Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 35)

В этом взгляде точно не было ничего человеческого.

– Она не может не быть человеком. Каким образом она бы тогда оказалась на этой стороне Завесы? – спросил я, не смея даже подумать о единственном возможном объяснении.

Она – фейра, о которой мне известно и которая пересекла границу как раз перед тем, как создали Завесу.

– Возможно, тебе следует принять во внимание, что твоя половина и женщина, которую ты ищешь, – одно и то же лицо, – сказал Холт, глядя на дверь хижины, пока я заставлял себя встретиться с ним взглядом. – Это объясняет ее экстремальную реакцию на железо. Она реагирует так, как реагировала бы фейра, Калд.

– Она не фейра, – ответил я, чувствуя, как мой взгляд становится жестче. – И ты будешь молчать об этом. Ты понял?

– Я-то буду, – фыркнул Холт, но нервозность в его взгляде меня не успокоила. – Но это видел не только я. Это почувствовали все всадники. И все люди, которые видели это, знают, что что-то произошло, даже если не осознают, насколько это было значительно.

– С людьми я разберусь. А ты передай своим всадникам, что я отрежу язык любому, у кого возникнет хотя бы просто мысль, чтобы рассказать кому-то о том, что здесь произошло. Уцелел ли кто-нибудь из жителей Черноводья, отмеченных фейри?

Холт покачал головой. Безмолвный ответ ужасающей реальности. Я потерял счет пронзенным телам, нанизанным на каменные пики, окружающие остров, и утонувшим в черной воде, которую они называли домом.

– Ты не можешь просто так отмахнуться от этого, Калдрис. Если она то, что мы подозреваем, она… это такая сила. – Он вздохнул, недоверчиво покачав головой. – Подумай о том, что вы двое могли бы сделать, когда она примет вашу связь.

– Если она ее примет, – сказал я, стиснув зубы.

Эстрелла пока не сделала ни одного шага навстречу тому, чтобы принять нашу связь, и была так же далека от этого, как и тогда, когда мы были в бегах. Больше всего на свете она боялась, что фейри будут преследовать ее. Если она не примет ее, она окажется…

Боги.

– Она должна ее принять. И сейчас больше, чем когда-либо. Такая сила могла бы соперничать с самой Маб! А Маб не позволит ей занимать нейтральное положение. Если ты не сможешь совместить ее интересы со своими, тогда Маб, помяни мое слово, сделает все возможное, чтобы проникнуть под кожу Эстреллы и убедить, что правильным является ее путь, – сказал Холт, склонив голову вперед. – Я понимаю, что она тебе очень дорога. Знаю, что ты любишь ее, но, если это правда, она не просто человек. Она – оружие. И ты должен сделать все, чтобы стать тем, кто ею обладает.

– Она – моя половина, – сказал я, нахмурив брови, и посмотрел на человека, который был моим лучшим другом столько, сколько я себя помню.

– Я так давно живу в этом мире – дольше, чем ты можешь себе представить, – сказал он, расправляя плечи.

Он будто хотел мне напомнить, что, хоть я и бог, но редкий, бог всего лишь во втором поколении. А бесчисленное количество сидхе существовало еще до моего рождения, и Холт был из их числа.

– Не думаю, что ваша парная связь имеет такое большое значение, как тебе кажется. Уж во всяком случае не сейчас, когда мы говорим о вещах, которые могут изменить саму ткань мира.

Он покачал головой, сделал шаг назад и исчез в ночи, не сказав больше ни слова. Даже спустя несколько часов после того, как Эстрелла продемонстрировала свою силу, и после того, как всадники Дикой Охоты вывезли тела на берег для надлежащего захоронения, ночь все еще казалась темнее, чем раньше. Будто так и не смогла полностью освободиться от вечной тьмы, которую Эстрелла держала на кончиках пальцев.

Я смотрел на ночное небо, на россыпи звезд и на туманности между вечными пылающими галактиками, на то, как они мерцали все вместе, словно связанные между собой.

Сглотнув и оглянувшись на хижину за спиной, я нажал на ручку и распахнул дверь. Моя звезда так и лежала не шевелясь, голова была расслабленно запрокинута назад, а пальцы сжимали край металлической емкости. Пальцы от средних суставов до кончиков были окрашены в черный цвет, как будто она обмакнула их в краску.

Но ни одна краска не могла мерцать так, как мерцают звезды на небе.

– Так и будешь пялиться на меня? Или в конце концов все же присоединишься ко мне в этой чертовой ванне? – спросила она, поднимая голову.

Шея у нее хрустнула, когда она повернулась ко мне лицом, не открывая глаз. Как будто точно чувствовала, где я стою, погрузившись в нашу связь дальше, чем когда-либо.

Ее длинные черные ресницы затрепетали, и она открыла глаза, в которых до сих пор отражалось полуночное небо на бронзе кожи. Хоть я и скучал по зелени ее взгляда, когда она склонила голову набок и бесстрастно подняла бровь, этот ее взгляд цвета ночного неба, усыпанного звездами, не казался мне неправильным или странным.

Он ей шел, он был ее, и все же сейчас на меня смотрела вечность, хотя Эстрелла была довольно молода по меркам души.

– Я не был уверен, что тебе захочется моей компании, – сказал я, подходя ближе к ванне.

Она не шевельнулась, чтобы скрыть свою наготу, и не прикрыла обнаженные груди, которые плавными куполами возвышались над водой. Она согнула ноги, пока из воды не показались колени, и раздвинула их пошире, чтобы у меня было достаточно места втиснуть свое тело между ними.

– Такое приглашение тебя устроит, моя неожиданно рыцарская половина? – спросила она, и ее лицо осветила игривая ухмылка.

– Ты играешь с огнем, звезда моя. Стоит ли мне принимать приглашение, когда ты находишься под влиянием какой-то странной магии? Я приму, а утром ты осудишь меня за то, что я поддался искушению, – предсказал я.

Я поднес руки к черной коже и металлу, покрывавшим мою грудь, расстегнул ремни и снял доспехи с плеч. Повесив их на стул у огня, я поднял руки к завязкам на тунике и медленно развязал их. Ее темный взгляд следил за моими движениями, и монстр, скрывающийся внутри нее, практически замурлыкал от восторга.

Самодовольное выражение ее лица едва не сломило мою решимость. Мне хотелось только одного – согнуть ее над ванной и трахать до тех пор, пока она не запросит о пощаде.

– Возможно, – согласилась она, пожав плечами, как будто это не имело значения. – Но разве когда-нибудь что-то вроде моего сожаления или ненависти к самой себе останавливало тебя, когда тебе припекло?

– Лучше я не буду трахать тебя в таком состоянии, детка, – сказал я, стягивая тунику через голову.

Однако, каким бы неуместным это ни казалось утром, я действительно намеревался принять ванну вместе с ней.

К тому времени, когда она выйдет из ванны, вода уже остынет. Поэтому лучше было вымыться вместе – с практической точки зрения.

Она впилась зубами в нижнюю губу, скользя глазами по моей груди и мышцам живота, поднимая подбородок и снова опуская голову на край ванны. Она подняла руку, все еще окутанную ночной тьмой, и пассивно помахала ею, как будто для нее это не имело особого значения.

– Как скажешь, Калдрис, – сказала она, и тембр ее голоса, казалось, эхом разнесся по замкнутому пространству хижины.

Я снял штаны, не обращая внимания на то, как она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на мое обнаженное тело. Избавившись от штанов, ботинок и носков, я, не обращая внимания на голод в этом открытом глазу, подошел к краю ванны, где были ее ноги, и медленно шагнул внутрь.

– Кажется, твой член не согласен с данным тобой обетом воздержания, любовь моя, – сказала она.

Член у меня дернулся от этих ласковых слов, которыми она никогда не пользовалась, и от содержавшегося в них признания, но сердце в груди сжалось. Я жаждал услышать, как она говорит это, но не в таких обстоятельствах, когда она была под воздействием последствий собственной магии, которую применила впервые, или последствий демонстрации силы, которой многие сидхе никогда в жизни не смогут достичь.

Она раздвинула ноги еще шире, когда я опустился в ванну напротив нее, вытягивая свои ноги, чтобы обнять ими ее тело. Ванна была, слава богам, большой, так что я смог почти полностью их вытянуть. Но Эстрелла снова подняла ноги, перекинула икры через края, предоставив мне беспрепятственный обзор своего тела.

– Эстрелла, – предупредительно произнес я.

– О-о-о, ты назвал меня по имени, – сказала она, поднимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Ее полные губы изогнулись в бесстыдной ухмылке, обнажив сверкающие белые зубы.

– Ты, должно быть, злишься.

Она погрузилась с головой в воду, ее волосы намокли, а затем Эстрелла вынырнула, и волосы облепили ей плечи.

– Ты не осознаешь, что делаешь, – сказал я.

Она склонила голову набок, и на мгновение в ее чертах появилось что-то животное.

– Я точно знаю, что делаю, – ответила она, схватившись за край ванны и подтянувшись, чтобы наклониться ко мне.

Она уставилась на меня своими глубоко посаженными темными глазами, полными озорства, потом убрала одну руку с края ванны и опустила ее мне на бедро. Пальцами в темных пятнах она провела по моей коже, и мне пришлось призвать на помощь все силы, чтобы заставить свое тело не реагировать на чувственное прикосновение.

– Выходи, поиграй со мной, моя половинка, – промурлыкала она.

Эти слова были эхом того, что однажды сказал ей я, когда хотел, чтобы она показала всем, на что способна.

Где-то там моя Эстрелла ждала своего выхода, чтобы прийти в ужас от собственных действий. Она переместила блудливую руку к моему члену, коснувшись его кончиками пальцев. Я заставил себя сглотнуть и потянулся к ней, чтобы остановить. Она надула нижнюю губу и с раздраженным вздохом откинулась на спинку ванны.