Харпер Вудс – Что охотится в тени (страница 26)

Он отстранился, обдумывая свой выбор с серьезным выражением лица, затем кивнул, откинувшись спиной на спальник. Его руки лежали у меня на бедрах совершенно неподвижно, хотя я и чувствовала в них напряжение. Он хотел притянуть меня ближе и приподнять, сымитировав движения, которые сделала бы я, если бы оседлала его.

– Мое сердце принадлежит Маб, – сказал он.

И от этих слов внутри у меня все застыло. Он мог много чего сказать, но услышать такое… я точно не хотела. Подумать только, что я была влюблена в мужчину, который любит такое злобное существо. Я чувствовала себя так, что сердце у меня в груди вот-вот разорвется.

Он убрал руку с моего бедра. Взяв меня за кончики пальцев, он потянул мою руку вперед и прижал к своей груди там, где у него находилось сердце. Другую руку он положил мне на грудь там, где билось мое сердце. Точно так, как он уже делал раньше.

– Не надо, – запротестовала я, широко распахнув глаза как раз перед тем, как он хлопнул меня ладонью по груди.

Сердце у меня снова остановилось, звон в ушах заглушил все звуки, и я качнулась вперед. Тем не менее Калдрис крепче прижал мою руку к своей груди, и его губы шевелились, несмотря на гримасу на лице.

– Почувствуй, – сказал он одними губами, и я впилась кончиками пальцев ему в кожу.

Сердце у него не билось, грудь была неподвижной, если не считать того, что внутри него что-то скользило. Я наблюдала, как медленной волной движется его кожа, когда это что-то внутри вызывало рябь на его плоти.

Рот у меня открылся от удивления, но я никак не могла вдохнуть, чтобы справиться с непреодолимым чувством смерти, зависшим на краю моего сознания. Оно угрожало затянуть меня под воду, увести в Пустоту, взывающую ко мне, ожидающую меня.

Калдрис еще раз хлопнул меня по груди, снова запустив мое сердце, оттягивая меня от туманного края существования. Из места между жизнью и смертью, где ждут момента, чтобы пересечь реку.

Я отдернула руку с резким вдохом, когда в груди у него что-то тихо защелкало.

– Что это? – спросила я, и у меня в голосе прозвучали все оттенки ужаса, который я испытала.

– Одна из змей Маб, – ответил он, повернув голову и откинувшись спиной на спальник, словно у него закончились все силы. – Обвившаяся вокруг моего сердца.

– Ты имеешь в виду, что она владеет твоим сердцем в прямом смысле?

Я ударила его ладонью по груди, пытаясь встать с него. Этот гребаный придурок должен был понимать, как я это восприму. Должен был знать, что это меня сломает.

Он поднял руку к груди, потер покрасневшую кожу на месте удара и потянул меня к себе другой рукой, пока я не улеглась на нем. Перекатив меня вниз, на спину, он широко раздвинул мои бедра и улегся между ними.

Прижавшись ко мне, он почти не оставил сомнений относительно того, что он предпочтет, если ему придется сделать выбор между моим телом и моими секретами.

– А ты что подумала? Что я люблю Маб? – изумленно спросил он, и в голосе у него прозвучал смешок. – Зачем мне любить чудовище, если подо мной лежит такая красавица, моя милая половинка?

– Но был же кто-то, кого ты любил. Ты сказал, что это было довольно сложно и ты не скучал по ней. Если это была не Маб, то кто? – спросила я, глядя на него, погрузившись в его взгляд.

Он ласково улыбнулся мне, поднял руку, положил мне на щеку и посмотрел на меня с такой нежностью и тоской, что я потеряла способность дышать.

– Ты, Эстрелла. Это было сложно, потому что я не мог связаться с тобой, но я все равно скучал по тебе каждый день. Ждал того дня, когда я встречу и узнаю тебя, – сказал он.

Мое сердце снова остановилось, и никакой сверхъестественной причины для этого не было, кроме одной – своим признанием он заставил его трепетать и пропускать удары.

Пока я рассказывала ему о мужчине, который лишил меня девственности, он поэтически восхвалял… меня?

Я сглотнула, прикусив щеку изнутри, когда он усмехнулся.

– Я же сказал тебе, что это хорошо, что он уже мертв. Твой Виникулум облегчил его страдания. Если бы я мог выследить всех мужчин, которые касались тебя в прошлых жизнях, и покончить с ними навсегда, я бы так и сделал.

– Если ты не позволишь мне ответить тем же женщинам, с которыми был ты, пока я находилась в ловушке этого бесконечного цикла перевоплощений, это вряд ли покажется справедливым, – сказала я, отворачиваясь, чтобы попытаться понять реальность того, что он сказал.

Что заставил меня почувствовать.

Но он, похоже, не собирался останавливаться и хотел продолжать потрясать мой мир и переворачивать его. Он усмехнулся, наклоняясь вперед, чтобы, поддразнивая меня, коснуться моих губ своими.

– Этот список будет милосердно коротким, звезда моя. Потому что с того момента, как ты достигла совершеннолетия в своей первой жизни и между нами установилась связь, у меня не было никого.

Я сделала паузу, пытаясь не думать о звоне в ушах.

– Что? – глупо спросила я, моргая, в изумлении повернувшись к нему лицом.

– Чтобы ты не попыталась обвинить меня, что я исказил свои слова, я буду предельно ясен. Я не целовался ни с одной женщиной. Я ни к кому не прикасался, не трахался и не позволял никому прикасаться ко мне подобным образом с того самого момента, как узнал, что ты существуешь. Я бы никогда не проявил такое неуважение к своей половине, которую считаю равной себе, – сказал он, проводя своим носом по моему. – Я не был невинен за столетия до твоего создания, но я бы ждал тебя еще десяток веков.

– Значит, до той ночи, когда мы были в источнике, под звездами, у тебя не было секса…

– Более трехсот лет, – признался он, усаживаясь подо мной.

Его живот изогнулся от движения, и лицо оказалось прямо перед моим. Оно было абсолютно искренним, и даже в его выражении ничего не скрывалось. Сейчас он хотел, чтобы я увидела правду, чтобы поверила ему.

– Неужели все фейри подавляют свои… – я замолчала, обдумывая слова, чтобы правильно передать то, что хотела сказать, – порывы, если их половина находится с другой стороны Завесы?

– Не все, но некоторые, я уверен. Трудно убедить себя быть верным своей половинке, когда знаешь, что где-то там она ведет других мужчин в свою постель. Были времена, когда я хотел наказать тебя за это, – признался он, сжимая мою щеку. – Но я не мог, потому что знал, что это будет несправедливо по отношению к тебе. Ты же обо мне не знала, но я тебя знал лучше, чем себя.

– Я не знаю, что на это сказать, – призналась я, вздыхая и глядя ему в глаза.

Никогда бы не подумала, что он так долго хранил целомудрие. Он оставался верным мне, хотя я при этом не могла быть с ним: мужчина, которого я даже не знала, ждал меня так долго.

У меня в сознании вспыхнуло воспоминание о его изображении: он, сидящий у скалы, и две человеческие женщины, преклонившие колени у его ног, – он мог бы получить все что угодно, если бы захотел. За всю свою жизнь я не встретила ни одного мужчины, который был бы способен на такое ради меня, и это дорогого стоило.

– Тебе не надо ничего говорить. Я поступил так, потому что просто не вынес бы прикосновение другой женщины к своей коже, – сказал он, наклоняясь вперед, чтобы с нежностью прикусить кончик моего носа. – А теперь расскажи мне о лиловике.

Я остолбенела, глядя на него в изумлении, нисколько не сомневаясь, что он выберет физическую близость, которой он так жаждал.

– Что?

– Ты сказала, что, если я расскажу тебе, какую власть имеет надо мной Маб, ты расскажешь мне, почему не переносишь вкус лиловики, – объяснил он, потянувшись вперед, чтобы заправить прядь волос мне за ухо.

Он фыркнул, когда понял, что я ожидала, что он выберет мое тело, а не секрет.

– Я всегда выберу тебя, мин астерен, – произнес он, нахмурив брови, и посмотрел на меня взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на смущение. – Твое тело – это просто упаковка, которая дает второй половине моей души временное пристанище. Став твоей половиной, я, можно сказать, вышел из строя, если ты еще этого не знаешь.

– Думаю, мне следовало это знать, – вырвалось у меня хриплым шепотом, хотя я и не хотела произносить эти слова вслух.

Калдрис широко мне улыбнулся, и его улыбка засветилась в окружающей нас тьме. В закрытой палатке не было видно ни луны, ни звезд, которые могли бы дать хоть немного света ночью. Я не была уверена, что была способна так хорошо видеть в темноте.

По крайней мере, когда была человеком.

– Лорд Байрон любил усадить меня к себе на колени и кормить этими ягодами, пока обрабатывал мне раны на руках, полученные во время сбора урожая, – сказала я просто, наблюдая, как взгляд Калдриса упал на тонкие белые шрамы на тыльной стороне ладони.

– А сколько тебе было лет, когда лорд Байрон начал этим заниматься? – спросил он.

Голос у него стал очень низким, его звучание теперь даже отдаленно не походило на голос человека. Он стал глубоким, словно его божественная сила проходила через горло и накрывала собой воздух.

– Семь, – вздохнула я, наблюдая, как он в изумлении поднял голову. – Когда я стала старше, он заставлял меня кормить его ими, пока он… – Я сделала паузу, не в силах подобрать слова, чтобы описать те ужасы, через которые мне пришлось пройти, как только я достигла совершеннолетия.

– Он что? – спросил Калдрис, прищурившись, глядя прямо мне в лицо.

Его голос окутывал меня пеленой, вызывая мурашки на коже, когда я почувствовала, что мое признание может нести в себе опасность.