Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 83)
Вопреки всем ожиданиям, российское наступление на столицу Османской империи развивалось медленно. Целых пять месяцев этому способствовала доблестная и решительная защита турками цитадели Плевна в Болгарии: наступающим она обошлась в 35 000 жизней, а румыны, которых убедили присоединиться к русским, потеряли свыше 5000 человек[122]. На востоке, несмотря на первые успехи, русские войска с Кавказа столкнулись с гораздо более упорным сопротивлением, чем ожидалось. Санкт-Петербург также не предполагал националистических восстаний мусульманских племен у себя в тылу. Но наконец турецкое сопротивление было сломлено, и в феврале 1878 года русская армия встала фактически у ворот Константинополя. Похоже, давняя мечта русских становилась былью, однако в Дарданеллах обнаружился британский средиземноморский флот. Это было прямое предупреждение русским: остановитесь! Война выглядела неизбежной.
Предугадав такую возможность, генерал Кауфман собрал в Туркестане тридцатитысячную армию, самую крупную из всех, когда-либо развернутых в Средней Азии. С началом войны он рассчитывал через Афганистан ударить по Индии. Одновременно он послал в Кабул крупную военную делегацию во главе с генерал-майором Николаем Столетовым, чтобы заручиться содействием афганцев против англичан. Кабул виделся идеальным плацдармом для нападения, а Хайберское ущелье рисовалось как наилучший маршрут вторжения. Перед наступающими — желательно совместными силами русских и афганцев — должны были идти, прокладывая путь, секретные агенты. Их собирались щедро снабдить золотом и прочими дарами: Кауфман был убежден, что индийский народ созрел для восстания и что, едва станет известно о приближении большой русско-афганской армии освободителей, этот бочонок с порохом взорвется. Осуществись план Кауфмана, совместный российско-афганский удар по Индии обернулся бы для британцев истинным кошмаром.
В конце концов, к огромному разочарованию «ястребов» с обеих сторон, царь Александр отступил перед угрозой новой войны с Великобританией. Русская армия находилась всего в двух днях пути от Константинополя, когда было поспешно заключено перемирие. Болгария получала независимость от Османской империи, а русские присваивали обширные пространства восточной Анатолии. Лондон выразил протест, опасаясь, что Болгария сделается сателлитом Санкт-Петербурга и обеспечит русским прямой сухопутный маршрут к Средиземноморью. Наряду с наличием войск под Константинополем это обстоятельство позволило бы русским в ходе возможной европейской войны угрожать Индии. Словом, несмотря на окончание военных действий между Россией и Турцией, угроза войны между Россией и Великобританией не уменьшилась. Британское правительство сумело найти общий язык по Болгарии с Австро-Венгрией, но из Индии на Мальту был переброшен семитысячный британский корпус, дабы вынудить царя убрать русские войска из-под Константинополя. Впрочем, кризис все-таки удалось разрешить без войны. В июле 1878 года на Берлинском конгрессе спорное соглашение о мире было пересмотрено — к удовлетворению всех, кроме России. Царь под сильным давлением соглашался вывести войска в обмен на некоторые территориальные приобретения за счет турок. Султан, со своей стороны, возвращал себе две трети потерянных в ходе войны территорий. Британцы заняли Кипр, австрийцы утвердились в Боснии и Герцеговине, а Санкт-Петербургу оставалось наблюдать, как плоды дорого доставшейся победы расхищаются другими европейскими странами, прежде всего Великобританией.
Однако отчасти за эту неудачу сумели отомстить. Хотя после исчезновения опасности войны с Великобританией намеченное вторжение Кауфмана в Индию отменили, сам генерал решил отправить-таки миссию в Кабул. В ее отправке Кауфман видел возможность доставить британцам крупные неприятности; кроме того, предоставлялся шанс исследовать маршруты потенциального вторжения — на случай, если когда-либо возникнет необходимость вернуться к прежнему плану. Весть о том, что российская миссия направляется в афганскую столицу, поступила в Индию как раз тогда, когда Берлинский конгресс еще продолжался. По слухам, эмир Шер-Али пытался вернуть русских восвояси, но Кауфман заявил, что слишком поздно отзывать миссию и что эмир лично отвечает за безопасность и за сердечный прием посланцев. На запрос Великобритании относительно характера миссии российское Министерство иностранных дел заверило, что ничего не знает и никого никуда не отправляло (в очередной раз Санкт-Петербург клялся в одном, а Ташкент делал совершенно другое).
Вице-король лорд Литтон к тому времени уже во всем разобрался и был взбешен очевидным двуличием Шер-Али. Эмир, неоднократно отказывавшийся принимать британскую миссию для обсуждения отношений между двумя странами, тайно приветствовал русских! Вице-король не учитывал степень давления русских на афганского правителя, пребывавшего в глубоком унынии после смерти любимого сына. Генерал Кауфман предупредил, что, если эмир не согласится на договор о дружбе, русские поддержат его племянника и претендента на трон Абдуррахмана, жившего в то время в Самарканде под их защитой. Больше опасаясь нажима со стороны России, чем недовольства Великобритании, Шер-Али вынужденно уступил. Справившись с задачей и оставив нескольких подчиненных обговаривать разные мелочи, генерал Столетов 24 августа отправился из Кабула в Ташкент. Перед отъездом он предостерег эмира от приема любых британских миссий, одновременно пообещав в случае необходимости поддержку тридцатитысячной русской армии.
Лорд Литтон, связавшись по телеграфу с Лондоном, решил направить миссию в Кабул, при необходимости применяя силу. Во главе миссии поставили генерала сэра Невилла Чемберлена, ветерана-пограничника, известного превосходными личными отношениями с эмиром. Его должен был сопровождать старший политический советник майор Луи Каваньяри с отрядом в 250 солдат из Корпуса разведчиков (по численности отряд точно соответствовал силам генерала Столетова). 14 августа вице-король написал эмиру, сообщая о своем намерении направить в Кабул делегацию и испрашивая охранное свидетельство на путь от границы. Послание осталось без ответа. Тогда Чемберлен отдал приказ выдвигаться ко входу в Хайберское ущелье. Оттуда майор Каваньяри с несколькими солдатами отправился к ближайшей афганской заставе и попросил разрешение на въезд в страну. Однако начальник заставы заявил, что получил приказ препятствовать движению миссии даже силой оружия — дескать, не будь Каваньяри ему старым другом, он давно бы открыл огонь по нарушителям границы.
Возмущенный поведением эмира, лорд Литтон стал убеждать кабинет министров не тратить времени впустую и одобрить немедленное объявление войны. Но в Лондоне решили, что следует выдвинуть окончательный ультиматум. Эмира предупредили, что, если до конца дня 20 ноября он не извинится искренне за свой неучтивый отказ от приема британской миссии, хотя миссия российская была радушно принята, против него немедленно начнутся военные действия. Неразбериху усилило российское Министерство иностранных дел, которое прежде опровергало любые разговоры о миссии Столетова. Теперь придумали новое, неудовлетворительное объяснение: мол, миссия Столетова — всего лишь визит вежливости, никоим образом не противоречащий прежним гарантиям по Афганистану, лежащему вне сферы русского влияния. Это заявление немного смягчило опасения Литтона по поводу того, что русские в Афганистане опередили и одурачили британцев.
Ко времени истечения срока ультиматума 20 ноября никакого ответа от Шер-Али не поступило. На следующий день три колонны британских войск начали наступление на Кабул. Через десять дней прибыло послание от эмира, согласного на прибытие британской миссии, но оно не содержало извинений, которых требовал вице-король. В любом случае послание запоздало — вторая афганская война началась. Литтон намеревался преподать эмиру такой урок, который тот не скоро забудет, и в то же время совершенно ясно показать Санкт-Петербургу, что никаких конкурентов в Афганистане Великобритания не потерпит.
Глава 29. Кровавая баня в Бала-Хиссаре
Едва наспех собранная тридцатипятитысячная британская армия в трех местах пересекла границу Афганистана, как события понеслись вскачь. Первой задачей был захват Хайберского ущелья, Джелалабада и Кандагара — после нескольких коротких, но жестоких схваток эта задача была решена. Узнав о вторжении британцев, эмир поспешил обратиться к генералу Кауфману с просьбой срочно прислать 30 000 русских солдат, наличием которых похвалялся генерал. Увы, к огорчению эмира, пришел ответ, что в разгар зимы это невозможно, так что лучше бы заключить перемирие с напавшими. Пока британцы укреплялись на новых позициях в ожидании дальнейших распоряжений из Калькутты, доведенный до отчаяния эмир решил лично отправиться в Санкт-Петербург, чтобы воззвать о помощи к царю и к другим европейским державам. Но сначала он освободил своего старшего сына Якуб-хана, которого держал под домашним арестом, назначил того регентом и поручил сражаться с британцами. Затем, в сопровождении последнего российского офицера из миссии генерала Столетова, отбыл на север.