Харитон Мамбурин – Лучезарное Завтра (страница 57)
— Ну у меня желания нет. Их зубы на нержавейке были, не хочу им в пасть лезть, — ответил я, — Давай подождём минуты три-четыре. Если не полезут — то и фиг с ними. Вернёмся, попробуем в следующий раз.
— Если он будет, Жор. Но согласна, разумно.
— Не будет — и ладно. Не так уж мне эта умная кожа и нужна, — с некоторым сожалением ответил я.
Ну, всё-так, мощная она штука. И даже не только в увёртливости дело — можно исходить секретом, типа ионнобменного. То есть и себя от части ионизации защитить, и наружу, если заражён, сильно не выпускать. Полезная химера, в общем. Но если сейчас дуром полезть, можно и без обычной кожи остаться, об умной даже не говоря. Нам такого не надо.
И вот, стоим мы, а из-за угла выбегает крыса, получает пулю из светиного пистоля — я даже не целился, Светке удобней было. Вот, попала, зверюга у стенки падает, валяется.
— Ещё подождём, — подумав, выдал я. — Патронов у нас навалом, — скинул я рюкзак, ставя его у стены, где таракашек не было.
— Хорошо, — не стала спорить Света.
Стоим, ждём. Минута, две. На третью — быстрый взмельк, двойной выстрел: уже от меня и Светки, две дохлые крысы в результате. Как ловко вышло-то.
— Этак мы их всех перебьём тут, как в тире, — порадовался я.
И, похоже, накаркал. Хотя не верю в суеверия, но тут очень похоже вышло. Из-за угла рвануло полтора десятка крыс. Причём очень странно — пара побежала от нас, а дюжина или чуть больше — рваными прыжками к нам, сокращаясь в числе от наших пуль.
И вроде всё нормально, но тут мы со Светкой отпрыгнули к стенам, а я просто забил на последнюю крысу, всё потому что по коридору прямо в нас пролетели два светящихся пятна-таракана, не слишком быстро, но и не медленно. И мимо. Шмякнулись вдали, разбились.
— Они ещё и летают, как неудачно, — констатировал я.
— Неприятно, — признала Света. — Жор, — тыкнула пальцем она мне в пузо.
Я глаза опустил: крыса. Вцепилась в куртку в районе живота своими зубищами, повисла на них и грызёт. Толку — ноль, как понятно, куртка спасателя даже не пластобетон, ей часами грызть.
И глазёнки свои крысиные на меня пучит злобно. И грызёт. Я только к СЛУшке потянулся, как…
— Пригнись!
Присел на рефлексе, а в стенку примерно там, где была моя голова, врезался таракан. И ещё один мимо Светы пролетел.
— Что за фигня, Свет? Этр что, тараканы за нами охотятся? — недоумённо уставился я на кислотно-фосфоресцирующее пятно.
— Это не тараканы, Жор, — напряжённо ответила Светка, вглядываясь в коридор, — Не они сами…
— Кидаются, что ли? — хмыкнул я.
— Именно. Смотри, только не подставляйся.
Посмотрел. Не подставился только чудом: Пара крыс, убежавших по направлению от нас, аккуратно снимали таракана со стены, обвивая хвостом. Разбегались с проворотом, как пращой метая таракана, и опрометью убегали вдаль. Просто звиздец какой-то!
— Свет, бери, — вытащил я из рюкзака полосу стеклопластика, метр на тридцать, которая в нем жесткость спинке придавала.
— Жалко…
— Фигня, зашью. Стеклопластик эту кислоту удержит, какое-то время точно, — пояснил я. — А тебе под этот боеприпас лучше не попадать.
— А тебе?
— Не попадут. И мне — не так опасно. В общем, укрывайся…
— Я лучше им отбивать буду, — помахала Светка полоской стеклопластика.
— Ну или так. Я бы, Свет, попробовал уже убежать, — признал я.
— Но они могут кинуться догонять, — понятливо подхватила она.
— Ну да, а тут мы справимся.
— Справимся. Должны. Только Жор, — послышалась в голосе стервозинка.
— М-м-м? — поинтересовался я.
— Ты когда составляешь свои планы, попробуй подумать. Иногда очень интересно получается.
— А ты мне могла и не подначивать! — возмутился я.
— Могу и не подначивать, — ехидного предвкушения в голосе Светки хватило бы на десяток рыжих!
— Нет уж! Подначивай! А я буду думать, — решил не рисковать я.
— Как скажешь, Жорочка, — выдала Светка, — Попытка не пытка.
И вот уверен, что язык ещё свой под маской показывает, стервозинка рыжая!
А пока мы выясняли… ну в смысле были заняты перспективным планированием, крысиная масса двинулась по наши души.
— Они идут, Свет.
— Угу, — чуть сместилась к рюкзаку Света и вытащила из него пару обойм, не глядя, — И, Жор…
— Только быстро.
— Живот. Крыса, — прыснула Светка, не отрывая ствол и взгляд от поворота.
— И хрен с ней, — философски ответил я.
— Это хорошо, Жора, что они такие прыгучие.
— Чем?
— У меня была бы трагедия в личной жизни, если бы она прыгнула сантиметров на двадцать ниже, конечно! — ехидствовала андроид.
— Свет, они идут.
— А я слежу.
И через несколько секунд крысы рванули плотными рядами. Часть к нам, часть от нас, явно тараканами хотели кидаться, сволочи крысиные! Ну а мы со Светкой начали беглый огонь.
И, нужно признать, Света стреляла быстрее чем я. Насчёт точности — не скажу, не мазали оба. Но скорость попаданий и перезарядки была у андроида в разы больше моей. А я просто не успевал, то есть от нескольких тараканов мы увернулись, стреляли, но… в общем, не успевали. Не критично, вроде как — главное под тараканов не подставляться. Ну и мне ладони и лицо под крысиные зубы не совать. Но неприятно. И вот, уже прикидываю я, отбросить “гада” и взяться за СЛУшку, как в углу зрения мелькает надпись:
И крысы… да как в киселе замерли, еле перебирать стали своими подлючими лапками. Правда, у меня пропало периферийное зрение, картинка перед глазами стала практически чёрно-белой: так, лёгкие намёки на оттенки. И сами мою движения стали дерганные, появилось ощущение опьянения, не сильного, но всё-таки чувствующегося. Но, при этом, стреляющая как из пулемёта Света казалось неторопливой и вальяжной.
А я быстро перезарядил пистолет и застрочил по крысам. Причём, сбил двух метательных тараканов и самих крыс-метательниц перебил. Шесть обойм за двадцать секунд, доставанием из рюкзака, с перезарядкой и наведением! И ни одного промаха! Просто запредельная вещь этот “боевой форсаж”!
Крысы закончились, уже перед глазами появилась надпись:
— У-у-у-й! — в голос взвыл я.
Потому что терпеть боль я, конечно, могу: спортсмен, комсомолец и Советский Человек. Но ощущения после этого режима были… да болело, очень болело, вообще всё! Я и не подозревал, что всё тело, мышцы, внутренности, голова, глаза, кости могут болеть сразу и столь интенсивно.
Да ещё зрение расфокусировалось, толком ничего не разглядеть, да и зашатало. Впрочем, через секунду, за плечо меня придержала рука, а взволнованный Светкин голос поинтересовался:
— Жор, ранение? Где?
— Не ранение, — с трудом ворочая непослушным языком (и болящим! Вот хамство какое — я не языком на курок жал, а болит, заррраза такая!) ответил я. — Боевой режим БАППХ, последствия.
— Так вот, что это было, — протянула Света. — А я совсем перестала понимать — как ты так. Люди так не могут.
— Советские люди могут всё, — ответил я, немного приходя в себя. — Так, крыс нет. Сдохли.
— Жор, а Жор.