Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 34)

Его пламенная речь заставила меня замолчать, и я задумалась. Когда мы жили в туннелях Сопротивления и проводили ночи в уединении нашей спальни, меня всегда поражала его мужская сила, когда он жаждал оказаться внутри меня несколько раз за ночь. Представить его другим было невозможно.

Калдрис остановил Азру перед темными силуэтами огромных скал и полумертвых деревьев размером с поместье Мистфел, вырисовывающимися вдалеке.

Черные Воды.

С того места, где мы стояли, почти ничего не было видно – только смутные очертания предметов, слишком внушительных, чтобы быть реальными. Из книг в библиотеке лорда Байрона я знала, что деревня Черноводье стоит на сваях, дома вырастают прямо из черной реки и соединены между собой только мостами.

– Сейчас отправлю небольшую группу на разведку, – сказал Холт, подъезжая к нам на своем коне.

Я смотрела вниз на деревню, наблюдая, как огни, которые я сначала приняла за факелы, вспыхивали все ярче и ярче, сливаясь в одно большое пламя так, что казалось, оно постоянно разгорается.

– Там все в огне, – прошептала я, потрясенная, и едва не закричала, когда поняла, что происходит.

Я почувствовала момент, когда внимание Калдриса и Холта переключилось на расположенную внизу деревню. Обладая более острым зрением, они вглядывались во тьму, пытаясь понять, что там происходит, и я буквально кожей ощутила взгляд, которым они обменялись друг с другом.

– Черт, – простонал Калдрис, разрываясь между необходимостью защищать меня и стремлением помочь тем меченым, которые, возможно, все еще прятались в самой деревне.

– Вперед! – закричала я в надежде, что Азра подчинится моей команде.

Но он не двинулся с места, ожидая приказа от своего хозяина. Холт в это время выкрикивал приказы всадникам у нас за спиной. Несколько из них остались охранять телеги с людьми, но сам Холт и еще пара всадников ринулись вперед, исчезнув на склоне холма.

– Да давай, трогайся уже!

Вперед выскочил Фенрир, а за ним по пятам последовали другие волки.

– Ведьминское отродье, – простонал Калдрис, сильно пришпорив коня, и Азра наконец рванулся вперед так, что я чуть не вылетела из седла. – Если ты попробуешь навредить себе, я буду шлепать тебя по заднице, пока она не покраснеет. Поняла?

Слова должны были вызвать неприятные образы, но вместо этого в голове у меня возникла картина, как он будет гладить руками мою горящую плоть, когда закончит наказание.

Как он будет разжигать жар внутри другой части меня.

Не сейчас… в другой гребаный раз.

Он застонал, как будто сумел почувствовать, в каком направлении полетели мои мысли, и прижался пахом к моим ягодицам, пока мы спускались вниз по насыпи. Из-за крутого подъема возможность выбора была у меня ограничена: либо откинуться назад, упав в его успокоительные объятия, либо рискнуть и свалиться на шею Азры.

Чем ближе мы подходили к деревянному мосту, пролегавшему через центр деревни, тем ярче становились полыхающие языки пламени. Корявые деревья тянулись к небу, словно древние существа, которые когда-то были шокирующе могущественными, но погибли после изгнания фейри из нашего мира.

Черноводье горело.

Первые всадники Дикой Охоты уже добрались до моста, и их лошади галопом пересекли его, направляясь к кострам. Всадники спрыгивали с лошадей, набирали воды в любую емкость, которую могли раздобыть, чтобы потушить пламя.

Позвоночник у меня застыл от холода зимней бури, вызванной Калдрисом. В воздухе уже летал снег, когда мы мчались в бой. Добравшись до моста, я спрыгнула с Азры, не обращая внимания на злобные ругательства Калдриса, выскользнула из его рук и приземлилась на деревянные доски. Немного пробежав вперед, я переждала шок и огляделась.

На мосту расплылось огромное красное пятно уже застывшей крови, которая, впитавшись в выгоревшее на солнце дерево, окрасила его в цвет густого вина. Заглянув за край моста, я увидела зазубренные каменные пики, которые, изгибаясь, тянулись к небу. Меня чуть не вырвало. На пики были нанизаны тела. Руки и ноги мертвецов безвольно висели над рекой, в черные воды которой стекала кровь. Глаза были обращены вверх, к равнодушным звездам.

Холт направился к охваченной пламенем хижине, от которой почти ничего не осталось, а я стала осматривать тела в надежде найти выживших. Калдрис окликнул меня по имени, вынуждая внезапно повернуться к нему. Он скакал ко мне, с лица у него летели громы и молнии. Меня ждало обещанное им наказание, но я все равно подошла к краю моста.

И там – вдали от пламени костров, вдали от эпицентра бойни – я увидела небольшое скрюченное тело, которое каким-то образом заслонило собой все остальное. Оно лежало на мосту, как будто изломанное. Я медленно шла к нему, двигаясь словно во сне, пока окружавшие меня всадники носились между рекой и пламенем, пытаясь потушить пожар, который грозил положить конец Черноводью.

Встав на колени, я схватила маленькое тело и осторожно перевернула на спину. Пустой невидящий взгляд мальчика вдвое моложе меня уставился в ночное небо, глаза уже подернулись пеленой – такой же белой, как сама луна.

Смутно, словно под водой, я слышала, как зовет меня по имени Калдрис. Его голос искажался шумом, грохотавшим у меня в ушах, наполняя мои вены чистым льдом. Внутри меня волной всколыхнулась ярость: на шее ребенка не было никакой метки фейри.

Не за что было его убивать, не было ни одной причины, по которой мальчик, которому не дали шанса стать мужчиной, лежал на улице с рассеченной мечом грудью. Метка у меня на шее словно замерла, замолчала, будто не выдержала бури эмоций внутри.

Внезапно она ожила, и тьма кровью потекла из моего тела. Еще раз мигнули звезды, а потом небеса потемнели, как будто тучи закрыли и луну, и звезды, погрузив нас в пустоту, где не было абсолютно ничего.

Где тьма была нашим единственным другом – единственным союзником, способным положить конец всем страданиям. Конец боли.

Моей кожи коснулся прохладный ветер, поцеловал меня, а потом я погрузилась в ярость. Меня переполнял гнев, угрожая поглотить, превратить в нечто, чем я никогда раньше не была.

– Эстрелла, успокойся, – прошептал Калдрис, вставая передо мной.

Он мельком взглянул на тело мальчика, а потом посмотрел на меня, и взгляд его потрясающе голубых глаз слегка оттянул меня от края бездны, ведущей в пустоту.

Вокруг бушевало пламя, выжигая все и погружая нас в кромешную тьму, накрывая мир одеялом небытия, которое накрыло и меня.

Он пристально смотрел на меня, будто пытался что-то найти, нащупать, а потом поднял руку и коснулся моей щеки. Снова вспыхнули звезды, и их искрящийся свет побежал по Черным Водам. К небу поднимался дым от охваченных огнем домов.

Пламя исчезло, погасло, как будто растворилось в воздухе.

Калдрис смотрел на меня, у него был смущенный взгляд, первый признак того, что он так же, как и я, сбит с толку и не понимает, что произошло – в кого я превратилась на несколько мгновений.

– Что же ты за создание, детка?

13

Эстрелла лежала, откинувшись спиной на стенку ванны. Голова покоилась на краю металлической емкости, а от горячей воды поднимался пар. После того как она потушила пламя, угрожавшее поглотить дома, выжившие жители Черноводья были готовы ради нее на многое и беспрекословно нагрели воды для ванны. Для нас с ней они выделили отдельную хижину и еще одну предоставили, чтобы разместить меченых.

Пламя уничтожило лишь несколько домов, остальные остались нетронутыми. Они стояли вдоль деревенской дороги, проложенной по мосту. Дома на сваях были окружены древними сучковатыми деревьями, которые вырастили фейри несколько веков назад. Потом не стало ни фейри, ни магии, которая помогала им процветать, и их стволы уродливо искривились из-за ее отсутствия.

Глаза у нее были закрыты, ресницы трепетали, касаясь щек, когда она расслабленно устроилась в теплой воде. В тот момент, когда я коснулся ее сразу же после сошедшей с неба волны тьмы, которую она притянула, ее кожа была такой холодной на ощупь, будто я погрузил руки в ледяной водопад.

Тепло воды наконец вернуло немного цвета ее бронзовой коже, а губам розоватый оттенок, который выглядел намного более естественным, чем синий, в который они окрасились, когда она тушила пожар.

В дверь хижины, которую мы делили, постучали, мне пришлось выйти наружу и оставить Эстреллу одну. После того, что с ней случилось, она перестала стесняться своей наготы передо мной, как будто такие переживания внезапно стали абсолютно неуместными.

В комнату заглянул Холт и вздохнул с облегчением, увидев голову Эстреллы на краю ванны. Ее тело с этого ракурса он увидеть не мог, но я все же захлопнул дверь с резким стуком.

– Что, черт возьми, это было? – спросил он, скрестив руки на груди.

Он был слегка не в своей тарелке, как будто то, что он увидел и испытал на расстоянии над Черноводьем, оказалось достаточным, чтобы потрясти даже его до глубины души.

– Не знаю, – признался я, оглядываясь на хижину.

– Ее гнев впитал в себя пламя прямо из воздуха. Погасил звезды на небе. Она сделала это не задумываясь. Она не может быть человеком, – сказал он, глядя на меня так, словно я спорил с ним.

Но он не видел звезд, мерцающих в ее глазах. В глубине ее темного взгляда светилась целая галактика. Маленькие, словно булавочные уколы, искорки пурпурно-золотистого света. Вечность простерлась передо мной, угрожая поглотить.