Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 77)

Сейчас имело значение совсем другое. Мне было приятно чувствовать его тело у себя между бедер, когда он прижимался ко мне. Мне было приятно чувствовать его член, ритмично двигавшийся внутри меня, когда он склонялся ко мне, соединяя наши тела. Мне было приятно чувствовать, как поет и гудит моя душа, впервые осознав правду, что я знала его за столетия до того, как мы встретились.

Я раскрылась ему навстречу, пошире раскинув ноги, чтобы он мог проникать глубже. Его грудь встречалась с моими грудями, рот смыкался над моим, когда он сладко целовал меня. Медленные движения его бедер, скользивших по мне, были нежными, темп – неторопливым, тлеющим, как и угли потухшего костра, у которого он занимался со мной любовью. Я застонала, не отрывая губ от его рта. Во мне нарастало наслаждение. Но оно было иным, не таким, как всегда. Оно было похоже на цветок, медленно распускающийся внутри моего живота, – намек на что-то очень глубокое. Это был не тот всепоглощающий оргазм, который наступал, когда он трахал меня, погружая в забвение. Нет, это было нечто, что подпитывало пустоту внутри меня.

Кто бы ни скрывался под моей кожей, этот монстр в женском обличье – дракайна – жаждал этого. Она хотела этого больше, чем следующего вдоха. Она управляла моими движениями, когда я обвила ногами талию Калдриса, цепляясь за него, прижимая его рот к своему. На этот раз она и я действовали в унисон, двигаясь к одной цели. Я хотела кончить. Она хотела поглотить наслаждение Калдриса.

Мой друг все больше распалял меня, подводя к экстазу мучительно медленно и одновременно изысканно-сладко. Он наконец довел меня до оргазма, используя лишь свой член, ритмично скользивший внутри.

Я не чувствовала ничего – только его тело, крепко прижатое к моему. Наши души почти соединились, когда он открыл рот и проглотил стон, сорвавшийся с моих губ, когда я наконец кончила.

Следом за мной застонал и он, наполняя меня своей сущностью, и дракайна внутри меня замурлыкала от наслаждения. Она довольно свернулась у меня в животе, когда Калдрис отстранился от моих губ, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Лицо у него сияло от удовольствия, когда он возвращался из собственного оргазма.

Она билась внутри моей грудной клетки, заставляя мое тело сотрясаться от его силы, пока поглощала его наслаждение. Глаза у него на мгновение расширились, пока он смотрел на меня, как будто мог видеть этого монстра, скрывающегося внутри.

Но страха в них не было. Он наклонился вперед, прикоснувшись своим ртом к моему, и уставился мне в глаза. И я подозревала, что сейчас у меня был именно тот взгляд, который он называл ночным небом.

– Возьми все, что тебе нужно, мин астерен, – сказал он, успокаивая измученные части меня, которые были в ужасе от этого существа, поселившегося внутри.

Она была такой голодной, такой требовательной. Она хотела питаться его телом, его наслаждением.

Она хотела забрать все, что он мог дать, и оставить ему только шелуху, как будто, разбудив ее, я разбудила существо, которому нужно больше еды, чем я была в состоянии дать. Она хотела, чтобы я перевернула Калдриса на спину и скакала на нем, пока у него не закровоточит член, чтобы, сидя внутри меня, высосать из него все до капельки, опустошить его до дна.

Я столкнула ее вниз, не обращая внимания на то, что она, как мне показалось, надулась. Она потянулась внутри меня, напрягая мышцы, и лишь потом успокоилась. У нее не было никакой формы или образа. Просто смутное ощущение, что она существует. Она была мной, но как-то не целиком, не полностью.

– Вижу, что мое предупреждение в итоге было бесполезным. Я знал, что в тебе много чего есть, но никогда не считал тебя гребаной шлюхой, – произнес мужской голос, прерывая наши объятия.

Я вздрогнула, вернувшись в реальность. Калдрис оторвал свой рот от моего, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть, кто это говорит с такой смертельной твердостью, которая, как я знала, означала, что этот мужчина скоро умрет.

– Черт, – проворчал мой приятель, наклонив голову вперед, пока она не коснулась моей.

Я посмотрела на призрачную фигуру со скрещенными на груди руками, что остановилась возле нас. Плоть с его костей была сорвана, и я ни за что не смогла бы понять, кто этот ужасный незнакомец, если бы не видела его труп, висевший на стенах крепости в Трейдсхольде.

– Дженсен? – спросила я, пытаясь сосредоточиться на том, что осталось от его лица.

Только один глаз, другой был будто вырван из глазницы, когда коготь того, что разорвало его в клочья, полоснул по правой стороне лица. Этот единственный глаз теперь сверлил жестким ледяным взглядом и меня, и то, как я лежу, накрытая телом мужчины, о котором он пытался меня предупредить.

– Соскучилась по мне, красотка? – спросил он, и остатки его губ изогнулись в жестокой ухмылке.

Вот говнюк, черт его дери.

39

Что нужно сделать, чтобы он убрался?

Он болтался рядом с нами в воздухе, паря над землей, преследуя нас, пока мы ехали через лес.

– Неужели никак нельзя избавиться от него? – спросила Имельда, сидя верхом на своей лошади.

– Ты ранишь меня, Имельда. Кажется, когда приглашала меня к себе в постель, ты не спешила быстро избавиться от меня, – сказал Дженсен, и невыносимый звук его голоса резанул мне по ушам.

Я была готова сама вырвать ему язык, если бы это было возможно, но каждый раз, когда я пыталась схватить руками горло несчастного духа, я хватала только пустоту. Пустоту и воздух. Он был именно духом. Заблудшей душой, примкнувшей к Дикой Охоте в надежде, что они в конце концов приведут его в Пустоту.

Я была уверена, что Калдрис никогда так не сожалел о том, что сам не закопал тело в тот день.

– Ты трахала его? – спросил Холт, с отвращением глядя на то, что осталось от Дженсена. – Хотя, полагаю, о вкусах не спорят, – усмехнулся он, устремив свой жестокий взгляд на Имельду и давая ей понять, что он думает о ее выборе секс-партнера.

– Выразить свою неистовую ревность можно и другими, гораздо лучшими способами, Охотник, – сказала Имельда холодным и отстраненным голосом, как и всегда.

Она едва взглянула на Холта, и губы у нее самодовольно приподнялись. Я уже знала, что следующие слова, которые слетят с ее уст, будут жестокими.

– В туннелях мои возможности были довольно ограничены, поэтому пришлось стать менее разборчивой в отношении того, с кем я ложусь в постель. Но, пожалуйста, имей в виду, что хотя его я, может быть, и трахала, но я скорее умру, чем буду трахать таких, как ты. Так что думаю, что тебе стоит заткнуться, а не обсуждать мои вкусы.

Арамис на своей лошади подъехал ближе, и уголки губ у него приподнялись в искренней улыбке. Я была уверена, что он наслаждался тем, что Дженсен вернулся, наслаждался тем, как покойник был полон решимости мучить меня за все мои прегрешения. С тех пор как мы двинулись тем утром в путь, он бесконечно ворчал и раздражал меня. Напоминая мне, что я предательница, что я предала себе подобных, что повернулась спиной к людям ради той жизни, которую мне мог дать Калдрис.

Профурсетка. Шлюха. Подстилка фейри.

Мы с Калдрисом ничего не могли сделать, чтобы остановить этот поток оскорблений, и напряжение в теле моей половины говорило само за себя. Он был взбешен ничуть не меньше, чем я.

Я схватилась за ножны, привязанные к бедру Калдриса, вынула клинок и вытянула вперед руку, когда к нам приблизился Арамис.

– Неудивительно, что ты его убил… – едва успел произнести он, и его голос оборвался, когда я вонзила лезвие в плоть на его бедре.

– Какого черта? За что? – спросил он хриплым от боли голосом, когда я вытащила клинок и вернула его в ножны, которые были для него домом.

– Ты смотрел на меня, – прорычала я, чувствуя, как дракайна готова вырваться на поверхность.

Из-за ужасного раздражения, которое вызывал у меня Дженсен, к концу дня я могу дойти до точки.

Калдрис усмехнулся за моей спиной, его веселье захлестнуло и меня. Но сила моего гнева меньше не стала, наоборот, придала горечи даже этому приятному чувству.

– Что не так, звезда моя? – спросил Калдрис, не смея прикоснуться ко мне, чтобы я не набросилась и на него.

Мне казалось, что, если ко мне сейчас кто-нибудь прикоснется, я взорвусь и дракайна вырвется наружу.

– Думаю, мне нужно немного пройтись, – сказала я, и в ответ на мои слова у меня в теле зашевелилось беспокойство.

– Хорошо, – с сомнением произнес Калдрис. – Но не уходи слишком далеко, пока он рыщет где-то рядом.

Он остановил Азру, и я, перекинув ногу через холку коня, спрыгнула на снег и отыскала взглядом Фэллон. Она довольно далеко отстала от всех и теперь шла одна, как будто ей, как и мне, тоже нужно было быть как можно дальше от Дженсена.

Внезапно, вопреки логике, волоски у меня на руках встали дыбом, и я почувствовала, как в воздухе что-то мелькнуло, когда я приблизилась к ней. Мое личное чудовище подняло свою уродливую голову, как будто она сама была в состоянии найти вдали между деревьев то, что потревожило ее сон, чтобы подготовиться к нападению.

Воздух взорвался от крика, пробившись сквозь окружающие нас деревья, и я повернула голову в том направлении, откуда он доносился. Фенрир повернул морду ко мне, и его глаза встретились с моими, когда я остановилась как вкопанная.

Холт подал сигнал двум своим всадникам, а сам остался с большей частью процессии. Всадники двинулись вперед, но что-то во взгляде Фенрира подтолкнуло меня вперед, маня к волку, где он уже ждал меня, опустившись на землю.