Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 33)
Кэлум отпустил руку и продолжил идти, а мое тело тут же заскучало по его прикосновению.
– Нам следует поторопиться, если хотим добраться до гор к ночи, – сказал он небрежно, как будто между нами не было никакого напряжения последних нескольких мгновений.
Пару секунд я смотрела ему вслед, невольно отмечая то, как его мускулы, казалось, пульсировали при каждом движении. Он станет моей смертью.
Если я не убью его первой.
17
Полые горы были больше, чем я могла себе представить. Мы шли вдоль их подножия, а над нами возвышались горные пики. Во всех текстах, которые я читала в библиотеке лорда Байрона, говорилось о том, насколько они малы по сравнению с горами в Рошпаре и даже еще меньше по сравнению с легендарными горами фейри, существовавшими по ту сторону границы.
Кэлум проследил за моим взглядом, когда я в сотый раз окидывала взором склоны гор. Как он и говорил, мы добрались до хребта до наступления темноты, но сейчас солнце садилось за горные вершины, заливая лес у подножия жутким золотым сиянием. Мы отошли на довольно большое расстояние от границы с землями фейри, и здесь листья, уже окрасившиеся в желтый и оранжевый цвета и прихваченные первыми заморозками, начали падать на землю. Магия фейри была слишком далеко, чтобы поддерживать признаки жизни холодными осенними ночами.
После того как Кэлум заявил, что в один прекрасный день я приду к нему и добровольно отдам свое тело, он говорил со мной только мимоходом. Он никак не мог понять, что, хотя я и не представляла себе долгой и счастливой жизни с мужчиной, который однажды станет моим мужем, мне все равно требовалось нечто большее, чем обещание одной ночи удовольствий.
Как бы мне ни хотелось сохранить свое сердце, я подозревала, что такой человек, как Кэлум, проскользнет-таки внутрь и заберет его себе, если я ему позволю. Без обещания завтрашнего дня или вообще без будущего такая привязанность могла закончиться для меня только горем, независимо от того, останемся мы живы или умрем. Я не была настолько наивна, чтобы думать, будто такой человек, как он, захочет долгих отношений после первой победы, даже если мы когда-нибудь найдем себе подобных.
Но его энергия – его сила – была такова, что осязаемо перекатывалась у меня по коже, когда он обращал на меня свой взгляд. Эта сила не исходила от Дикой Охоты или магии фейри из-за разрушившейся Завесы. Эта сила исходила от него самого.
Я подозревала, что по своей природе это была вовсе не магия, а то, чем он обладал задолго до того, как его пометили. Это был просто Кэлум, и это делало его еще опаснее.
– Нам надо найти место для ночлега, – наконец пробормотала я, ненавидя себя за то, что мой голос дрожал от мысли о еще одной ночи, проведенной вне укрытия, во мраке леса.
– У меня есть идея получше. Пойдем со мной, – сказал Кэлум, беря меня за руку.
Рука запульсировала от прикосновения, крошечные искры проносились между тем местом, где мы касались друг друга, и поднимались вверх, пока рука не засияла мягким белым светом. Первый раз моя метка так живо отреагировала на Кэлума, и это повергло меня в шок. Его тьма отразилась в моей и осветила слабым оттенком пурпура черноту, когда его метка отозвалась на мой зов.
Что-то изменилось в нас, что-то точно изменилось, и я с ужасом поняла: возможно, это и есть осознание того факта, что я хочу его, несмотря на последствия. Теперь моя метка питалась этой реакцией в ответ на его прикосновения.
Подведя меня к ряду деревьев поблизости, Кэлум остановился у вытянутых толстых ветвей и отодвинул одну из них с загадочной улыбкой. Перед нами открылась узкая тропинка. Я замерла в ошеломленном молчании.
– Не могу поверить, что она все еще существует. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз путешествовал по Полым горам, – сказал он.
Тропинка вилась вверх по склону одного из предгорий и исчезала в темноте тенистых деревьев. Кэлум потянул меня за руку, втащив будто в укрытие, и отпустил ветку, закрывавшую вход, чтобы она встала на место и снова замаскировала его.
– Что это за место? – спросила я, удивленно озираясь, пока он вел меня к самому основанию возвышенности, которая, находясь в стороне от других предгорий, больше походила на холм.
Там, где тропинка бежала вверх по склону, изгибаясь, чтобы было легче подниматься, кто-то вырезал в камне ступени в тех местах, где она становилась слишком крутой. Когда мы свернули к задней части холма, то увидели еще больше камней, поверхность которых со временем покрылась пятнами и трещинами из-за заброшенности и запустения, которые, казалось, длились годами.
Снаружи, вдоль тропы, по которой шагали мы с Кэлумом, выстроились деревья, заслоняя нас от случайных взглядов. Я подняла правую руку и провела по каменной поверхности. Казалось, сама земля расплавилась, образовав проход. Тем же самым камнем были выложены ступени, которые устремлялись вверх так высоко, насколько хватало моего взгляда, когда я запрокидывала голову.
На поверхности я увидела вырезанные лица: воздушные существа со слегка заостренными ушами и грубыми гранями костной структуры. Я слышала, что их черты были более резкими, более выраженными. Но сомневалась, насколько это подчеркнули работой в камне и насколько это соответствовало их внешнему виду.
Единственные фейри, которых я видела, были прозрачными, но члены Дикой Охоты были отдельной породой в Альвхейме. Мои пальцы пробежались по тонким губам мужчины, чьи черты лица казались особенно острыми, а волосы окружали снежинки.
– Согласно легендам, это лики Древних богов, – сказал Кэлум, подходя ко мне сзади.
Я даже не поняла, что повернулась лицом к скале и мои руки перемещаются от рта мужчины к женщине рядом с ним. Ее волосы почему-то казались светлее, чем у остальных изображенных, как будто ее присутствие проникло в саму скалу.
– Твайла, богиня Луны, – сообщил Кэлум, кладя руки мне на талию.
Затем он взял меня за руку, провел ею по ткани платья и положил мне на поясницу. Рука согнулась под странным углом, и я замерла, а кончики его пальцев вдавились мне в позвоночник, в ложбинку между ягодицами. Он наклонился, и его дыхание защекотало мою щеку.
– Говорят, что она королева Зимнего двора.
– Откуда ты так много знаешь о фейри? Благодаря библиотеке отца? – прошептала я, сдвигаясь в сторону.
Кэлум плавно последовал за мной, а его тело повторяло движения моего с такой точностью, что казалось, мы двигаемся синхронно. Я прикоснулась к богине рядом с Твайлой, погрузив пальцы в резкие линии ее прекрасного лица. Ее глаза были накрашены, сама скала мерцала темнотой ночи, с яркими бликами света внутри. Длинные волосы падали ей на плечи, цвет терялся в камнях, как будто резчик не сумел вложить в ее изображение столько живости, сколько было вложено в образ Твайлы.
– Мой отец считал, что для борьбы с ними нам нужно их знать. Когда остальная часть королевства стремилась уничтожить знания наших врагов, он собирал их.
Его слова, сказанные днем ранее с усмешкой, мол, он знает, что однажды я отдамся ему, прочно засели у меня в голове. Этого не могло случиться, и все же мурашки побежали по моей коже, когда Кэлум коснулся меня.
– А это кто? – спросила я, кашлянув и решив сосредоточиться на обсуждаемой теме.
Рассказы его отца интересовали меня гораздо больше, чем мне хотелось признать по привычке. Любопытство в отношении фейри осуждалось, а мой интерес к Завесе был настолько велик, что меня бы повесили, если бы меня не защищал лорд.
Знать о существах, которые охотятся на нас, – разве это не интересно? К тому же это может принести людям пользу.
– Королева Воздуха и Тьмы, – сказал Кэлум, и что-то в его голосе заставило меня оглянуться на него через плечо. – Маб – королева двора Теней.
Его лицо было суровым, черты заострились, когда он смотрел на изображение женщины, от которой захватывало дух.
– Она прекрасна, – сказала я, и сердце замерло от того, как он ее разглядывал.
Сквозь резкие линии ее лица проглядывала угроза, и, казалось, она смотрит на меня своими темными глазами.
– Согласно книгам, – сказал Кэлум, подталкивая меня в сторону, к следующему изображению Древних богов, – она – величайшее в мире зло.
За спиной у нас продолжавшее садиться солнце отбрасывало зловещее сияние на скалу, когда мы проходили мимо фейри рядом с Маб.
– Я думала, что это относится ко всем фейри в целом, – поддразнила я, улыбаясь и пытаясь поднять Кэлуму настроение.
Его хватка стала крепче, жестче, было не больно, но возникло ощущение, что он не мог позволить себе отпустить меня.
Он мягко улыбнулся мне и вернулся взглядом к следующему богу, когда мы шагнули в сторону.
– Думаю, что фейри очень похожи на людей. Есть хорошие, есть плохие, а большинство просто пытается выжить. Не верится мне, что целый вид может быть злобным. А ты что думаешь? – мягким шепотом спросил Кэлум.
В его голосе прозвучал вызов, угроза всему, чему, как он знал, меня учили. Фейри были величайшим злом на земле, обрекая тех, кого отметили, на пожизненное заключение в их мире.
В неволе не могло быть свободы, не могло быть никакого выбора в той жизни, которую они предлагали.
– Ты сказал, что твой отец считал, будто лучший способ сражаться с нашими врагами – это знать о них как можно больше. Если ты не веришь в их злонравие, то почему…