Харитон Мамбурин – Поцелуй скуки (страница 17)
— Текст ты видела, а с продюсером разговаривала, умная такая⁈
— Это с тем фиолетовым и рогатым, который еще и лысый? Занудный дядька, мне показался. Он тебя выть заставил⁈
— Ой всё, ешь молча!
Я слушал эти полудетские разборки, улыбался и украдкой щекотал мышиный хвост, который украдкой пытался пощекотать Грегора. Оппенгеймер и Хуммельсдорф урчали, поглаживая мои ноги своими мохнатыми тушками, так что у нас царила полнейшая идиллия. Мирный семейный праздник, такой, каким он должен быть.
Ровно до момента поздней ночи, когда я, разогнав всех по койкам, сам тоже улегся вздремнуть, но вместо этого тут же получил совершенно голое девичье тело, нахально втиснувшееся под моё одеяло.
— Поневоле скажешь спасибо собственной нервной системе и тактильной памяти… — вздохнул я, закатывая глаза к потолку и кладя руку на женскую макушку, — Что это у нас тут?
Макушка тут же полезла выше, но не за поцелуем, как я справедливо опасался, а к уху.
— Ты проник сюда моим именем, Конрад. Проник в Ад, — дыхание Виолики почти обожгло моё несчастное ухо, — Просто чтобы побыть с нами? Не верю…
— Ну что тут поделаешь… — тихо пробурчал я, размышляя, выгонять ли вторженку (или нехай с ним, спит тут?), — Не верь.
— Даже не оправдываешься, — угроза ожога начала увеличиваться, — Не юлишь. Может, сказал правду? А может… ты специально нас сюда засунул?
Какая догадливая.
— Я? Серьезно? — хмыкнул я, приобнимая подавшуюся вперед девушку за плечо, — Я договорился с гномскими корпорациями, подговорил Дьявола, нашел способ создать гибридный контракт, а потом мало того, что подписал его рукой Алисы, так еще и подтолкнул вашего гостеприимного хозяина к тому, что он стащил заодно и тебя…?
— Ты мог… — одержимая не раздумывала ни секунды, — О тебе ходят слухи, что ты можешь всё. Самый слабый вампир, который всегда выходит сухим из воды. Тот, у кого нет врагов.
— Так меня называют? — я погладил взлохмаченные фиолетовые волосы девушки.
— Нет, — шепнула она в ответ, — Тебя никак никто не называет. Просто Конрад. Просто Арвистер.
— А я всегда мечтал о прозвище… Или о дурной славе… — вздохнул я, резко и плавно вставая с кровати, — Ну, раз уж так получилось, то признаюсь. Да, я сюда пришёл не просто так.
Эх, хотел же с утра. Ну почему все вокруг такие умные, хоть дипломы выдавай? Нашли о ком слухи слушать, о дружище Конраде. Фу такими быть.
— Я так и знала! — она села в кровати, выпучившись на меня, шарящегося под одним из кресел, победным взглядом, — Ты что-то оставил и явился забрать!
— Нет, — достав из-под кресла сундучок, я поставил его перед Виоликой, раскрыв. Внутри ничего не было.
— Я пришёл к
И, прежде чем Радиган успела издать хоть какой-то звук, я запустил свою пятерню с отросшими черными когтями прямо себе в грудную клетку, разрывая кожу, мышцы, ребра.
Хватая собственное сердце.
Глава 8
Теснота миров
— Конрад…
Положив ладони мне на лацканы плаща, Малиция почти нежно повела ими вниз, но почти сразу же перевела ласку в захват, схватив меня за грудки и метнув на тот же многострадальный диван в своем кабинете.
— Ты был мне нужен, — сообщила эта женщина, приближаясь ко мне, валяющемуся чуть ли не в той же позе, что и раньше, — Я тебя искала. Но не нашла.
— У меня были дела! — сообщил я, быстро переворачиваясь в куда более пристойную позицию.
— Дела… — задумчиво проговорила прекрасная эльфийка, одетая только в черное (и очень узкое!) нижнее белье. Она постучала себя длинным черным ногтем по подбородку, — Дела, после которых ты пахнешь серой и болью, вампир.
Удар женской ступней в грудь вжимает меня в диван.
— Дела, после которых у тебя повреждена душа. Дела, которые делаются не в Срединных мирах, пустой король. Ты будишь во мне… любопытство, — поясняет мне женщина тоном, который бы вынудил любого члена Совета мгновенно поседеть. Везде.
— Некоторые твои поступки, дорогая, тоже вызывают вопросы, — пожал плечами я, — За что ты так обошлась с Квантрой?
Малиция великолепна. Она это прекрасно знает, являясь единственной эльфийкой, пребывающей в фертильном настроении каждую секунду своей жизни, вместо пяти-шести часов за тысячелетие. Это её небольшая тайна, о которой догадываются все, но знают точно лишь единицы.
Еди-ни-ца. Ну, то есть пока я один. Иногда появляется кто-то другой, но Малиция… вы же знаете этих вечных безумных эльфийских волшебниц? Она не оставляет живых свидетелей их тайн.
Тем не менее, она — великолепна. Дело не в теле, не в том, как она двигается и что говорит. Даже не в том, что она может, а совершенно в особенном «другом». Сексуальностью, безумием и мощью ты не соберешь верную армию поклонников и агентов, неустанно трудящихся на благо Черно-Белой Королевы… но ты купишь их с потрохами другим — свободой. Сладкой-сладкой свободой.
Малиция хочет подойти. Хочет усесться верхом на мои колени. Хочет положить свои длинные, белые и изящные руки на мои плечи. Хочет увидеть мои глаза. Она это проделывает незамедлительно. Импульсы, мелкие, ничего не значащие в общей картине, смехотворно ничтожные на фоне веков и тысячелетий.
Она
— А кто спрашивает, Конрад?
— Тот, кому нужно знать эту историю… сейчас, — мягко улыбаюсь я в нависшее надо мной бесстрастное лицо, — Был бы я кем-либо иным, то уже знал бы её.
— Действительно, — милостиво кивают мне, а затем прищуриваются, вспоминая. Я не мешаю, борясь с желанием положить ладони на эти дивные бедра, распахнутые прямо у меня на коленях. Вскоре, голос сверху начинает вещать, — Она… это несуразное создание, решила, что может пошутить над моими слугами. Я решила, что она… не соответствует занимаемому положению. Квантра Джаггерджек была низведена туда, где она может так шутить столько… сколько захочет. Так долго, как только сможет. Только и всего.
Простые слова, за которыми пряталась чудовищная власть. Наверное, Малиции проще было бы захватить целиком какой-нибудь заштатный мир, чем «низвести» одну полукровку туда, куда ей восхотелось, но зачем этой прекрасной женщине какой-то мир? Она свободна.
— Мне нужно её найти, Малиция. Тебе тоже нужно её найти, раз она покинула своё место. Но ты не нашла. Я могу найти её. Сначала для себя, потом для тебя. Могу даже вернуть. Но мне нужно…
Опасное предложение, полное допущений и инсинуаций. Чуть ли не обвинений. Но как иначе?
— Договорились, — коротко и резко соглашается женщина, — Но потом. Сейчас мы с тобой идём в книгу, Конрад. Вместе. Я хотела пойти вчера, но тебя не было. Нигде. Я искала.
— Тогда слезь с меня, пока я не порвал эту пародию на одежду! — облегченно грублю я.
— Лжец, — моё горло тут же берут в захват, — Ты не чувствуешь желания. Тебе
О да, мне больно.
— Я? Лжец? — бледная усмешка и вызов, достаточные, чтобы заинтриговать начавшую возмущаться женщину. Она склоняется ко мне еще ниже, вплотную, пристально всматриваясь через глаза туда, где у смертных расположена душа.
— Не солгал, — констатируют
За этим следует чрезвычайно страстный поцелуй, но, когда он должен получить продолжение, моё бренное тело покидают быстро и решительно.
— В книгу!!
Гримуар, книга мертвых, дурацкий справочник, написанный после тысяча девятьсот пятидесятого года по времени Нижнего мира. Моё наследство от ведьмы, оказавшейся чересчур хитрой на свою беду. Жалкий лабораторный журнал и ловушка разумов, в которой сейчас томилась всего одна пленница.
Дианель Ерманкиил. Эльфийка. Прекрасная хрупкая блондинка. Моя учительница. Моя первая любовь. Моя подруга. Моя библиотекарь. Дочь Вестника Короля Вампиров. Создательница Матери-Магии.Ко всем этим титулам можно добавить еще один.
Та-Кто-До-Судорог-Боится-Черно-Белую-Королеву.
— О-п-п-я-т-ть т-ты…! — шепчет появившаяся в зеленоватом тумане блондинка при виде другой блондинки, уверенной, царственной, почти обнаженной. Затем замечают меня.
— Конрад!!
Да, я убил её, позволил ангелу вырвать душу её отца из тела, отправив на муки очищения, но, тем не менее, сейчас белокурая головка эльфийки пытается зарыться мне подмышку, а её руки скребут по моей спине, пытаясь вжать дрожащее тело в моё. Шестисотлетняя девушка с разумом архимага пребывает в полнейшем ужасе.
Малиция.
— Молчи, ребенок, — недовольно бурчит высокая женщина, продолжая свои операции с пространством, — А то я тебя сотру. Конрад, если не хочешь её потерять, то заткни ей рот. Чем угодно. У тебя, кажется, недавно было что-то подходящих размеров.
Архивариусу плевать на Дианель, видимо, она получила от неё всю информацию в прошлый раз, а теперь считает ожившие воспоминания маленькой библиотекарши лишь помехой. Теперь её интересует книга. Очень сильно интересует. Настолько, что приревновавшая меня к семьдесят лет назад как случившейся интрижке, Малиция готова простить свальный грех прямо при ней. Лишь бы не отвлекали.
— Она не причинит тебе вреда, — тихо говорю я в острое ухо, обнимая девушку, — Просто не будем ей мешать. Постоим тихо.
Малиция похожа на ищейку, предельно собранную, сконцентрировавшуюся, собравшую все свои мысли в один, направленный на поиск, поток. Под её пальцами сплетаются и расплетаются заклинания, которые мне сложно даже представить. Я уверен, что вся магия гримуара не представляет для Архивариуса ни малейших затруднений, она ей известна, но ищет она нечто совершенно другое.