Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 49)

Я бы никогда не поверила, что он способен заниматься со мной любовью, не погружаясь внутрь меня, или что он может заставить меня чувствовать себя так, будто меня завернули в его объятия, поместили в кокон нежности. Переместив бедра, он скользил по влаге, выделившейся у меня между ног, чтобы наконец упереться головкой члена во влагалище.

Я изогнулась, приподняв бедра, принимая в себя свою половину, пока он проникал внутрь. Моя плоть сжалась вокруг него, немного сопротивляясь его движениям. Медленно толкаясь, он вскрывал меня, осторожно скользя внутри, пока у меня из горла не вырвался довольный стон. Он снова приблизил свой рот к моему, поглощая звук, как будто это он его издал. Как будто он не хотел, чтобы кто-то еще его услышал.

Здесь и сейчас были только мы, не заботясь и не думая ни о ком другом. Это был момент нашего любовного уединения в ночи, слияния душ, которое, думаю, никто из нас пока не осознал.

Он проник в меня полностью, немного задержавшись на уровне паха, чтобы прервать наш поцелуй. Посмотрев вниз, он провел рукой по тонким завиткам, прилипшим к моему лицу, несмотря на окружающий меня холод.

– Моя, – пробормотал он, а затем отвел бедра назад и начал ритмично двигаться.

Медленные толчки, медленные движения по мне и внутри меня, и я поймала себя на том, что поднимаю бедра в такт его движениям, ему навстречу. Мы двигались в унисон, танцуя вечный танец любви, и он смотрел мне в глаза и разделял мое дыхание.

Это был не просто секс. Это было физическое проявление нашей любви, и на глаза у меня навернулись слезы, когда я подавила в себе желание превратить это в нечто, наполненное ненавистью. Я отпустила это нечто. Я разрушила его для себя.

Как я могла ненавидеть мужчину, который был готов принять смерть от меня, чтобы я обрела свободу?

– Я люблю тебя, мин астерен, – бормотал он, снова и снова проникая в меня.

Он гладил мою плоть, двигаясь внутри меня, возвращая меня к себе и приближая к оргазму, который позволил бы мне расслабиться.

Не было ни страстного потока удовольствия, ни бурного натиска речных вод, несущих меня к водопаду. Только томление, только ласковые волны, что плещут о берег, приближая к тому, что накроет меня с головой.

Я знала, что никогда не буду прежней.

– Я люблю тебя, моя половинка, – прошептала я в ответ, одной рукой обнимая его за спину и крепче прижимая к себе.

Другой рукой я обняла его за шею, удерживая рядом, пока он не довел меня до пика оргазма и не сбросил в пучину наслаждения.

Калдрис не отрываясь смотрел мне в глаза, пока я кончала. За мной последовал и он, наполнив прерывистым стоном нашу палатку. Когда на меня рухнуло его тело, у меня не было желания ни отделиться от него, ни смыть следы наших занятий любовью с кожи. Калдрис перекатился на спину, удерживая наши тела вместе, и уложил меня у себя на груди.

Он все еще был внутри меня, пока я засыпала, прижавшись ухом к груди над его сильным сердцем, которое билось для меня. Утром я буду себя ненавидеть, но сейчас я позволила ему убаюкать меня.

20

В повозках не было места, но даже если бы и было, я сильно сомневалась, что меченые отнеслись бы с уважением к людям, добровольно решившим путешествовать с Дикой Охотой. Их бы встретили с той же ненавистью, с какой столкнулась в тот день я, когда решила поехать с ними.

Адельфия и ее адепты шли рядом с нами и радостно болтали между собой, я узнала еще одного мужчину, который сидел с нами у костра в ночь ритуала. Сама я ехала верхом на Азре с Калдрисом, пытаясь сосредоточиться на книге, которую держала в руках, и изучала парную связь. Возможно, это было глупо, ведь у меня за спиной сидела моя очень старая половина, которая, я нисколько не сомневалась, была бы рада ответить на любой мой вопрос.

Проблема состояла в том, что я не понимала, какие вопросы задавать. Я мало что знала об этом, и этих знаний было недостаточно, чтобы сформировать то или иное обоснованное мнение, и, конечно, я не представляла, что делать с той информацией, которая уже была у меня.

– Совсем скоро будем в Трейдсхольде, – сказал Калдрис.

Услышав название города, я испытала шок. Именно там мы попали в заваруху, и я считала, что уже потеряла его. Вот уж не думала, что мы снова решимся посетить этот город. Мне казалось, это не самое мудрое решение.

– А зачем ехать через город? По-моему, это не очень разумно после того, как мы столкнулись там с такими силами в прошлый раз? – спросила я, думая о телегах с мечеными и всех тех препятствиях, которые нам придется преодолеть. Нам ни за что не удастся провести ни лошадей, ни повозки через туннели, которыми мы воспользовались в прошлый раз, когда бежали.

– Мы отправим вперед разведчика, чтобы определить, безопасно ли там, не слишком ли много там Стражей Тумана. Вот здесь-то и пригодятся твои друзья-люди, – сказал он, кивнув в сторону Адельфии.

Она кивнула в ответ, как будто только и ждала, что ее позовут помочь Дикой Охоте с разведкой, и как будто это ее долг.

– Ты не обязана соглашаться, – сказала я ей.

– Это честь для меня, принцесса Эстрелла, – сказала она, слегка улыбнувшись.

– Я не принцесса, – простонала я, откидывая голову на грудь Калдрису.

– Думаю, что, как только ты окажешься в Альвхейме, ты обнаружишь, что, независимо от того, где ты будешь находиться, какой двор решишь назвать своим домом и примешь ли свою связь со мной как с парой, ты везде – в любом из пяти дворов – будешь считаться королевской особой, и никак не меньше, – сказал он со смешком, прокатившимся у меня по телу.

Его эмоции перелились в меня по связи, заставив мои губы растянуться в улыбке, которая была отражением его смеха, даже несмотря на то, что мы говорили о вещах, которые могли сильно меня расстроить.

Но счастье внутри застыло, когда в воздухе прозвучало карканье, и Калдриса объял страх, который можно было буквально потрогать. Он перевел взгляд на Холта, плавным движением спрыгнув со спины Азры и без слов натянув капюшон моего плаща мне на голову. Он протянул руку, чтобы принять лук и стрелу, которые ему бросил другой всадник, ловко поймал их и, вставив стрелу в лук, натянул тетиву.

– Что происходит? – спросила я, хватаясь за капюшон, чтобы стянуть его.

– Оставь, – приказал он, уставившись в небо.

Я замерла на месте, удивленная его невниманием к себе. Он не сводил глаз с неба, где могла пролететь какая-нибудь птица. Все во мне напряглось. Уставившись вверх, он кружил по поляне вместе с другими всадниками Дикой Охоты, тоже державшими в руках луки наготове.

– Мы прикончим его. Несмотря ни на что, – сказал Калдрис, и остальные кивнули, двигаясь абсолютно симметрично.

Я смотрела на небо, прищурив глаза от яркого солнечного света, который, казалось, отражался от окружавшей меня белизны.

Вдруг небо прорезала единственная черная полоса. Одинокий козодой быстро летел, возвращаясь к границе между мирами. За ним устремились несколько стрел, но ни одна из них не поразила летящее по небу существо.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, выпустил стрелу и Калдрис. Зимний ветер сопроводил ее по небу, толкая вперед, поднимая выше и унося дальше, чем смогли улететь другие.

Когда стрела настигла козодоя, он полыхнул красной вспышкой, и его труп свалился на землю массой спутанных черных перьев. Он приземлился перед нами на равнине, и я была готова поклясться, что Дикая Охота замерла.

Наблюдая за происходящим. Словно чего-то ожидая.

– Если она смотрела его глазами, ей вряд ли понравится то, что ты сделал, – сказал Холт, сглотнув, взглянув на Калдриса.

Моя половина посмотрела на меня, на мгновение встретившись с моим взглядом, а потом он снова перевел глаза на Холта.

– Знаю, – просто ответил он, направляясь к лежавшей на земле птице.

Я осталась на месте, понимая, что мне нужно держаться подальше от проклятого шпиона злобной фейры.

– Ты не можешь до бесконечности скрывать, что у тебя появилась половина, – добавил Холт, подходя к Калдрису, пока они вдвоем смотрели на умирающего козодоя.

Калдрис потянулся вперед, схватил стрелу и вырвал ее из плоти чудовищной птицы.

– Слишком много народу о ней знает.

– Нам просто нужно выиграть время, – сказал Калдрис, поворачиваясь ко мне.

У меня перехватило дыхание, потому что я точно знала, что он имел в виду. Мне пора принять его. Время закольцевать нашу связь настало. Это придаст ему больше силы, которой хватит, чтобы дать отпор. Пришло время запустить события, которые, как я представляла, приведут к новой войне в мире фейри.

Я сглотнула, размышляя о том, что мы просто тянем время. Что я все равно приму нашу связь, что это неизбежно. Да и могло ли быть по-другому, если я понимала, что его свобода висит на волоске, особенно после того, как я не смогла убить его прошлой ночью? Смогу ли я справиться с ответственностью за то, что он, по сути, порабощен женщиной, которую так явно ненавидит? Которая наслаждается при виде пыток и будет получать удовольствие от моих криков?

Мне казалось, что не смогу.

Я спешилась с Азры, подойдя ближе к тому месту, где над козодоем стояла моя половина. Разглядывая черные перья птицы, я заметила легкое золотистое мерцание, когда они блестели на солнце. Его глаза сияли янтарем, свет в них угасал, жизнь уже покидала его. Я стояла так, что птица не могла меня видеть, но почувствовала необходимость сделать шаг вперед и подойти поближе. Однажды я уже видела, как один козодой шпионил за мной в лесу. Это было в ночь перед падением Завесы, и тогда мне хотелось держаться от него подальше. Но этот притягивал меня к себе.