Харитон Мамбурин – Поцелуй скуки (страница 39)
Дальше путь мы продолжили в тишине и покое, охраняемые со всех сторон. Путь этот окончился в покоях, которые бы вызвали у Шпильки приступ тотальной агорафобии, потому, как только одна приемная зала, в которую нас пропустили уже только вдвоем, была размером со всю Малиновую улицу, вместе с домами. Здесь можно было заниматься пробежками, а если отодвинуть невероятно роскошную мебель от стен, а также статуи и канделябры — то даже устроить марафон.
— Сейчас к нам попробуют пробиться Великие Кланы… — сухо обронил Советник, принявшись заказывать у сгустившейся неподалеку капли водяного элементаля какие-то напитки с закусками.
Для вечных повелителей Срединных миров информация — это власть, жизнь, смысл. Вечная Игра, в которой сотни тысяч эльфов, населяющих Силаказон, дышат, засыпают и просыпаются. Тончайшие намеки, хитрейшие многосотходовые интриги, союзы и их предательства, рассыпающиеся задолго до того, как увидят свет — остроухие были оторваны от реальности куда сильнее, чем им казалось. Именно поэтому Срединные миры жили достаточно свободно. Эльфы, утонченные донельзя и занятые сами собой, не замечали грязных примитивных животных, чьей задачей было лишь изобретать различные забавы… либо служить ими.
— Я не понимаю, — талантливо сыграл я ушибленного на голову эльфенка.
— Тебе и незачем. Не отходи от меня.
Чуть позже я понял, что он имел в виду.
Нам дали несколько часов относительного покоя, за которые я даже вздремнул, а потом началась натуральная осада местными жителями такого класса, что даже элитные цельнометаллические гвардейцы, стоящие на страже нашего отдыха, ничего не могли сделать. Эльфы, куда менее ярко и дорого разодетые, входили в эти чертоги, игнорируя сардонические замечания Адамаса о том, что он не рассылал приглашений. Они изящно садились на диваны и софы, они требовали напитки у элементалей, они плели кружева изящных речей, от которых улыбка на лице зомби вскоре начала казаться каменной даже мне.
Наблюдая за этой вакханалией вымогательства, ничем не отличающейся от криков той толпы, что осаждала нас на пути к этим покоям, я понимал, что всё моё негативное мнение по поводу эльфов можно спокойно умножать на десять. Эти существа не просто стагнировали всей расой, они даже сейчас не могли признать случившуюся катастрофу. Она, в виде стоящих у их миров демонов Иерихона, была настолько далека от жизни, в которую были погружены эти вечные идиоты, что они, обращаясь к Советнику, то и дело меняли темы на совершенно далекие от того, что происходит здесь и сейчас.
— Я сделаю объявление на Форуме, Зарканоил. Там и только там. У меня есть послание, которое должны услышать все, — выслушав очередного «гостя», изрек Адамас.
— С тобой что-то сделали, старый друг? — мило улыбнулся ему собеседник, — Если я выйду отсюда ни с чем, дни твоего клана будут сочтены. Видишь? Ты вынудил меня до предельной, немыслимой грубости. Я так откровенен не был с Эпохи Ломаного Копья. Как ты мог так поступить с нами? Со мной?
— То, что мы вам сообщим, важнее клана Черного Зернолиста, даже для меня.
— Ты… отрекаешься?
— Я разочарован, — Адамас изящно откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу, — Всё наше существование сейчас висит на волоске. Мы с Мэрвином единственные, кто можем хотя бы объяснить всей расе, от чего зависит крепость этого волоска, а вы…
— Ты не набьешь цены более, чем набил уже, Адамас, мой друг. И не потеряешь более, чем если я уйду отсюда ни с чем, — вновь легко улыбнулся эльф, — Но я не уйду. Я не буду с тобой сражаться, но сил забрать твоего милого спутника у меня… хватит.…итак?
— Возможно, — покрытый черными шрамами Советник остался невозмутим, — Но вот времени снять с него мои заклятия у вас уйдет куда больше. Великий Форум начнется раньше, а юный Мэрвин нам нужен отнюдь не из-за своих знаний. Его таланты совершенно в иной плоскости.
— В какой же? — «гость» расщедрился на еще одну улыбку.
— В Матери-Магии, — скупо ему ответил Адамас, — И об этом знают многие. Достаточно многие, чтобы ты, Зарканоил, не посмел тронуть его и граном своих талантов.
— Как же ты меня искушаешь, старый друг, — притворно опечалился эльф, — о, как же ты меня искушаешь…
— Как же ты мне надоел, паршивая остроухая мартышка! — не выдержал я, вставая с места и скользящим шагом оказываясь вплотную к идиоту.
Разумеется, идиот был невероятно крутым магом, защищенным невероятно сложными чарами, с многотысячелетним опытом и всем таким. Но даже такие личности не ожидают, что им в морду прилетит раскрытым гримуаром Сарката, штукой очень и очень защищенной магией куда более высокого порядка чем «полевые» защитные чары эльфийских царедворцев. А следом, после того как рожа эльфа с окровавленным носом и совершенно безумными от шока глазами вновь покажется на свет, прилетит уже лезвие Деварона.
Советник молча смотрел, как я несу отсеченную голову его «старого друга» к дверям, а затем, раскрыв их, пинком выкидываю остроухую тыкву прямо в коридор. Заговорил он только тогда, когда я сел обратно:
— Внезапно.
— Он бы не отстал, — пожал я плечами, — А так, может поймут намек, что дело-то у нас серьезное?
— Намек? — зомби самым неожиданным образом улыбнулся, — Это назовут Эпохой Сокрушения, «Мэрвин». Или даже Отрубленной Головы. Теперь мне придётся выйти туда и… дать объяснение
— Значит, я хотя бы смогу покурить в тишине.
Как только дохлый эльф скрылся за дверью, я тут же вцепился себе в грудь рукой, едва удерживаясь от того, чтобы не выпустить когти. Боль внутри была совершенно невыносимой. Видимо, девчонки всё-таки начали… не ожидал, что это будет
К счастью, у меня был преподаватель, научивший удивительно многому за тот небольшой срок, который у него был. Йаг Таг Каббази, культиватор расы саппоро, весьма умудренный алхимик, был совсем не той личностью, которая щадит настоящих учеников. Пределы, до которых он шутя доводил меня, раздвигали горизонты обоих, пусть и совсем в неласковой манере. Старый жаб не строил и не пестовал, он ломал, придавая нужную форму, а потом позволял неофиту заживить раны, иногда и с помощью своих эликсиров. Он ломал, ломал и ломал, уча не только восстанавливаться, но и принимать свою новую форму. Через боль, через агонию, через преодоление того, чего нельзя преодолеть самому, но можно с чужой помощью.
Сейчас только его наука помогала мне не утратить связь с реальностью. Нечто под моей одеждой, проникающее тонкими длинными иглами до моих нервов, пыталось погасить одну агонию другой, пошлой и телесной, совершенно не справляясь, но мне хотелось его погладить за старания. Это хоть немного отвлекало.
Еще отвлекали мысли.
Многие мечтают стать спасителями, заработать признание масс и элит. Не получить на халяву, а вырвать с собственной плотью и кровью, своей жертвой. Чтобы потом, гордясь шрамами, осознавать, что их жизнь не прошла бесцельно на полотне истории. Что они что-то значили, чего-то стоили, кого-то защитили и сохранили. Пусть, в частности, все представители разумных редкостные мудаки, но есть же дети? А дети, в первую очередь, это надежда. На то, что из них, из этих детей, вырастет кто-то лучший, чем мы. Поэтому спасение — очень даже светлая мечта.
…но мы не в сказке, а если и в ней, то в очень страшной. Сердце мира захвачено величайшим некромантом во главе страшного по своей сути и возможностям воинства. Против тандема чудовищной магии и вампирических боевых качеств эльфы попросту спасуют, особенно в «узких горлышках» порталов. Про демонов я молчу, расчет Сарката безупречен, а Верхний мир, сколько бы надежд на него не возлагали эльфы, даже не почешется. Его, этот мир, можно купить альтернативой точно также, как были куплены драконы.
Та афера, когда Меч Карающий и Разящий был похищен, а меня отправили за полуангелом, отправившимся убивать Гитлера, и был началом возвращения Мироубийцы. Ангел растратил разряд меча, а затем и подох, Саркат вернулся почти сразу, как только один из вампиров в очередной раз звезданул его артефактом. Затем он затаился как-то в Нижнем мире, поддерживая постоянную связь с вампирами через Вестника, существо, с которого ни у кого нет спроса. Шансы, что именно Сейлайзер Ерманкиил свёл собственную дочь с ума, вынудил гениальную, но очень замкнутую волшебницу изыскивать способ обратить отца назад, к жизни, создавая всё более мощную и мощную магию, крайне велики. Всё-таки, Вестник был вампиром, полностью преданным Королю.
Нет, уже не Королю. Каину. Вот какое имя оказалось у моего повелителя, созданного Саркатом.
И теперь… место в истории, где я не становлюсь героем, совершенно. Знаете почему, дамы и господа? Потому я, Конрад Арвистер, слабейший вампир. Бабник, похабник, джентльмен, может быть, с огромной натяжкой, даже детектив, но не более того. В этом дворце-горе, в Силаказоне, я слабейшее существо. Вся моя роль лишь в том, чтобы выйти на песок Великого Форума, а затем сыграть свою роль, определенную мне Мироубийцей. Почему?
Да оглянитесь вокруг. Разве он не прав? Разве такие существа могут что-то решать? Нет, они, утопая в своих иллюзиях, вполне могут захватить в бездну и все Миры. Верхний мир не даст? Возможно, но как? Запрёт этих эпикурейцев, позволив им вариться в собственном соку? А чем это тогда отличается от нынешней ситуации?