Харитон Мамбурин – Вера в ствол (страница 27)
— Домой хочу… — поделилась с нами Юки, — Я вспотевшая и воняю.
— Это хорошо, — серьезно кивнул я, — Оборотень сразу тебя заметит.
— Не пугай девочку! — обняла Хатсбург напрягшуюся японку, — Всё будет нормально!
Кажется, наш вампир только что чуть не перекрестился от этого звука. Подняв голову, я увидел двух воронов, сидящих на очень тоненьких веточках дерева.
— Кажется, они у меня бесконечные.
Марий без особого труда смог договориться с Цурье, целиком и полностью слив ему тему с румынским графом. Они, покумекав втроем с Алебастром, сделали так, что мы к этому цирку перестали иметь хоть какое-то отношение, сделав обнаружение Ди Вайна и его груза чистой операцией самого рыцаря. Фотографии? Он их получил от агента на борту, когда корабль был уже вне пределов юрисдикции Басолана. Громкое дело, неожиданный ход, шанс на восстановление статуса старшего рыцаря для Цурье и, самое главное, понимание Марко, что мы под него не копаем, а просто живём свою трудную жизнь, в которой случаются случайности.
— Разумеется, он что-то заподозрил, — делился с нами довольный молодой лидер, только что провернувший весьма неплохую политическую комбинацию, — Но плевать. Главное, что мы свалили с этой темы, утащив с собой заслуженное вознаграждение!
— Которое запаримся реализовывать, — неожиданно хмуро и здраво заявила Эрика, — Вам не кажется, что банчить древними японскими монетами, привлекая внимание итальянцев, не стоит?
— Подойдем к этому вопросу осторожно, торопиться некуда, немного денег у нас есть. Алебастр узнает, как их можно реализовать, — пожал плечами чересчур довольный барон, — Сейчас давайте сосредоточимся на главном. Нам предстоит узнать, как Норма отреагирует на Юки.
— Может, тогда я на квартире переночую…? — робко попросила кицуне, явно морально не готовая к встрече с оборотнем.
— Не малодушничай, мы присмотрим. Просто не удирай от неё как от Петра, желающего твои трусы.
А Хатсбург — успокаивать. Правда, это у неё обычно получается чуть хуже, чем догонять… у пингвинов. Зато она неплохо дерётся в замкнутом пространстве машины.
Шутки шутками, но уставшие, поработавшие, перенервничавшие и невыспавшиеся мы всё равно смогли как-то собраться, чтобы обезопасить возможные осложнения, ждущие нас дома. Они предполагались только с одной стороны, так как Алебастр выполнил все свои предварительные угрозы, чуть ли не влюбившись в новоназванную Норму. По его мнению, которым он очень охотно поделился с нами по телефону, девушка-оборотень была «образцовым человеком», лучшим на свете, просто замечательным. Она радовалась при виде альва, не разговаривала с альвом, выполняла все распоряжения альва…
— Всё понятно, ты у нас подземный Гитлер, — решительно кивнул Гритт, выслушав спич по смартфону, — Тебе нужны рабы. Ладно, обвяжи ей вокруг пояса веревку покрепче, но не фиксируй. Просто будешь контролировать второй конец, оттащишь, если начнется трансформация. Спрятаться успеешь.
Чем дальше в лес, тем лучше себя показывает наш командир. Хотя, тут нужно подумать. Какой здравомыслящий человек остановит машину возле вечернего кабака, чтобы дать всей команде освежиться пивом, особенно неким нервничающим белобрысым японкам? Ясно же, что решение очень здравое, но…
— Это всё твоё плохое влияние! — высказалась довольная брюнетка, плюхаясь назад на сиденье и хозяйски придвигая к себе поплывшую Широсаки.
Ну да, во всем виноват Красовский, а тридцать килограммов золота, что у нас в двух затасканных сумках — это лишь награды судьбы за невероятную святость окружающих.
///
Юки сильно нервничала, но, после того как влила в себя три кружки пива, гипотетическая опасность, угрожающая ей дома, сбавила обороты и перестала давить на сознание. Всё-таки, девушка же не одна в этом жестоком мире? Никто не даст ей навредить? Так-то да, но вот что делать с желанием подружиться с этой самой… Нормой? А вдруг не получится? Вопрос куда серьезнее, чем мог бы показаться. Всё-таки, у их команды нет времени и сил решать все проблемы… вежливо и гуманно.
Широсаки не была настолько наивной дурочкой, как могла показаться со стороны. Её глаза, уши и мозги работали прекрасно. Понять, что они устроили с итальянцами просто ради того, чтобы улизнуть с Армэном поднимать груз, не стоило никакого труда. Это было опасно, очень опасно и рискованно. Но она же промолчала? Она им доверяет? Да. Как и сейчас.
С этими мыслями кицуне робко просочилась в родную обитель, инстинктивно прячась за спиной старшего и готовясь, в случае чего, пуститься наутёк. Смелость, пиво и рациональные мысли тут же покинули её голову, стоило только ноздрям захватить немного изменившегося воздуха. Приятный, слегка мускусный, аромат, наполнивший холл, легко улавливался чутким носом лисы.
Оборотень.
Все перевертыши, любые их разновидности, не переваривают кицуне. Доктор, занимавшаяся Широсаки, рассказала ей об этом в подробностях. Речь не шла о зашкаливающем уровне ненависти, какую проявил тот парень на знакомстве её с командой, но, тем не менее, отчетливая инстинктивная неприязнь к лисам всегда демонстрировалась перевертышами изначально. Этот шаблон менялся, агрессию можно было сдержать, но далеко не во всех случаях. Оборотни, чересчур привыкшие полагаться на своё звериное начало, предпочитали открыть охоту на кицуне, чей запах въелся им в ноздри. В самых запущенных случаях, это не давало им покоя, пока на их клыках не оказывалась кровь японских лис.
С чем это было связано, никто не знал. Сами кицуне верили в то, что приземленные тварные создания чуют в них небесное или демоническое начало, от того и ненавидят сущности, стоящие выше них. Юки подобную точку зрения не понимала, так как являлась насквозь земным существом, лишенным хоть каких-то чудесных способностей. Ну, за исключением того, что кушала много, а поправлялась плохо.
Они все замерли на месте, войдя в холл. Парни заняли позиции на флангах, Эрика выступила вперед, а Юки, прилипнув уже к её спине, опасливо пялилась в полутьму… из которой вскоре появилась высокая стройная фигура в маечке и шортиках, мелко перебирающая ногами. Незнакомка, как её называл Петр, или Норма, как окрестил уже Марий, была очень красивой и смуглой, а на её лице кицуне обнаружила добрую, радостную и приветливую улыбку, направленную на каждого из вошедших, даже на неё. Это определенно была очень хорошая девушка, с которой Широсаки остро захотела подружиться.
И раньше хотела, но сейчас…
— Ррр… — проворчала с удивленным видом резко остановившаяся оборотень, уставясь на тут же сжавшуюся кицуне. Её верхняя губа задралась, обнажая зубы, а сама высокая тонкая фигура начала горбиться. Выражение милого лица стало недобрым. Атмосфера резко изменилась, настолько, что даже Соня, неторопливо шествующая за прибежавшей оборотнем, остановилась как вкопанная.
— Ну, началось… — выдохнула Эрика, напрягаясь, — Она должна была привыкнуть к запаху!
— Она привыкла! — донесся откуда-то из глубин дома голос альва, — Видимо, тут другое…
— РРР… — еще увереннее прорычала смуглянка. Её лицо, тем не менее, было не злым, а напряженным и недоумевающим одновременно. Кицуне, хоть ей и было страшно, сразу поняла, что Норма не злится конкретно на неё, а испытывает раздражение, смысла которого не понимает.
Прошла минута напряженного ожидания.
— Другое-не-другое, — неожиданно проворчал снявший очки Петр, шагая вперед, прямо к оборотню, — Надоело. Вы что, не видите, что она так и будет стоять, пока Юки её не спровоцирует? Норма не умеет делать выводы. Тут по-другому надо.
Не успела смуглянка и моргнуть, как русский, усевшись на пол по-турецки, сдёрнул смуглую девушку себе на колени, плотно усаживая и фиксируя рукой за талию. Второй он принялся гладить её по голове, прямо как собаку, интенсивно и властно. Широсаки, как и Эрика, выпучили глаза, глядя на такое зрелище, а Марий, устало выдохнув, закатил глаза. Смуглянка сначала попыталась перевести внимание на гладящего её человека, но затем снова вспомнила про Юки и… ничего не сделала, просто повернула голову, скаля зубы. Русский продолжал невозмутимо наглаживать красивую девушку.
— Марий, Эрика, Соня, — пробормотал он, — Вы лишние на этом празднике. Кыш-кыш. Мы тут сами разберемся! Юки — стой, где стоишь.
Его послушались, бросая одинокую несчастную Широсаки стоять перед сидящим Красовским, замыслившим и выполняющим нечто странное. А тот действовал вполне себе уверенно, знай наглаживал красотку по голове, периодически слабо шлепая по щеке и требуя, чтобы она смотрела на него. Та слушалась с каждой минутой всё охотнее и охотнее, пока Петр сосредоточенно продолжал делать своё черное дело. Впрочем, вскоре оно стало еще чернее.
— Сделай шаг вперед, — скомандовал он лишь чуть-чуть осмелевшей японке, которая уже внутренним чутьем поняла, что даже если и случись чего, оборотню от массивного русского не вырваться совсем уж просто.
Юки сделала. Норма зарычала. Глажка продолжилась, причем, управляющий происходящим здоровяк, ничуть не чинясь, то и дело брал оборотня за затылок, прикладывая носом к собственной шее. Весьма потной и натруженной прошедшим днем и поездкой. От такого обращения волчица начинала чихать, но продолжала смирно сидеть на коленях у русского.