Не слышала щелчка портала, не чувствовала искажения маны. Камни просто растворялись в его руках, словно были проглочены тенью.

– Где ты их хранишь?.. – Почти вырвалось у неё, но она вовремя прикусила язык.

Каждый такой камень был бы целым состоянием для её семьи. В доме их вручали в качестве награды, за них спорили магистры, из-за них поднимались и рушились фамильные союзы. А он… Складывал их, словно медяки, и исчезали они так же легко, как и появлялись.

Из-за этого она нервничала всё сильнее. В груди поднимался комок. Там жадность судорожно боролась со страхом. Если он способен так обращаться с камнями душ… Что у него ещё есть? Может, скрытая кладовая? Может, его копьё – ключ к чему-то большему? Или он сам – живая тайна, к которой Дом обязан будет найти ключ?

Но Кирилл не замечал её внутреннего напряжения. Он двигался уверенно, будто шагал не по враждебному миру, а по знакомым улочкам родного города. Каждый раз, когда очередная тварь пыталась перехватить их, он бил первым и быстро – так, что у Лираэль складывалось ощущение, что он слышит их заранее, за мгновение до появления.

На второй день пути, когда солнце клонилось к закату, он уложил у её ног тушу огромного зверя, напоминавшего гибрид волка и ящерицы, и точно так же достал из его груди кристалл – на этот раз размером с её ладонь. Камень сиял глубоким синим светом, манил, словно был чистейшим источником силы. Её дыхание сбилось. Так как она понимала, что за такой камень можно было купить не просто уважение – а целую ветвь власти в их доме.

И вновь камень души исчез. Без слов. Без объяснений. Как будто для Кирилла это было обыденностью, как для неё – застегнуть пряжку на сапоге. И Лираэль всё больше чувствовала, что он скрывает нечто, чего она не понимает. И это незнание делает его опасным.

Каждый его жест, каждая схватка, каждый исчезающий камень души – будто щелчок по её гордости. Я не управляю этим миром. Я не управляю им. Но если бы смогла… И чем ближе становилась двуглавая гора, тем сильнее в ней крепло решение. Напрямую связанное с тем, что ей нужно найти способ узнать его тайну, даже если придётся рискнуть самым собой.

Они шли уже второй час, обходя очередную дугу трещин в земле, из которых тянуло дымкой, и каждый шаг давался всё труднее – не физически, а из-за напряжения. Лираэль чувствовала, что мысли вязнут, а внимание словно тянет вбок, к этим мерцающим краям аномалии. Кирилл же, наоборот, выглядел сосредоточенным и спокойным, будто видел тонкую линию пути там, где для неё была лишь хаотичная мешанина теней и иллюзий.

И именно в этот момент, когда они вышли на участок, где трава смолкла и воздух будто застыл, он резко остановился, бросил камень влево – и на их глазах из ниоткуда вырвался и сомкнулся мохнатый хищник, похожий на пантеру с костяными шипами на спине. Кирилл сработал молниеносно. В его руке сверкнул нож, и движение было почти беззвучным. И уже через несколько секунд зверь лежал, а он с привычной осторожностью извлекал из его груди бледно-зелёный камень души.

Он даже не глянул на добычу, просто сжал её в пальцах – и крошечный камень словно растворился у него в ладони. Будто исчез в воздухе… А Лираэль, до этого лишь наблюдавшая, ощутила, как внутри нарастает раздражение, смешанное с тревогой. Она с самого начала пути старалась держать лицо и не показывать лишних эмоций, но теперь впервые позволила себе нарушить тишину.

– Кирилл… – Её голос прозвучал мягко, почти осторожно. – Можно спросить?

Он обернулся, чуть нахмурился, не понимая.

– Что именно?

Молодая эльфийка посмотрела на его ладонь, где ещё недавно был камень:

– Ты ведь собираешь их… Но куда ты деваешь камни душ? Я видела уже несколько раз. Они исчезают. Да и другие трофеи… где они все?

В его взгляде мелькнуло неподдельное удивление, даже лёгкая растерянность. Будто вопрос был для него столь же странным, как если бы её спросили, зачем дышать.

– А тебе зачем это знать? – Просто сказал он, голос сухой, но без злости. – Ты ведь тоже берёшь трофеи, правда? Я же не лезу в твои дела. Что ты делаешь с добычей – твоё дело. То же самое и у меня.

Он произнёс это буднично, будто обсуждал что-то совершенно очевидное, но в его интонации сквозила закрытость. И Лираэль тут же почувствовала, как тонкая трещина прошла по её уверенности. Он снова что-то скрывает. И делает это так естественно, что сама мысль об этом становилась ещё более пугающей. В её доме о подобном не молчали бы: каждое действие имело цель, каждое знание фиксировалось, каждый трофей шёл на учёт. А этот человек… Словно жил по правилам, которые сама не в силах даже обозначить.

Она удержала ровное выражение лица, опустила глаза, будто приняла его ответ, но внутри впервые за долгое время ощутила почти детское – жгучее любопытство, смешанное с подозрением.

Они снова шли в тишине. Кирилл двигался уверенно, будто ничего не произошло, – глаза прищурены, шаг лёгкий, дыхание ровное. Он снова сосредоточился на пространстве вокруг, иногда менял траекторию движения так, что Лираэль невольно оказывалась в тени деревьев или за выступами скал – словно случайно, но каждый раз это прикрывало их от ветра или чьего-то взгляда. А сама эльфийка в этот момент медленно переваривала его ответ.

Она привыкла к маскам, к играм слов, к тому, что собеседник может вежливо уходить от прямого ответа. Но здесь всё было иначе. Кирилл будто даже не понял сути её вопроса. Как можно не понимать, что именно делает тебя особенным? В её доме знание ценно само по себе, каждая техника описана, каждая деталь зафиксирована и передана через поколения. Всё имеет вес и смысл. А он – “я же не лезу в твои дела”.

Лираэль мысленно отозвалась на эту фразу с горечью и раздражением:

“Ты же и не мог бы залезть. У меня нет тайн, я – часть системы. У меня есть Великий дом, правила, линии передачи знаний. Всё прозрачно, всё учтено. А у тебя?.. У тебя нет ничего, кроме этого странного дара и уверенности, что он естественен.”

Она начала систематизировать то, что знала о нём. Он видит аномалии… Не просто чувствует опасность, как обученный разведчик, а буквально указывает направление, где земля может “сломаться”, где воздух начинает искривляться. При этом – никаких артефактов, никаких заклинаний.

Он слышит монстров. Она видела, как он останавливался за несколько секунд до нападения. Словно знал заранее, что они прячутся. Даже её слух, отточенный тренировками и родовой магией, уступал этому дикому чутью. Он даже убивает местных монстров быстро и рационально. Без театральности, без показательных заклинаний, к которым привыкли в Великом доме. Чаще всего оружием. И каждый раз после убийства – камень души. Который он не хранит, не использует, не отдаёт. Просто исчезает.

Он скрывает знания. Но скрывает как-то… нелепо? Не потому, что боится… Что кто-то узнает его тайну. Скорее всего именно потому, что сам не считает это важным для обсуждения.

“Если он скрывает ради выгоды, то зачем так демонстративно показывать умение? Он мог бы замаскировать себя, играть роль обычного путника, и тогда никто бы не догадался. Но он даже не пытается. Значит… Либо он не понимает ценности того, что умеет, либо эта ценность такова, что никакой дом её в принципе не удержит.”

Эта мысль ударила её сильнее всего. Она представила, как старейшины и даже сама Матриарх её дома услышали бы о нём. Они сразу бы потребовали точных сведений… Классификации… Анализов… Его поместили бы в покои наблюдателей… Окружили наставниками… Записали каждый его жест. И это, в лучшем случае… А в худшем… В худшем случае его бы заперли в клетку, и начали бы силой выбивать все эти знания. Но Кирилл не дал бы этого с собой сделать. Он даже ей, одной, спутнице, за всё это время так и не открылся.

“Он – не ресурс. Он – загадка. И загадка, которая не принадлежит никому. Возможно… Даже самому себе?” – Лираэль почувствовала, как эта мысль пугающе разрастается.

И впервые за долгое время она ощутила сомнение в привычных методах её собственного Великого дома. Все её учёные, педантичные схемы, записи и наблюдения казались бесполезными перед этим человеком, который жил, будто сам мир ему подсказывает, куда шагнуть. Лёд внутри треснул ещё сильнее:

“Если я не найду способа понять его, я потеряю всё. Но если найду – Дом не даст мне оставить это знание себе. Что же тогда делать?”

Она взглянула на его спину. Кирилл шёл чуть впереди, плечи расслаблены, шаг уверенный. Для него всё это было естественно, а для неё – как чужая Вселенная. И Лираэль впервые подумала, что её игра может закончиться тем, что она не удержит ни маску, ни контроль.

Они остановились на ночлег ближе к скалам, где трещины в камне давали естественное укрытие от ветра. Кирилл снова выбрал место безошибочно. Сухое, с ровной площадкой, рядом небольшой источник воды. Лираэль уже привыкла к тому, что он словно видит карту местности иначе, чем она. Но привычка не означала спокойствия – напротив, внутри её души всё больше нарастало напряжение.