Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 61)

После смерти Шуджи Кабул лишился правителя. Поллок, старший из двух военачальников по званию и наделенный стараниями лорда Элленборо политическими полномочиями, немедленно усадил на трон сына Шуджи Фаттаха, очередную британскую марионетку. Следующим по важности заданием Поллока стала попытка освобождения английских заложников, которых удерживал Акбар-хан. Для этой важнейшей и опасной задачи был избран капитан (теперь уже сэр) Ричмонд Шекспир, отлично зарекомендовавший себя в Хиве двумя годами раньше. Охрану обеспечивал мощный отряд кызылбашей — нерегулярной туземной конницы из числа заклятых врагов Акбара, — но многие все равно опасались, что капитан лишь пополнит ряды заложников. Дорога вела в провинцию Бамиан, где, по самым свежим данным, скрывались вражеские силы численностью до 12 000 человек. Шекспира предостережения не испугали: отправив вперед посыльных, которым поручалось сообщить заложникам, что помощь уже в пути, он сам выступил в 150-мильный поход на северо-запад с отрядом в 600 вооруженных кызылбашей.

К тому времени группа удерживаемых Акбаром английских пленников разрослась за счет невольников, добытых кочевыми афганскими племенами. Теперь в ней было 22 офицера, включая Элдреда Поттинджера, 37 низших чинов, 12 офицерских жен и 22 ребенка. Несколько месяцев их содержали в Кабуле в относительном уюте и неплохо с ними обращались, но с продвижением отрядов Поллока и Нотта к столице всех вывезли в отдаленную глинобитную крепость возле Бамиана. В августе слуги сообщили, что вскоре их перевезут далеко на север, в Бухару, куда не доберется никакая спасательная экспедиция, а если англичане займут Кабул и Акбару придется бежать, их продадут там в рабство. Осознав, что времени на раздумья нет, несколько офицеров во главе с Поттинджером с помощью изворотливого Мохан Лала попытались подкупить командира афганской охраны. Сначала тот мешкал, но в Бамиан стали поступать вести о стремительном наступлении англичан на Кабул; также сообщали, что Акбар готовится бежать, и стражник, забыв о наказе хана отправить заложников в Туркестан, согласился освободить их за 20 000 рупий наличными и ежемесячный пансион в 1000 рупий.

Заручившись, таким образом, поддержкой командира стражи, англичане фактически стали хозяевами крепости, в которой их содержали, и подготовили ее к обороне, чтобы продержаться до подхода спасательной экспедиции. От имени Соединенного Королевства они сместили афганского губернатора, подняли «Юнион Джек», обложили пошлинами торговые караваны и установили дружественные отношения с вождями местных племен. Одновременно они планомерно готовились к противостоянию осаде. Поскольку многие английские военные слишком ослабели от ран и болезней, чтобы держать оружие, офицеры пообещали своим прежним охранникам (их было чуть больше 200 человек) четырехкратное вознаграждение, если те останутся с ними до освобождения. Именно тогда пришло известие, что Кабул пал, Акбар сбежал, а к заложникам направляется капитан Шекспир с кызылбашам. Те, кто был достаточно здоров, немедленно выдвинулись навстречу.

Через несколько часов пути дозорный обнаружил большой конный отряд. Всадники тоже заметили англичан и устремились к ним. Те было испугались, что это люди Акбара, решившие убить заложников, но тут в передовом коннике — в форме английского офицера — узнали сэра Ричмонда Шекспира, который тоже опознал своих товарищей по оружию. Последовала трогательная встреча, многие заложники не могли сдержать слез. На восемь месяцев оторванные от всяких новостей из большого мира, они забросали Шекспира вопросами, а капитан Шекспир от них узнал, что еще в апреле скончался от болезни сломленный катастрофой генерал Элфинстон, тем самым избежав позорной участи предстать перед судом общественности, если не перед трибуналом. Еще он узнал, что женщины-заложницы родили четверых младенцев, а жена одного сержанта сбежала с одним из своих похитителей.

Теперь, когда заложники оказались на свободе и направлялись в Кабул, оставалось невыполненной всего одна задача — месть. Поллок размышлял, не подорвать ли крепость Бала-Хиссар, этот едва ли не главный символ Афганистана. Но те афганцы, которые сохранили верность Великобритании, умоляли этого не делать, иначе Кабул останется беззащитным. Посему Поллок решил снести большой крытый базар Кабула, известный по всей Центральной Азии, — тот самый, где девять месяцев назад висел расчлененный труп Макнахтена. Британские саперы заложили взрывчатку; на уничтожение столь массивного сооружения потребовалось целых два дня. Генерал отдал строгий приказ не чинить урон местным и не покушаться на имущество жителей старого города. Чтобы избежать грабежей, под охрану взяли основные ворота и районы, примыкающие к базару. Но результатом стало полное нарушение дисциплины. «Быстро разошелся слух, что Кабул брошен на разграбление», — писал майор Генри Роулинсон, политический советник армии Нотта. Солдаты и даже прислуга кинулись в город, принялись грабить лавки и поджигать дома. Не щадили никого, доставалось виновным и невиновным, включая дружественных кызылбашей, целые районы Кабула сровняли с землей. Среди тех, кто потерял все, что имел, были 500 индийских семейств, которым пришлось просить разрешения вернуться домой в обозе английских войск. В триумфальном венке Поллока и Нотта это безумие стало печальным вкраплением. Но после разграбления города англичане решили уходить.

11 октября был спущен британский флаг над Бала-Хиссаром, и на следующее утро авангард войска был уже далеко от Кабула. Вновь прошли маршем по «дороге скелетов», этому крестному пути предыдущей зимы, ведущему к Хайберскому перевалу, и направились домой. Восстановив, пусть номинально, свою честь, Великобритания сочла, что афганскую политику временно — или надолго — следует оставить самим афганцам. Первая афганская война, как выражаются современные историки, наконец-то завершилась. При этом, вопреки пышным празднествам, которые организовал лорд Элленборо, Великобритания получила жесточайший урок. Обилие розданных наград, триумфальных арок, полковых фейерверков и прочих феерий не могло скрасить горькую иронию случившегося. Едва англичане покинули Афганистан, там снова началось кровопролитие. Сына шаха Шуджи через три месяца свергли, а англичане безропотно позволили Досту Мухаммеду вернуться на трон, с которого бывшего правителя свергли столь кровавой ценой. Теперь уже никто не сомневался, что восстановить порядок в Афганистане способен только Дост Мухаммед. События совершили, так сказать, полный круг.

Но и на этом центральноазиатская трагедия для англичан не закончилась. Целый год афганские события занимали первые полосы газет в Индии и на родине. Все, особенно женщины и дети, искренне тревожились за судьбу заложников, так что весть об их благополучном освобождении была встречена с облегчением и радостью буквально всей нацией. Но едва в Индии начались торжества, затеянные лордом Элленборо, британская миссия в Тегеране получила тревожные известия из Бухары. Новости принес молодой перс, когда-то завербованный направлявшимся в Бухару Артуром Конолли. Оказалось, что Конолли и Стоддарт, о бедственном положении которых напрочь забыли из-за кабульской катастрофы, простились с жизнью. Это случилось, как рассказал перс, в июне, когда репутация Великобритании как силы, которой нужно опасаться, в Центральной Азии упала до минимума. Не получив никакого ответа на личное послание королеве Виктории, эмир Бухары рассвирепел и, не опасаясь больше возмездия, приказал схватить и бросить в темницу обоих англичан, наслаждавшихся недолгой свободой. Несколько дней спустя их вывели со связанными руками и доставили на большую площадь перед цитаделью Арк, где возвышался дворец эмира. О том, что происходило дальше, перс, как он клятвенно заверял, услышал из уст самого палача.

Сначала под взорами безмолвствовавшей толпы английских офицеров заставили вырыть себе могилы. Затем приказали опуститься на колени и готовиться к смерти. Первым обезглавили полковника Стоддарта, который успел прокричать проклятия тирании эмира. Затем палач сообщил Конолли, что эмир готов сохранить ему жизнь, если он откажется от христианства и примет ислам. Зная, что насильственное обращение в мусульманство не спасло Стоддарта от заключения и казни, Конолли, набожный христианин, ответил: «Полковник Стоддарт три года был мусульманином, и вы его убили. Я готов умереть, но не стану еще одним вероотступником». Тут он подставил шею палачу, и через миг его голова скатилась в пыль рядом с головой товарища.

Новость о зверском убийстве офицеров всколыхнула Великобританию, но, за исключением варианта с отправкой через весь Афганистан карательной экспедиции на расправу с мелким тираном в Бухаре, возможностей для возмездия практически не было. Несмотря на реальный риск вновь потерять лицо в Центральной Азии, британское правительство решило, что обо всем случившемся лучше забыть. Правда, возмущенные друзья казненных, обвинявшие в их гибели именно чиновников, не собирались мириться с таким исходом. Некоторые даже говорили, что перс мог солгать и офицеры на самом деле еще живы. Эта идея вызвала бурные споры; преподобный Джозеф Вульф из Ричмонда в графстве Суррей, человек отважный, но чрезвычайно эксцентричный, вызвался отправиться в Бухару, чтобы выяснить правду. К несчастью, рассказанная персом история во всем, кроме нескольких подробностей, оказалась правдивой, а сам бесстрашный Вульф был рад унести ноги, что называется, подобру-поздорову. По его словам, явление христианского священника в полном каноническом облачении вызвало у непредсказуемого эмира «приступ неудержимого смеха». Полный отчет о поездке преподобного Вульфа — строго говоря, она не является частью Большой игры — приводится в его книге «Рассказ о миссии в Бухару», изданной в 1845 году, после возвращения священника в Лондон.