Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 48)

– Мне было интересно, как ты поступишь.

– О чем ты? – спросила я, всхлипывая и опуская глаза, чтобы посмотреть на нож.

Я прижала лезвие к его коже, задаваясь вопросом, почему он никогда не вздрагивает и вообще никак не реагирует на это. Конечно, он знал, что лезвие было железным. Что его смерть станет окончательной, когда я перережу сухожилия у него на шее и вырежу из груди сердце.

Из горла у меня вырвался сдавленный всхлип.

Калдрис слегка приподнялся, чтобы схватить меня за запястье, и наконец отвел лезвие от шеи, пока я сопротивлялась. Но, вместо того чтобы убрать его от тела, он переместил его вниз, к груди, и провел тонкую линию к сердцу. Пока оно билось, кончик лезвия упирался в кожу на груди, а Калдрис крепко держал мою руку.

– Оно твое. Бьется оно или нет, – пробормотал он, другой рукой обхватив мою щеку. – Я весь день чувствовал твое отчаяние, пронизывающее нашу связь, детка. Если моя смерть принесет тебе покой, я готов заплатить за это жизнью.

Я покачала головой, нахмурившись в замешательстве, сдерживая поток слез. Я чувствовала его покорность, чувствовала отсутствие у него страха.

– Тебе полагается драться, – прошептала я, всхлипывая и пытаясь выдернуть руку.

Но его хватка была крепкой. Там, где он держал мою руку, острие кинжала впилось в кожу, и струйкой потекла кровь.

– Зачем мне драться с тобой? Все, чего я хочу, – это любить тебя, – пробормотал он, успокаивающе проводя большим пальцем по коже на тыльной стороне моей ладони.

– Ты проснулся, потому что к горлу приставлен твой собственный кинжал. Ты должен драться, – повторила я, чувствуя, как скатывается у меня по щеке слеза и падает ему на грудь.

– Если ты готова представить свою жизнь, свое будущее в этом мире без меня, то зачем мне вообще жить? – спросил Калдрис, проводя большим пальцем другой руки по моей скуле.

Он вытирал слезы, катившиеся у меня по лицу, плавно скользя по моей коже, пока я пыталась найти хоть каплю исходящего от него гнева. Но никакого гнева не было. Не было вообще ничего… ничего, кроме спокойной решимости мужчины, приветствующего смерть.

– Я люблю тебя, Эстрелла. Я любил тебя веками и ждал, когда ты станешь моей. Если нет надежды, нет ни одного шанса, что ты на самом деле примешь меня в свое сердце, тогда я с радостью позволю тебе стать той, кто положит конец моим вечным страданиям. Если последнее, что я увижу в этой жизни, – это твое лицо, то я спокойно отправлюсь в Пустоту.

Я всхлипнула, когда он убрал руки, положив их на спальник.

– Прекрати, – взмолилась я.

– Потребуй себе свободу, Эстрелла. Потому что, если ты этого не сделаешь, я никогда тебя не отпущу. Понимаешь? Я не остановлюсь, пока ты не примешь меня – пока ты не станешь моей парой на самом деле. Я буду брать у тебя, но взамен дам тебе больше любви, чем ты можешь себе представить. Выбирай, мин астерен. Выбирай сейчас. Ты можешь получить или свою свободу, или меня, но не сможешь иметь и то и другое, – говорил он мягким голосом, несмотря на резкие слова.

Несмотря на то что он признал, что я всегда буду слугой этой непреодолимой связи между нами, которая искажает правду и требует выдать тайны, я все равно оценила подарок, который он мне предложил.

На этот раз я могла выбрать. Что-нибудь. Хоть что-то.

Он понимал меня, и его понимание текло сквозь меня, по нашей связи. Он чувствовал хаос из эмоций и чувств, который этот выбор породил во мне. Первый раз в жизни мне надо было сделать выбор самостоятельно, и именно он разорвал бы меня надвое.

Этот выбор требовал, чтобы я пожертвовала частью себя, независимо от того, какой путь я выберу: свободу или любовь. Первое было всем, чего я когда-либо хотела, бродя ночами по лесам, ни на кого не обращая внимания, пока шла сквозь тьму. Второе… второе было именно тем, о чем я никогда не смела и мечтать.

Отстранившись от него, я села, подобрав под себя ноги. Кончик кинжала все еще был прижат к его груди, но я протянула вперед свободную руку, чтобы коснуться его губ дрожащими пальцами, пока он говорил.

– Я люблю тебя. В этой жизни или в загробной, я всегда буду ждать тебя, звезда моя.

Склонившись над ним, я провела пальцами по гладкой коже его квадратной челюсти. Он выдержал мой взгляд, когда я прикоснулась своими губами к его губам, мягкий, едва заметный, словно шепот, поцелуй нежно ласкал его. Он не двигался, когда я целовала его и без сомнения знала, что он почувствовал прощание в этом прикосновении. Он почувствовал, что это мой прощальный поцелуй, когда я сжала рукоять, сильнее прижимая лезвие к его коже и глотая последовавший за этим резкий вдох.

Я медленно отстранилась, глядя на него сверху вниз, и глаза у него закрылись в ожидании смерти, которая, как он думал, была уже совсем рядом. Но не его смерти потребовали от меня Судьбы, когда золотая нить между нами засверкала, ярко вспыхивая, несмотря на недостаток света у нас в палатке.

Пока я смотрела, на его щеку упала одинокая слеза. Я уронила кинжал, он упал на спальник рядом с моей половиной, и глаза у него распахнулись.

Судьбы заявили о смерти Эстреллы Барлоу из Мистфела. О смерти всего, чем я была до падения Завесы.

Я откинулась назад, встав на колени, а Калдрис медленно сел. Я не могла отвести глаз от кинжала, который лежал сбоку от него. Оружие, которое я держала в руке. Оно давало мне шанс покончить со всем этим. Я могла бы купить свободу ценой его смерти, но не смогла его убить.

Я не смогла убить то самое существо, которое впервые принесло мне ощущение настоящего счастья. Я не смогла покончить с единственным мужчиной, которого когда-то любила, даже если он и был монстром.

Он зажал мой подбородок большим и указательным пальцами и отвел мой взгляд от кинжала. Я уставилась на крошечную ранку над его сердцем, где медленно заживала плоть, и на коже уже оставалась лишь тонкая струйка крови. Он провел по ней пальцем, который прижал к моим губам, которые раскрылись навстречу ему. Ошеломленная, я позволила ему провести пальцем по языку.

Я предала свой народ, поняла я, когда он вложил эту часть себя в меня. Я не послушалась своего брата. Я наплевала на меченых, которые хотели быть свободными, и предпочла свое счастье их свободе, но разве они не сделали бы то же самое? Разве это как-то сделало меня хуже них?

– С тобой все в порядке? – спросил Калдрис, переместив руку, чтобы взять меня за щеку.

Он смотрел на меня, будто я уже умерла, и пульсирующая боль в груди ощущалась так, словно это могло быть правдой. Я больше не могла ненавидеть его за тот выбор, который он сделал и который привел нас сюда, или за ужасы Дикой Охоты.

Бремя этих решений отныне будет лежать на мне.

– Заставь меня забыть, – сказала я, прикусив губу.

Это было слишком. Тяжесть этих решений давила на меня, угрожая расплющить и поглотить, даже если это ничего не изменит. Наша жизнь будет продолжаться, как и раньше. Как будто это он принудил меня быть там, где мне не место. Только он и я знали бы, что это не так, но этого было достаточно.

– А если я не хочу, чтобы ты забыла, что выбрала меня? – спросил он, заправляя прядь волос мне за ухо. – Я очень долго ждал этого момента, звезда моя. Снова будешь винить меня?

– Нет, – грустно ответила я, покачав головой.

Я полагала, что ему не удастся подарить мне то благословенное оцепенение, наступавшее вместе с наслаждением, которое он мне доставлял. В такие моменты вокруг не существовало ничего, кроме всепоглощающей природы того, как он занимался со мной любовью, и я жаждала этого больше всего на свете.

Утро, наступай поскорее. Утром я буду в порядке. Наступай, утро, и я погружусь в рутину дня и сделаю вид, что не изменила полностью ход своей жизни и наших отношений. Я притворюсь, что не чувствовала, как работают на заднем плане Судьбы, переплетая свои нити и все крепче привязывая нас друг к другу.

– Детка, – сказал Калдрис, наклоняясь вперед, чтобы нежно коснуться своими губами моих.

Он удерживал мой взгляд, когда целовал меня, лишь слегка отстраняясь, так что шепот его слов касался моих губ. Пальцы скользнули вниз по шее, лаская метку у меня на коже, добрались до завязок на моей тунике. Он медленно потянул за них, развязывая, мучительно удерживая мой взгляд.

– Я действительно намерен заняться любовью со своей половиной.

Он через голову стянул с меня тунику, отбросил ее в сторону, обнажив мое тело. Соски у меня налились и затвердели на холодном воздухе, когда Калдрис поцеловал меня. Он водил языком по моим губам, дразня меня, и закрыл глаза, когда я подалась ему навстречу. Все, на что я сейчас была способна, – только брать, что он давал, и что-то во мне знало, что он не позволит мне думать, что я должна исполнить его требование безотлагательно.

Ни в этот момент, ни в следующий.

Его губы скользили поцелуями у меня по шее, останавливаясь над сердцем, целуя то место, где оно билось в гармонии с его. Его глаза встретились с моими, когда он опустился еще ниже, обхватив губами мой сосок и втянув его в рот. Одной рукой он массировал мне грудь, второй развязывал тесемки у меня на штанах, а затем полностью отпустил меня, чтобы стянуть их с моих ног.

Стянув штаны и оставив меня голой, он отшвырнул их в сторону и быстро снял свои брюки. Раздвинув мне ноги, он расположился между ними, прикасаясь плотью своего члена к той горячей, жадной части меня, которая никак не могла им насытиться. Его губы коснулись моих, и он нежно поцеловал меня. Мягко, медленно и в такт движениям своих бедер, крепко прижимаясь ко мне. Он ласково терся о мою жаром горевшую плоть, сдерживая себя, чтобы не пронзить меня прямо сейчас, ожидая, пока мое возбуждение не достигнет пика.