Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 107)

Следующая попытка штурма едва не оказалась роковой для защитников. Четыре ночи спустя вдруг донеслись звуки кутежа из летнего дворца, занятого врагом. Громкий бой барабанов и какофония дудок время от времени прерывались оскорбительными выкриками по поводу британцев. Так продолжалось несколько ночей подряд, пока британцы не сообразили, в чем, собственно, дело: таким вот образом неприятель, по всей видимости, старался заглушить рытье подкопа к ближайшему участку стены. Осаждающие нашли подходящее применение взрывчатке, которую захватили вместе с боеприпасами. Той же ночью один часовой доложил, что расслышал из-под земли глухой стук заступов. Офицеры не смогли что-либо услышать, но утром сомнений ни у кого не осталось: читральские минеры копали в двух десятках футов от стены. Обычно в таких случаях копали встречный коридор, но сейчас было уже поздно, туннель слишком уж приблизился. Время поджимало, враг мог догадаться, что обнаружен, и немедленно взорвать мину. Оставалось одно — напасть на летний дворец и разрушить туннель.

В вылазке участвовали сорок сикхов и шестьдесят кашмирцев под командой британского младшего офицера. В четыре часа пополудни восточные ворота крепости стремительно и тихо распахнулись, и отряд ринулся прямиком к дворцу. Захваченный врасплох, враг опешил, погибло всего двое атаковавших. За считаные мгновения достигли дворца, из которого около трех десятков читральцев бежало, завидев британские штыки. Часть отряда изготовилась к отражению возможной контратаки, а офицер и остальные принялись спешно искать вход в туннель. Тот оказался за оградой сада, из-под земли выволокли не меньше двадцати читральцев, жмурившихся от дневного света. Почти всех закололи штыками сикхи, но двоих офицер спас от расправы, ибо ему приказали доставить пленных для допроса. Оставленную врагом взрывчатку подорвали, разрушив туннель, и взрыв был такой силы, что офицера сбило с ног, а нескольким сикхам обожгло бороды и тюрбаны.

Теперь предстояла наиболее опасная часть операции — отступление в крепость под убийственным вражеским огнем. Как ни удивительно, обратный прорыв обошелся без потерь, благодаря меткой стрельбе товарищей со стен крепости. Вся вылазка стоила британцам жизни восьми человек, зато спасла, несомненно, намного больше людей — возможно, гарнизон целиком. Едва смельчаки вбежали в ворота, Робертсон, который наблюдал за всем с одной из башен, заторопился вниз, чтобы их поздравить. «Сикхи, — записывал он впоследствии, — никак не могли успокоиться, наперебой рассказывали, сколько врагов перебили, выставляли запятнанные кровью штыки и показывали обожженные лица». У них, прибавлял майор, был «возбужденный вид религиозных фанатиков». К тому времени гарнизон находился в осаде уже сорок семь дней. Новости извне до них не доходили, они не знали даже, удалось ли прорваться хотя бы одному из гонцов. Продовольствие, боеприпасы и боевой дух опасно таяли, множество винтовок, исходно не новых, пришло в негодность. Робертсон и прочие офицеры понимали: если подмога не подоспеет в скором времени, придется сдаться или погибнуть. Но в день, когда разрушили вражеский подкоп, блеснул луч надежды. Допрос двух пленников позволил узнать о стычках на дороге в Гилгит. Все задавались одним и тем же вопросом: неужели это подкрепление? Ответ не заставил себя ждать.

Защитники крепости еще не знали, что сразу два британских отряда движутся к Читралу с юга и с востока. Когда весть о тяжелом положении гарнизона достигла Индии, там как раз неторопливо шли приготовления к экспедиции в Сват и Читрал, а Робертсону, как считалось, непосредственная опасность не угрожала. Кроме того, ждали, что враг до 1 апреля отступит, выполнив ультиматум. Весть о том, что Робертсон со своими малыми силами находится в осаде, а конвой с боеприпасами из Гилгита перехвачен, причем двое офицеров оказались в руках Шера, немедленно привела к тому, что прежнее благодушие сменилось суетой, близкой к панике. Мысль о том, что горстка британских офицеров и солдат лояльных туземных войск находится в осаде несметных вражеских полчищ в отдаленной и живописной крепости, непроизвольно побуждала искать аналогии с недавней трагедией в Судане[153]. «Грядет новый Хартум!» — возвещала газета «Грэфик». Те, чья память была чуть длиннее, вспоминали Бернса, Макнахтена, Каваньяри, Конолли, Стоддарта и прочих жертв восточного коварства за пределами Индии. Опасаясь, что основная спасательная экспедиция может прибыть слишком поздно, как случилось в Хартуме, руководство решило немедля выслать подмогу осажденным из Гилгита.

В самом Гилгите между тем нарастали опасения, что неприятности могут распространиться восточнее Читрала. Без существенного ослабления собственной гарнизонной службы город мог выделить 400 сикхских пионеров[154]. Эти крепкие бойцы, которым обычно поручали дорожные работы, были обученными солдатами и уже не раз превосходно показывали себя в бою. Кроме того, ими командовал чрезвычайно способный и опытный пограничник полковник Джеймс Келли. Но даже с учетом того, что к сикхам присоединили сорок кашмирских саперов с двумя горными пушками, сил было недопустимо мало для столь ответственного предприятия. Положение спасло неожиданное предложение бывших противников Великобритании — Хунзы и Нагара, которые предоставили 900 бойцов нерегулярных формирований. «Отличные кадры, — отмечал один из офицеров Келли, — выносливые, не ведающие усталости, настоящие горцы». Предложение с благодарностью приняли, всем новичкам выдали современные винтовки. Чтобы по ошибке не перепутать этих одетых по местному обыкновению бойцов с врагами, каждому дали полоску красной ткани на шапку. Сто человек из числа новичков влились непосредственно в отряд Келли, а остальных отправили сторожить перевалы, пока британцы заняты другими делами.

Времени на подготовку и составление планов у Келли не было. Приказ следовало исполнять немедленно: каждый день — если не каждый час — увеличивал опасность того, что Робертсон и его люди разделят судьбу генерала Гордона. Предстоял 200-мильный марш-бросок по глубокому снегу, устилавшему труднопроходимый ландшафт, где любой встречный мог оказаться врагом, а у каждой караванной тропы, в каждом ущелье и на каждом перевале подстерегали вражеские стрелки. Сводный отряд Келли, не взявший с собой даже палаток, чтобы идти быстрее, выступил из Гилгита 23 марта. Неделей позже основная колонна в 15 000 штыков под командованием генерал-майора сэра Роберта Лоу двинулась из Пешавара на север. Состязание за право первыми попасть в Читрал началось.

В составе экспедиции Лоу числился и капитан Френсис Янгхасбенд, который некоторое время служил в Читрале политическим советником: газета «Таймс» предложила ему поработать специальным корреспондентом. Власти после некоторых раздумий согласились на это, поскольку официально капитан был в отпуске. В отличие от многих, Янгхасбенд не разделял подозрений по поводу того, что за читральским кризисом стоят русские; при этом подготовку и отправку экспедиции он расценивал как репетицию подавления любых возможных покушений России на северные границы Индии. Колонна Лоу состояла из трех бригад пехоты, двух эскадронов конницы, четырех батарей горной артиллерии и целого ряда вспомогательных подразделений. Поговаривали, что сил слишком много, и потому они вряд ли справятся с задачей, для которой скорость марша важнее огневой мощи. Но с самого начала взяли высокий темп движения, смяли несколько хорошо укрепленных вражеских заслонов, а 3 апреля люди Лоу штурмом захватили расположенный на высоте 3500 футов перевал Малаканд, ведущий в Сват (там засели 12 000 пуштунов Умра-хана). Мнимая атака на соседний перевал к западу от Малаканда застала пуштунов врасплох. Они сражались свирепо и храбро, но против них были лучшие полки британской пехоты, в том числе Королевские фузилеры и Горцы Гордона[155], так что в итоге пуштуны обратились в бегство, оставив на поле боя множество убитых и раненых. Британские потери составили всего семьдесят человек убитыми и ранеными.

Через два дня эскадрон Корпуса разведчиков атаковал в чистом поле двухтысячный вражеский отряд, многих уничтожил, остальных обратил в бегство, понеся минимальные потери. 13 апреля пехотный батальон Корпуса разведчиков столкнулся с еще большими силами неприятеля, уничтожил более 600 пуштунов и потерял всего дюжину бойцов, хотя среди них был полковник, схвативший пулю в живот, когда отдавал приказы, стоя в полный рост на виду у неприятеля. Моральный дух сторонников Умра-хана стремительно падал, но спустя четыре дня они попытались закрепиться в цитадели — ханском дворце в Мунде. Однако приближение британских войск, которые, казалось, сметали все на своем пути, заставило местных бежать в горы. В цитадели офицеры Лоу обнаружили, помимо прочего, среди писем правителю послание некоей шотландской фирмы, обосновавшейся в Бомбее и предлагавшей Умра-хану, по словам Янгхасбенда, «роскошнейший выбор оружия и боеприпасов, от пулеметов Максима за 3700 рупий до револьверов за 34 рупии». Фактически поставок не было, потому что британские политические агенты вовремя узнали о происходящем и выдворили фирму из Индии.