Харитон Мамбурин – Поцелуй скуки (страница 16)
— Свободная душа!! — заорала чертова обезьяна, тут же припуская ко мне со всех четырех лап, — Моя!!!
— Идиот… — вздохнул я, резко перечеркивая вытянутым когтем воздух перед собой и отскакивая назад.
Огромное существо, состоящее из инфернальной энергии без признаков мозга, с шумом и топотом налетело на след, оставленный материальным оружием, напитанным волей причинения ущерба и… попросту лопнуло, перестав существовать. Моментальный контракт оказался исполнен.
— Главное душа, главное душа… на тело надо смотреть, тупица! — наставил я уже совершенно не существующего демона, продолжая свой путь. Душа в теле способна за себя постоять еще как!
Можно оговориться, что не-Блюстителя сюда бы без сопровождения не отправили бы. И за него пришлось бы платить.
Дом, родной дом. Он никак не изменился за те дни, что меня не было. Да, слева не было дома Йага Тага Каббази, моего сенсея, а справа не стоял «Отвернувшийся слон», но это была кривая пародия на Малиновую, а мой дом, как и я сам, был сугубо материальным объектом. К нему я и подкрался, вовсе не собираясь пошло стучать в собственную дверь. Зачем? Это моя дверь, мой косяк, стены тоже мои, взбираться по ним я умею, секретный пусть обхода сигнализации на окне собственной спальни тоже целиком мой. Не мой лишь огромный демонический знак, висящий в небе и демонстрирующий всему городу Приглашение, но, куда деваться? Небо, красно-черное, с отвратительно клубящимися тучами, оно тоже не моё.
— Кто лежал в моей кровати? — недовольно бурчу я, понимая, что лежали все. Валялись, засранки, может быть, даже нюхали… подушку. Иначе и быть не может, я всегда аккуратно заправляю свою прекрасную кровать! Но нет, все измято, как будто тут табор танцевал!
Любимый фиолетовый халат нежно обнимает мое соскучившееся по нему тело. Чертыхаясь, достаю из-под кровати забитые кем-то туда тапочки. В этот момент скрипит дверь, открываясь. На пороге комнаты стоит толстый лабрадор по имени Лэсси. Не знаю, что с этой собакой, но наши общие попытки заставить её похудеть встретили полный провал. Зато она невозмутима и надежна как швейцарские часы — при виде меня пес расщедривается на три ленивых маха хвостом, а затем, развернувшись как крейсер, уходит вдаль.
И то хлеб, думаю я, выковыривая тапочек из бездн, куда его затолкали чьи-то неосторожные и неряшливые ноги. Если б кто-то из девочек неожиданно зашёл бы, увидев Конрада Арвистера в незапахнутом халате, стоящего раком…
Накаркал, обреченно думаю я, поднимая взгляд, который встречается с другим взглядом. Таким же уверенным и невозмутимым как у Лэсси, но слегка более ироничным.
— Мм… — задумчиво тянет Грегор Арвистер, бывший дофин и мой единственный живой потомок, надежда всего угасшего рода. Двухлетний ребенок складывает ладошки на животе, продолжая меня разглядывать. Я ускоряюсь в поисках необходимого — ребенки не ходят одни. За ними всегда кто-то присматривает!
Вампирская ловкость, решительность и смекалка трехсотлетнего Блюстителя, ловкое неуловимое движение опытного убийцы… и цель поймана! Три секунды спустя Конрад Арвистер стоит во всем своем ничем не замутненном великолепии, с наследником на руках и… обливаемый скептицизмом из глаз снова заглянувшего в комнату лабрадора.
Ну и ладно.
Что? Мне возмутиться, что за ребенком приглядывает собака? Она этим занималась и в королевском дворце! Это сертифицированная собака!
Последний из живых обитателей дома, присутствующий в здании, оказался внизу, на кухне. Пританцовывая под хрипящий, но играющий магнитофон, Мыш, крутя хвостом и тем, к чему он присобачен, готовила здоровенную груду гренок с сыром. Дочь, определенно радующаяся жизни, без малейших стеснений колбасилась, зажмурив глаза и подняв нос к потолку, выполняя странные движения руками и всеми другими частями тела. Танцем эти вихляния мог бы назвать только очень добрый и милостивый человек, а таких в окрестностях не могло быть в принципе. Я же, пользуясь тем, что полу-рэтчед ориентируется на свой нос, переворачивая гренки чуть ли не вслепую, спокойно проник за стол, где и уселся, выдав по наградной гренке Грегору и собаке. Авансом, за молчание.
Себе тоже взял.
Хм.
А ничего, вкусные. Получилось слупить штук пять, прежде чем Ассоль Арвистер, принцесса и «совсем нетолстая Мыш», повернулась к столу с теми же самыми целями, то есть — сожрать слегка остывшую гренку.
Она даже успела сунуть её себе в рот, прежде чем глаза и мозг синхронизировались достаточно, чтобы передать ей информацию о живом и здоровом отце, сидящем перед ней со слюнявящим снедь Грегором на руках.
Наблюдать за ней было невероятно забавно. Серо-синеватая шерсть на голове дочери поднялась дыбом, усы распушились, глаза вытаращились, но… гены пальцем не выковыряешь, так что гренку она, всё-таки, съела. Это, кстати, сильно помешало издать ей визг или писк, так что когда воздух из груди дочурки столкнулся с пережеванным кусочком хлеба и выпал осадками на нас с дофином и собакой, я лишь хмыкнул, взял полотенце, и начал вытираться, сообщив:
— Хорошо танцуешь.
Был немного стукнут… сыном за то, что начал с себя, а не с него. Ну сколько можно себе врать? Была одна дочь, затем возникла вторая, а теперь сын. Пусть он мне десять-двенадцать раз правнук, но этот момент мы опустим.
— Ты настоящий…? — страшным шепотом спросила меня откашлявшаяся Мыш, а затем в её глазах промелькнул ужас, — Или… д-д-де…
— Демон? Нет, — качнул я головой, занявшись собачьей мордой, — Вы приглашены местным Владыкой. Его воли никто не посмеет оспорить. А кроме этого…
— Что, кроме этого⁈ — прошептали мне уже в ухо, втиснувшись «совсем нетолстым» задом мне на колени и обнимая куда достанут.
— Кроме этого, вы с Грегором не принадлежите Аду! — с удовольствием чмокнул я круглое нечеловеческое ухо дочери, — Ибо невинны есть. Вас никто не посмеет тронуть в этом мире.
— Но…
— Ассоль, это Ад. Верхний мир. Конечно, сюда можно попасть из любой точки нашего. Если знать координаты. Так что я пришёл вас навестить. На денек.
Счастливое хрюканье, писк, объятия, недовольное сопение Грегора и лабрадора, дожевывающего слетевшие со стола гренки, которых не миновал хвост моей дочери. Всё-таки, хорошо иметь дома только одну собаку. Не надо помнить её имя. Собака и собака. Какой Джарред Гарру? Не знаю такого. Ему не повезло. Пацан к успеху шёл, но ему не фартануло.
Несколько часов мы провели в блаженном безделии, нажарив, конечно, снова гренок для начала, но затем целиком и полностью отдавшись беззаботной возне с маленьким человеком, внезапно вспомнившим, что у него когда-то был Камень-Кровавик, оказавшийся подло похищенным вампиром. В следствие чего на меня организовывался штурм за штурмом, постепенно переросшие в тайные операции под прикрытием, а под самый конец, когда изнеможение начало брать своё, Грегор Арвистер созрел до неумелых попыток натравить на меня гигантскую человекоподобную мышь. Та натравливаться отказывалась, щекоча неслучившегося правителя хвостом, от чего тот разрывался между желание уснуть, похихикать и всё-таки догнуть свою линию. В конечном итоге, как раз тогда, когда скрипнула входная дверь, сон одолел бывшего дофина.
— Я воняю серой так, как будто бы меня половина города демонов оттрахало! — устало и злобно заявил голосок Алисы Тарасовой-Арвистер, — Вон, даже коты в ванну хотят!
— А я хочу жрать! — прохрипела Виолика, чей голос пребывал явно не в лучшей форме, — Мыыыыыыыш…
— Ааа…? — протянула та, лукаво переглянувшись со мной.
— Неси еду… — продолжала страдать фальшивая монашка, — Я тут лежу… возле двери…
— Сначала вы вымоетесь от этой вашей серы! — построжела Ассоль, — Тут дети! И я! У меня нос чувствительный!
— И жопа толстая! — не преминула задеть по-женски вампиресса полурэтчеда, на что та тут же взвилась.
— Ничего не толстая!!
Разумеется, я подгадал момент, чтобы внезапно выскочить перед Тарасовой, и делал я это совершенно не зря, потому что мой птенец, ошалевший от свободы бабьего царства, в данный момент делала то, что я делать в доме запрещал строго! Она, прыгая на одной ноге, стаскивала с себя трусы, направляясь в ванну!
Как оказалось, старина Конрад умеет превращать одну описавшуюся девушку-демона в победную серию, пусть даже и коротенькую. Пришлось, через некоторое время, спрятаться в комнате, дверь которой штурмовала (под хохот Мыши) разъяренная вампиресса, а мне изволилось смачно принюхиваться через дверную щель, сообщая, что да, Алиса Батьковна изволит попахивать сотоною. Это почему-то невероятно злило Тарасову, но куда ей было деваться, особенно когда очухавшаяся Радиган прибежала мирить нас через дверь, да еще и коты замяучили.
— А я знала, что что-то не так! — бубнила давящаяся сдобой Тарасова, сердито щурясь на улыбающуюся Мыш, — Чувствовала! Прям вот чувствовала!
— Да ничего ты не чувствовала! — хихикала одержимая монахиня, — Чесалась только как шелудивая собака, да ныла! Устали у неё пальчики по клавиатурке шоркать! А я пела пять часов!
— Ты выла как родственница Гарру! И сама ты шелудивая!
— Я не виновата, что песня такая!
— Видела я текст, там так тянуть не надо было!