Харпер Вудс – Что таится за завесой (страница 20)

Я смотрела на него снизу вверх, и в голове кружилось так много вопросов, что мне казалось, будто я утону в них. Но в тот момент я решила довериться брату, который всегда стремился защитить меня и хотел мне только добра. Я кивнула, сдерживая слезы, обжигавшие мне горло. Он приготовился к тому, что я озвучу вопросы, висевшие в воздухе между нами, но я не была уверена в своем желании получить ответы, которые ждали меня в его глазах. Тем не менее один вопрос я задала, хотя, видя стальное выражение лица брата, знала, что это бессмысленно.

– Что ты скрываешь?

– Однажды я отвечу на все твои вопросы, но не сегодня, – покачал он головой, когда я открыла рот, чтобы возразить; его лоб снова прижался к моему, и Бран закрыл глаза. – Иногда неведение – это благо, сестренка. Наслаждайся, пока есть возможность.

Он взял меня за руку и снова повел за собой. Мы уходили все дальше и дальше, держась за руки, и точно знали, что тупиковая ситуация, возникшая между нами, должна когда-то закончиться. Когда придет время, я сделаю все возможное, чтобы иметь уверенность – только я иду по острию ножа, и последствия того, чем я стала, ни в коем случае не должны коснуться Брана.

Когда мне представится возможность, я отпущу его.

Он помог мне подняться и выбраться из ложбины на лугу, и мы продолжили путь через лес. Мы шли быстро, но не бежали, зная, что не сможем долго бежать изо дня в день.

Бран притормозил и махнул мне рукой, чтобы я тоже остановилась. Когда я это сделала, он мотнул головой в сторону.

– Слышала? – спросил брат, оборачиваясь, чтобы посмотреть туда, откуда мы пришли.

Я замерла, и по коже пробежал холодок, когда я проследила за его взглядом до края леса на другой стороне поляны. Сквозь деревья сверкало на солнце серебро брони. На поляну вышла лошадь с всадником в металлических латах, защищавших лицо и ноги. Периодически они вспыхивали на солнце, как маяк в ночи. На лице всадника не отражалось никаких эмоций и никакой вины за тот ужас, который он внушал, и за насилие, которое он совершит, если поймает нас. Он пришпорил своего скакуна, и они ступили на тропу, по которой всего несколько часов назад прошли Дикие Охотники.

Бран повернулся ко мне. Лицо у него побелело от страха, когда он заговорил. Его слова растворились в топоте копыт лошади, бьющих по земле, когда она мчалась к нам, но я все равно поняла, что он хотел сказать. Ясно и четко. И повернулась, чтобы подчиниться.

– Бежим.

10

Мы рванули с места, глухо застучав ботинками по покрытой листвой лесной подстилке. Я тяжело дышала, хватая ртом воздух, в попытке не отстать от Брана, который быстро двигался вперед.

– Быстрее! – поторопил он меня, оглянувшись, и, схватив за руку, потянул за собой.

Ноги у меня скользили по листве, и я без конца спотыкалась, когда оглядывалась через плечо.

Стражник Тумана исчез из нашего поля зрения, но я не была столь наивна, чтобы поверить, будто он бросил погоню, когда увидел, что мы побежали.

Бран тянул меня вперед, тащил сквозь кусты, пока я пыталась удержаться на ногах. Сердце бешено стучало о ребра, а разум был сосредоточен только на том, чтобы не отставать от брата – следовало добраться до безопасного места как можно скорее. За помощь мне стражник Тумана убьет его, не колеблясь ни секунды.

Внезапно я врезалась в Брана – сердце ухнуло в желудок, а тело показалось невесомым, когда я сбила его с ног. Он растянулся на животе у ног массивной гнедой кобылы. Всадник смотрел на нас сверху вниз, пока я не сползла со спины брата и не вскочила на ноги.

Я бросила последний взгляд на Брана: он поднялся на колени, спеша выпрямиться, когда всадник медленно слез с лошади. Сначала страж сделал шаг ко мне, выхватывая меч из ножен на боку, и в воздухе разнесся лязг металла.

Бешеный стук сердца отозвался эхом у меня в голове, когда его ботинок тяжело опустился на землю и по безмолвному лесу прокатился грохот. Бран наконец поднялся на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с нашим преследователем. Оружия у брата не было, и он прижал руки к бокам, будто у него оставался шанс противостоять сверкающему железному мечу.

Горло у меня свело от желания умолить стража сохранить жизнь Брану, но я знала, что это бесполезно. Выпрямившись, я взглянула на стражника, стремясь отвлечь его внимание от моего ни в чем не повинного брата.

– Ну и хреновый стражник Тумана из тебя получился! – рявкнула я, с трудом навесив на лицо ехидную ухмылку, но испытывая при этом только одно чувство – ужас.

Ужас за себя и за Брана.

– Тебе и одну шлюху фейри прикончить в лесу не под силу.

Губы у меня кривились, пока я пыталась сохранить равновесие, наблюдая, как голова стражника поворачивается от Брана ко мне. Я откинула волосы с шеи, и метка фейри ярко засияла в слабо освещенном лесу, где лучам солнца приходилось пробиваться сквозь кроны сосен у нас над головами. Движения стражника стали механическими, как у робота. Как будто все человеческое умерло в нем, когда он поднял темные глаза и увидел метку у меня на шее.

Железный шлем закрывал ему макушку, а его край, изгибаясь, прижимался к скулам, оставляя видимым только пространство от глаз до рта. На меня уставились глубоко посаженные темные глаза. Кожа была неестественно бледной, как будто страж никогда не видел дневного света. Кривой нос и напряженный рот не создавали даже иллюзии доброты, а ноздри слегка раздувались, когда он сосредоточил взгляд на мне. Я думала, что знаю всех стражников Тумана, считала, они живут среди нас и свободно гуляют по Мистфелу, но этого мужчину, на чьем лице не отражалось и тени эмоций, я не знала.

Зато он, похоже, знал меня.

– Эстрелла Барлоу. Девушка, превратившая в снег двух человек, – сказал он, перехватив меч и отвернувшись от Брана.

Он тяжело шагнул ко мне, и защищавшая его железная броня звякнула в такт движению его ног.

– Ты-то мне и нужна.

Я попятилась, стараясь отвести его дальше от брата и перетягивая все его внимание на себя. Я давала Брану шанс сбежать, заманивая стражника дальше в лес.

– Не боишься, что это количество вскоре может увеличиться до трех? – спросила я.

Убедившись, что он зашел достаточно далеко и, скорее всего, теперь будет преследовать меня, а не брата, я развернулась и бросилась бежать сквозь деревья.

Я слышала, как страж усмехнулся у меня за спиной, и этот звук наполнил воздух угрозой. Мужчина бежал за мной, лязгая металлом, двигаясь настолько быстро, насколько это было возможно в таких тяжелых латах.

– А ты когда-нибудь слышала, что происходит с фейри, когда их пронзают железным лезвием? – крикнул он мне вслед, пока я неслась прочь, и эти слова лишь вскользь донеслись до меня.

Нырнув за дерево, я запетляла, пытаясь сбросить стража с хвоста.

Я не ответила на его вопрос: не издала в ответ ни звука, который мог бы выдать, где нахожусь. Прижавшись спиной к дубу, я пыталась восстановить сбившееся дыхание и ждала, прислушиваясь к шорохам и гадая, куда страж мог деться. Осторожно повернувшись, я выглянула из-за дерева, но не увидела следов мужчины, который намеревался убить меня.

Снова повернувшись вперед, я осмотрела деревья в поисках хоть каких-либо признаков его присутствия и не нашла ни одного, словно страж растворился в воздухе, как плод моего воображения.

Вдруг раздался свист, и его меч пронзил воздух, намереваясь отделить мою голову от тела. Низко пригнувшись, я рухнула на землю и поползла в сторону, вздрогнув от звука клинка, врезавшегося в дерево.

– Они умирают. Так что, по-твоему, сделает с тобой мой железный клинок?

Я вскочила на ноги и отпрыгнула назад, когда страж замахнулся снова. По коже у меня заструилась магия, поглощая мою метку с каждым ударом, который он стремился нанести мне. Пока я отступала, меня трясло, и я никак не могла решить, чего хочу: жить или умереть.

Даже сейчас, глядя в лицо смерти, я не могла заставить себя отправиться в Пустоту, которая ждала меня после кончины. Никак не могла уступить покою, взывавшему ко мне, который я чувствовала накануне в те моменты, когда думала, что мне пришел конец.

Что-то пробудилось во мне, и пробудилось именно тогда, когда я взглянула на край острого клинка, и это что-то впервые напоминало жажду жизни.

Пальцы горели от холода, когда я уклонялась от ударов меча, который должен был сразить меня. Шли минуты, но сила во мне росла гораздо медленнее, чем когда мы в первый раз встретились со стражниками Тумана. Наконец их окутало ледяным холодом зимы. Кончики пальцев побелели, когда я дернулась в сторону, чтобы избежать удара в живот. Я протянула руки вперед, нежно касаясь белыми пальцами обнаженной плоти на шее стража.

На его коже заплясали белые пятнышки, похожие на снежинки, которые кружились и складывались в узоры – так кружится и вьется снежок на поле, когда его подхватывает ветер. Танцуя, снежинки устремлялись вверх по его шее к лицу, глазам, а я наблюдала за ними, словно под гипнозом.

Я очнулась, когда к моему горлу и порезу, оставленному жрецом, что-то тяжелое прижалось, замкнулось вокруг шеи, и меня как будто придавило. Белые завихрения на коже стража прекратили свой танец, полностью исчезнув с глаз, и тот облегченно вздохнул, а я – захрипела. Из легких будто высосали весь воздух, и мне было жизненно необходимо вдохнуть. В теле не осталось энергии, не осталось вообще ничего, чтобы удержать меня в вертикальном положении. Колени подогнулись, и я изо всех сил пыталась устоять на ногах.