Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 63)

Особыми новшествами план Дюгамеля не отличался. После рассмотрения нескольких альтернативных маршрутов (тех, что намного раньше описывали Киннейр и другие) генерал высказался за переправу через Каспий до Астрабада и последующий сухопутный рывок к Герату. Этот маршрут виделся ему кратчайшим и наименее изнурительным для сил вторжения, благо позволял избежать пути через пустыни, горы и основные реки тех мест, а также обойтись без столкновений с воинственными племенами, из которых кое-кто (если не все вместе) наверняка постарается воспрепятствовать походу. Заключительный бросок — уже совместными силами русских, афганцев и персов — следовало предпринимать из Кабула или Кандагара. Первый вариант генерал считал более предпочтительным, поскольку так войска через Хайберский перевал выходили к Лахору и Дели, где многочисленное местное население, скорее всего, поддержит «освободителей». Этому плану так и не случилось пройти проверку практикой. Крымская война складывалась для России не слишком удачно, у государства не было возможности выделить для этой авантюры необходимые силы. Правда, и при иных обстоятельствах шансы плана Дюгамеля на успех выглядели почти ничтожными. Вряд ли два заклятых противника, Персия и Афганистан, согласились бы забыть о раздорах и присоединиться к третьей силе, не говоря уже о том, чтобы впустить русскую армию на свою территорию. Если уж на то пошло, доверять русским у них было ничуть не больше оснований, чем доверять Великобритании. Вдобавок военные власти в Калькутте не сомневались в том, что даже при таком союзе силы вторжения будут разгромлены. Стоит признать, однако, что в одном Дюгамель оказался прав — очень скоро британцам предстояло столкнуться с «внутренним врагом».

План генерала Дюгамеля не принес каких-либо выгод России, зато снабдил ценными политическими боеприпасами английских «ястребов», узнавших из слухов и донесений об этом и другом, слегка отличном плане. Конечно, эти схемы трактовались как доказательство того, что Санкт-Петербург, несмотря на постоянные опровержения, до сих пор вынашивает мечты о проникновении в Индию. Вообще примечательно количество планов вторжения, о которых в те годы становилось известно в Великобритании. Не исключено, что российское военное руководство действовало таким образом вполне сознательно, ведь подобные «утечки», выгодные русским, заставляли британцев держать в Индии многочисленные гарнизоны, которые в ином случае можно было и сократить. В конце концов, Большую игру вела не только Великобритания.

Если ахиллесовой пятой англичан являлась Индия, то для русских таковой выступал Кавказ, где мусульманские племена продолжали отчаянно сражаться против царской власти. Из-за Крымской войны российские силы на Кавказе пришлось существенно уменьшить в численности. Это обстоятельство «ястребы» в Лондоне и Калькутте постарались использовать в качестве козыря в Игре. Предполагалось не только поставлять отважному имаму Шамилю и его сторонникам оружие, но и оказать им прямую военную помощь. Со времен Уркварта, Лонгворта и Белла, усиленно разжигавших противостояние на Кавказе и внушавших местным ложные надежды, горцы взывали к Великобритании о помощи; Шамиль даже писал королеве Виктории, но ответа не дождался. «Британский корпус, действующий в Грузии, — отмечал один английский обозреватель, — при содействии Турции и Персии и при поддержке Шамиля с его закаленными в боях горцами наверняка вытеснит русских обратно за Кавказ». Другие британские умы видели в Крымской войне шанс нанести удар по российским крепостям, построенным вдоль течения Сырдарьи. Причем утверждалось, что для этого вовсе не потребуется привлекать британские войска. Оружия и советов вождям разрозненных местных племен будет достаточно, чтобы учинять постоянные нападения на удаленные российские крепости в казахских степях; как выразился один из радетелей британских интересов, так получится «отогнать русских к границам, которые они занимали в начале столетия».

Санкт-Петербург не принял план Дюгамеля, а Лондон отказался от осуществления подобных антирусских идей, пусть и по иным причинам. Афганская трагедия еще была свежа в памяти и порождала острое нежелание вмешиваться сызнова в дела мусульманских государств Азии, даже если те позовут к себе. Этот осторожный подход, известный как доктрина «искусного бездействия», представлял собой резкий контраст предшествующей агрессивной «упреждающей» политике, которая привела в Афганистане к столь плачевным результатам. Кроме того, французы начинали подозревать, что их втянули в конфликт в Крыму, чтобы помешать Франции далее конкурировать с Великобританией на Востоке, а Лондон старался избегать любых шагов, которые могли бы подтвердить такие подозрения. К тому времени Крымская война для англичан и французов складывалась чрезвычайно успешно. В сентябре 1854 года они осадили крупнейшую военно-морскую твердыню России на Черном море — Севастополь. Предполагалось, что захват и разрушение города надолго обеспечат свободу и независимость Турции. Осада длилась 349 дней, привела к немалым жертвам и страданиям с обеих сторон. Когда же поражение России стало неизбежным, царь Николай, чье нападение на Турцию послужило поводом к войне, предался отчаянию. 2 марта 1855 года он скончался в Зимнем дворце, из которого лично командовал русской армией. Официальной причиной смерти назвали грипп, но многие полагали, что царь принял яд, не в силах перенести разгром своего любимого детища[92].

После сдачи Севастополя и угрозы Австрии присоединиться к коалиции против России новый царь, сын Николая Александр II, 1 февраля 1856 года согласился на перемирие. Через несколько недель для окончательного урегулирования восточного вопроса был созван Парижский конгресс. Основная цель победителей состояла в том, чтобы изгнать Россию с Ближнего Востока и наложить суровейшие санкции на побежденных в Черноморском регионе. Подлежали уничтожению все военные корабли, военно-морские базы и другие укрепления на черноморском побережье России. Это был сильнейший удар по российской мощи, тогда как порты Черного моря открывались для торговых судов всех стран (эта победа несколько запоздала для Дэвида Уркварта, Джеймса Белла и прочих участников знаменитого дела шхуны «Виксен» двадцатилетней давности). Русские также уступили устье Дуная, покинули захваченные ими турецкие города Батум и Карс и занятые ранее северные балканские территории, а еще отказались от притязаний на религиозное покровительство над живущими под властью султана христианами.

Конечно, «ястребам» этого было мало, но Великобритания достигла своих главных целей. Черное море сделалось действительно нейтральным, а целостность Турции гарантировалась ведущими европейскими державами. Амбиции России в Европе и на Ближнем Востоке удалось надолго обуздать: минуло пятнадцать лет, прежде чем Санкт-Петербург заявил, что более не считает себя связанным Парижскими соглашениями, и приступил к новому строительству Черноморского флота. Тем временем русские генералы, уязвленные перенесенными унижениями, решительно взялись на Кавказе за имама Шамиля и сторонников последнего; в итоге сопротивление горцев было безжалостно подавлено. Британцы же, наверное, думали, что их собственные неприятности закончились, однако им пришлось разочароваться в своих упованиях. Внезапно в сводки новостей вернулся Афганистан, о котором уже стали забывать.

В начале Крымской войны персидский шах, не питавший особой любви ни к Великобритании, ни к России, задумался над тем, к какой стороне ему примкнуть, если вообще ввязываться в этот конфликт. Он рассчитывал, что в награду за поддержку британцы помогут Персии вернуть захваченные Россией кавказские территории. Вместо этого из Лондона шаху посоветовали блюсти строгий нейтралитет. Правда, сознавая, что Россия, которой шах изрядно опасался, будет давить на Персию, желая втянуть ее в войну на своей стороне и заставить напасть на восточную Турцию, правительство Британской Индии направило в Персидский залив военный корабль в качестве предупреждения. Ход сработал, и Персия всю войну оставалась нейтральной, но российские интриги все равно продолжались. В надежде спровоцировать войну Персии с Великобританией Санкт-Петербург убеждал шаха заняться возвращением Герата — важнейшего пункта обороны Индии, — пока англичане сражаются в Крыму. В конце концов уговоры подействовали, и шах уверился в том, что британцам сейчас не до Герата. Случилось это, впрочем, слишком поздно для русских, поскольку исход Крымской войны был уже предрешен.

Двадцать пятого октября 1856 года Герат после непродолжительной осады сдался персидским войскам. Весть об этом целый месяц добиралась до Индии и застала британцев врасплох, хотя Дост Мухаммед предупреждал из Кабула, что Персия намерена захватить город. Дабы иметь возможность отразить любое вторжение Персии в Афганистан, он просил оружия и помощи, но напрасно. Инструкции, полученные генерал-губернатором в Лондоне, предписывали во имя поддержания добрых отношений с Кабулом любой ценой избегать вмешательства во внутренние дела страны. Позднее от этого посыла отказались, но время было упущено. Так или иначе, Герат следовало освободить, чтобы он не стал плацдармом интриг против Индии или исходным пунктом для вторжения; никто не забывал о том, что Россия давно заключила с Тегераном соглашение, по которому получила право открывать свои консульства в любых провинциях, подвластных шаху. Для освобождения города имелось два варианта: либо с согласия Доста Мухаммеда провести британские войска через Афганистан и прогнать персов на прежние рубежи, либо силами флота, направленного в Персидский залив, бомбардировать порты шаха, пока тот не поймет бессмысленность противостояния и не отступит.