Харриет Уокер – Новая девушка (страница 37)

Прошлая Винни тут же отошла бы от кассы и вернулась бы домой вместе с подругой — бурлящая от возмущения, но сохраняющая благородство. Винни новая поколебалась чуть дольше положенного, а потом…

— Она сама может найти дорогу домой, Вин! — крикнула Хелен мне в ухо, пытаясь перекрыть грохот музыки. — Пошли же!

Не знаю, сколько времени мы провели в клубе, прежде чем я увидела ее снова. Время здесь проходило незаметно, минуты под рев музыки убегали, и их бег был совершенно неощутим. Мы станцевали уже под десять или одиннадцать песен, когда я заметила Марго, стоящую по другую сторону барной стойки, к которой я подошла, чтобы взять новый стакан.

Она сходила в магазин, купила бутылку водки и прикончила ее, вновь стоя в очереди. Чтобы как-то изменить свой облик, закатала майку и заткнула ее под лифчик. Я помнила этот бледный живот, на который я пару лет назад пыталась перевести паршивую татуировку в виде розы — это было на теннисе — и, бросив наконец это занятие, мы пару часов перебрасывали мяч с одной половины корта на другую.

А еще она одолжила у кого-то помаду, чтобы секьюрити не смогли ее узнать. Кажется, они в любом случае не обратили бы на нее внимания: еще одна девчонка, еще одно лицо, еще одно тело… В темноте все мы выглядим одинаково.

Я была впечатлена. Шокирована, но впечатлена. Я бы сказала даже, что испытала некое облегчение. На мгновение мне пришло в голову, что мы сможем отлично повеселиться все вместе, что она подойдет к Хелен и что, может быть, все у нас троих сложится…

Какой же я была дурой.

Марго слегка покачивалась, и я поняла, что она пьяна.

— Ты меня бросила, — с трудом произнесла она и икнула. На губах у нее появилась подозрительная пена.

Я пришла в ужас от того, что она может блевануть прямо здесь и сейчас, от того, что лужа ядовитой жидкости и вонь расскажут о нас всю правду — мы абсолютные новички на этом празднике жизни, — поэтому я оттащила ее к диванчику, стоявшему в темноте на краю танцпола, и силой усадила на него. Ее глаза закрылись еще до того, как она с мягким шлепком опустилась на кожзам.

— С ней все в порядке? — раздался из тусклых сумерек мужской голос.

— Ей просто надо немного передохнуть, — ответила я и вернулась к Хелен, которая извивалась под знакомые гитарные риффы в нескольких метрах от нас.

Я дала себе слово не спускать с Марго глаз. Но не так, как это делала бы мамаша-наседка, а просто время от времени смотреть в ее сторону и проверять, не валяется ли она в луже рвоты. Но когда я вновь посмотрела в ее сторону, Марго уже не было. Я так громко застонала от отчаяния, что окружающим могло показаться, будто я подпеваю гремящей музыке. Ну почему же мне снова за нее отвечать?

Я жестом показала Хелен, что иду в туалет. Она уверенно махнула мне в ответ, крича что-то прямо в ухо мужчине с длинными волосами и без рубашки.

Воздух в клубе был душным и влажным — он весь пропитался сигаретным дымом и испарениями сухого льда, и мне казалось, что я шарю по залу в поисках Марго не только глазами, но и руками. Злясь от того, что мне пришлось уйти с танцпола, где мы с Хелен веселились вовсю, я чувствовала, как меня охватывает праведный гнев — ведь если Марго напилась до такой степени, что едва может стоять, то это ее проблема, а я просто оказываю ей услугу. Я мысленно уже проговорила все, что скажу ей, когда найду — найду свою дурную и неопытную подружку. Это будет настоящий выговор за то, что я зря потеряла время. А потом мне пришло в голову, что она, возможно, ничего не сможет услышать…

Проталкиваясь сквозь толпы людей, сжимавших в руках бутылки и едва прикрываемые пакетики с еще не знакомым мне порошком, я чувствовала себя как принц, раздвигающий в самой чаще леса ветви шиповника в поисках принцессы. И чем дальше продвигалась, тем больше злилась. Марго никогда не умела себя контролировать — это всегда было моей заботой. Неудивительно, что я потеряла терпение.

Я поискала ее в туалетах, вспомнив как в наш прошлый визит видела кабинку, из-под двери которой торчала неестественно вывернутая неподвижная нога, и втайне надеясь, что Марго смогла добраться до них — не столько ради себя, сколько ради меня — еще до того, как ее неминуемо вывернуло. На мой зов никто не ответил. И среди девушек значительно старше меня, которые поправляли макияж и рассказывали о своих проблемах всем, кто соглашался слушать, я не заметила ни одной блондинки.

Теперь — к бару, плотно окруженному к этому времени страждущими, которым уже достаточно, но они твердо настроены взять еще, и танцорами под веществами, пьющими словно после нескольких дней жажды.

Я проверила под грудами пальто, сложенными вдоль одной из стен, и нашла там, к своему удивлению и омерзению, спящую женщину с полузакрытыми глазами и открытым ртом, и с лужицей слюны на блестящем топе. Мысленно заменив ткань со стразами на рубище, я подумала, что именно так все должно было выглядеть в Средние века. И с облегчением поняла, что это не моя подруга, но с раздражением отметила, что ночь — моя ночь — скоро закончится.

Наконец я оказалась перед коридором, выходившим на улицу, и остановилась, прикусив губу. Марго что, отправилась домой? Это было бы самым разумным, но в том состоянии, в каком я видела ее, она вряд ли была способна мыслить разумно.

Размышляя, я услышала смех у себя за спиной — он доносился из-за двери клубного офиса. Так обычно смеются мужчины, пытаясь скрыть свое смущение, — громко, но совершенно бездушно. Все внутри перевернулось.

Я чуть-чуть приоткрыла дверь и заглянула в щелку, в которую была видна висящая в воздухе пыль, сформировавшаяся на ярком свете в некое подобие фигур. А потом увидела две широкоплечие фигуры в черном, крепко стоящие на ногах в «мартенсах». Наклонившись, чтобы лучше видеть, я заметила еще одну пару тяжелых ботинок между двумя белыми кедами-«конверсами», почерневшими от пивной жижи. Марго купила их всего несколько недель назад.

— Ничо так сикуха, — услышала я рык одного из стоявших ко мне спиной, вызвавший хриплый смех у всех троих.

Если б я в тот момент задумалась о безопасности, то вряд ли сделала бы то, что было необходимо именно здесь и сейчас — как можно быстрее вывести Марго из комнаты. Так что я, не задумываясь, распахнула дверь, зажмурилась на ярком свету и крикнула: «Марго, пора, твой предок ждет на улице!»

— Какого х…?

Спины раздвинулись под моим напором, и я смогла наконец увидеть то, чем они все любовались.

Марго сидела на стуле, раскинувшись и опустив голову на грудь — лицо ее было в тени, тогда как все остальное отлично просматривалось на ярком свету. Майка была разорвана до пупа, и маленькие девичьи груди торчали из мягкого хлопкового бюстгальтера. Джинсовая юбка, задранная до пояса, открывала вид на розовые трусы, выглядевшие совершенно детскими, принимая во внимание общую ситуацию и намерения мужиков.

И вот здесь, в этой самой комнате, я наконец ясно поняла, почему мы с Хелен постарались от нее избавиться — здесь в ярком свете, освещавшем жирные поры и несбритые волосы на одутловатых рожах, склонившихся над ней, Марго выглядела именно той сбитой с толку маленькой девочкой, которой она и должна была выглядеть в шестнадцать лет.

Третий как раз наклонялся над ней и расстегивал ширинку, да так и замер, наклонившись вперед с одной рукой в штанах.

— Какого хера ты делаешь? — раздался сзади меня низкий рык. — Сюда нельзя.

Пот, покрывавший меня после танцев, внезапно показался мне холодным, как лед. Услышав звуки разговора, Марго подняла голову, и я впервые увидела кровь, испачкавшую ей нос, — она была такой же заметной и явной, как и ужас в глазах, когда они встретились с моими.

Я почувствовала стыд и сожаление от того, что отказалась от Марго из-за ее наивности, ее эмоциональности и из-за того, что она не хотела прятать все это под флером искушенного цинизма, который старались культивировать мы с Хелен. От того, что для наших пресыщенных альтер-эго она оказалась надоедливой мелкой простачкой.

— Твой предок приехал, Марго, — повторила я, не желая общаться ни с кем, кроме нее. Да и что можно сказать мужчинам, о которых тебя предупреждали всю твою жизнь? Как уговорить их отказаться от того, чего ты боишься больше всего на свете?

— Так сдристывайте нахер! — Склонившийся над Марго мужик сделал шаг назад и взмахом руки и кивком головы указал мне на выход. Обычно подобный жест делают, когда кто-то придерживает для тебя дверь, но на этот раз этим жестом указывали на дверь испачканной кровью девушке, над которой, на ее счастье, не успели надругаться по полной.

Марго задвигалась очень быстро. Проходя мимо, она схватила сумочку со стола, стоявшего за спиной одного из мужчин, и врезалась прямо в меня как раз в тот момент, когда плевок повис у нее в волосах на затылке.

— Проваливай, кошелка, — крикнул один из них, когда мы выбрались из комнаты.

Выйдя в коридор, мы поняли, что ночь закончилась. Над забитым танцующими танцполом зажглись лампы, и люди стали постепенно уходить с него. В ярком электрическом свете клуб, который обещал так много, превратился в помещение без окон, наполненное уставшими людьми и их мусором.

Всхлипывая, Марго опустилась на пол. Порванная майка распахнулась, и под ней стало видно детское нижнее белье. Пальто куда-то исчезло, так же, как и ее вера — в меня, в самое себя, в людей, проходивших мимо и направлявшихся к выходу. Возле нас их шаги замедлялись, и они наклонялись, чтобы посмотреть, не нуждается ли эта плачущая девочка в помощи.