Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 106)

К счастью, обратился он не к русским, а к своему южному соседу Умра-хану, правителю области, которая ныне носит название Сват. Вскоре в Гилгит пришла весть, что потенциальный новый союзник Амира готовится выступить в Читрал с войском в 3000 пуштунов. Шептались при этом, что Умра-хан затевает поход не ради помощи Амиру, а чтобы присоединить Читрал к собственным владениям. Так или иначе, британцев в этой ситуации беспокоило одно: «дверь» в северную Индию вновь приоткрылась, и русские при желании могли ею воспользоваться. В ближайшем британском опорном пункте Гилгите старшим офицером был майор Джордж Робертсон, бывший армейский врач и политический агент, сменивший Дюранда. Осознав, что лейтенанту Гэрдону грозит нешуточная опасность, а стабильность стратегически важного княжества поставлена под угрозу, Робертсон немедленно выступил в Читрал с отрядом в 400 солдат — больше собрать не удалось. Он вошел в столицу княжества, прогнал с трона Амира и временно заменил того младшим братом, умненьким мальчиком 12 лет, а заодно отправил суровое предостережение Умра-хану с приказом отвести войска. Срок давался до 1 апреля 1895 года — не то через четыре недели мощный британский карательный отряд из Пешавара пройдет по территории Свата и выбьет хана из Читрала. Причем этот карательный отряд, по словам Робертсона, уже набран и готов выдвинуться.

Увы, именно тогда положение самого Робертсона и его людей резко ухудшилось. Неожиданно в происходящее опять вмешался Шер, который покинул Афганистан и сговорился с Умра-ханом, чтобы совместными усилиями изгнать британцев из Читрала и поделить княжество: Шер займет трон, а Умра-хан получит южные земли, предмет своих давних вожделений. Собирался ли каждый из них сдержать данное слово, остается лишь гадать, но объединенное войско серьезно угрожало малочисленному отряду Робертсона в Читрале. Поэтому Робертсон перевел своих солдат в крепость, которая казалась наилучшим местом для того, чтобы переждать осаду. Тем самым он оскорбил местных жителей, поскольку крепость служила также дворцом властелина, хранилищем казны и гаремом. Присутствие там европейских офицеров с кашмирскими и сикхскими солдатами воспринималось как прямое унижение. Поначалу Робертсон пользовался поддержкой и симпатией большинства жителей Читрала, вовсе не питавших любви к Умра-хану и воинственным пуштунам и не желавших стать подданными хана. Однако после захвата дворца майор утратил их расположение.

Боевые действия начались 3 марта, когда в крепости получили известие, что к Читралу приближается Шер с крупным отрядом сторонников. Робертсон плохо представлял, какими силами располагает Шер и каковы его намерения, а потому выслал разведку. Будучи политическим советником и не имея военного опыта, он поручил командование гарнизоном капитану Колину Кемпбеллу. Тот сам возглавил вылазку, но изрядно просчитался с оценкой сил наступавшего противника. После яростной стычки кашмирцев с тяжелейшими потерями загнали обратно в крепость. Сам Кемпбелл был сильно ранен, а другой офицер позднее умер от ранений; молодого армейского врача впоследствии наградили крестом Виктории за то, что он под огнем неприятеля вынес в безопасное место смертельно раненного товарища. Вылазка обошлась британцам в двадцать три человека убитыми и тридцать три ранеными — достаточно высокая цена за представление о силах врага, подорвавшая боевой дух защитников.

На этом неприятности не закончились. Робертсон не знал, что подразделение кашмирцев под командой двух младших офицеров везло из Гилгита крайне необходимые осажденным боеприпасы, но было перехвачено читральцами. Потеряв нескольких человек, кашмирцы сумели укрыться в скопище каменных строений. Несколько дней они выдерживали осаду, а затем под белым флагом к ним пришел местный, который заявил, что послан Шером с приказом прекратить огонь. Этот человек сказал британским офицерам, что после боев с отрядом Робертсона в Читрале дружественные отношения восстановлены, а Шер обещает, что их не тронут. Согласовали перемирие, состоялась встреча старшего из двух офицеров с вражеским командиром — тот, заодно с прочими высокопоставленными читральцами, торжественно заверил британцев в искренности своих намерений. В доказательство читральцы даже предоставили осажденным продовольствие и воду, так что офицеры, отлично понимавшие, что бесконечно обороняться не получится, а помощь не придет, решили при фактическом отсутствии выбора довериться читральцам.

Далее последовало типичное для Центральной Азии вероломство. Читральский командир объявил, что перемирие надо отпраздновать традиционной игрой в конное поло[152] — на поле перед британскими позициями. Офицеров пригласили на игру в качестве почетных гостей. Во избежание обид они согласились, но тщательно выбрали места, чтобы все время оставаться на виду у своих солдат и чтобы те при необходимости могли прикрыть их огнем. Сама игра прошла благополучно, однако, едва она закончилась, читральцы пустились в пляс, как у них заведено. На несколько секунд плясуны перекрыли линию стрельбы солдатам в крепости, заслонив собой обоих офицеров. Все было спланировано заранее. Офицеров схватили и быстро связали по рукам и ногам. Увидев это, кашмирцы открыли огонь, но было уже слишком поздно: волоча за собой пленников, читральцы поспешили укрыться под каменной стенкой. Лишенных командования кашмирцев вскоре смяли, большинство убили, и они не успели уничтожить боеприпасы, предназначенные для Робертсона. Теперь те очутились во вражеских руках, и неприятель не замедлил пустить их в ход.

Ситуация ухудшалась и в самом Читрале. Робертсон и его люди оказались в осаде, их окружали значительно превосходящие силы, вооруженные современными винтовками, но, к счастью, не располагавшие артиллерией. Помимо пяти британских офицеров и почти четырех сотен туземных солдат в крепости находилось более 100 гражданских: слуги, клерки и те немногие читральцы, кто хранил верность британцам. Всех следовало кормить, а поскольку запасов, как подсчитали, хватало чуть больше чем на месяц, пришлось урезать довольствие. Боеприпасов тоже было в обрез — всего по 300 патронов на человека. Крепость, представлявшая квадрат со стороной в восемьдесят ярдов, располагалась на берегу реки Читрал, так что воды имелось в достатке. Стены, сложенные из массивных каменных блоков, были двадцать пять футов в высоту и восемь футов в толщину. По углам высились квадратные башни, на двадцать футов выше стен. Пятая башня, защищавшая водоносов, выдавалась в сторону реки, и до кромки воды еще возвели от нее навес около двадцати шагов в длину.

Таковы были сильные стороны крепости, но у нее хватало и уязвимостей. Вокруг росли высокие деревья, и снайперы с ветвей легко простреливали внутренний двор. Люди на противоположных стенах рисковали получить пулю в спину, а потому пришлось сооружать от обстрела с тыла заграждение из ящиков с землей и толстых деревянных дверей. Множество глинобитных построек снаружи стен мешало вести прицельный огонь и обеспечивало укрытие атакующим. Вдобавок крепость строили, естественно, без учета дальнобойности современных винтовок, а торчавшие из реки скалы позволяли добивать до стен. Еще одна слабость заключалась в обилии древесины в крепости, из-за чего она становилась чрезвычайно уязвимой для зажигательных снарядов. Из числа гражданских организовали пожарные патрули, которые дневали и ночевали возле бурдюков с водой. На одной из башен подняли самодельный «Юнион Джек», сшитый из лоскутьев, чтобы воодушевить защитников и бросить вызов врагу, а под покровом темноты, соблюдая строжайшую тайну, отправили доверенных гонцов в ближайшие британские посты, дабы оповестить о тяжелом положении гарнизона.

Не считая снайперского огня, забравшего несколько жизней, первый месяц осады прошел довольно спокойно. Даже была предпринята попытка мирных переговоров, но Шер потребовал, чтобы британцы под гарантию безопасного прохода покинули Читрал. Соглашаться на подобное при таком неравенстве сил было сродни безумию, однако Робертсон притворялся, будто размышляет, и всячески затягивал переговоры, уповая на относительно скорый подход подкреплений. Кроме того, он распустил слух, будто защитники крепости, хорошо обеспеченные боеприпасами, отчаянно нуждаются в продовольствии. Так он надеялся убедить Шера и Умра-хана, которые к тому времени объединили свои силы, что крепость можно принудить к падению измором. Но враги быстро догадались, к чему клонит Робертсон, и немедленно прекратили переговоры, после чего состоялось несколько массированных атак на крепость с попытками поджога. Защитники успешно справлялись, но каждый раз стрелковые укрытия (сангары) читральцев оказывались все ближе и ближе к стенам. К 5 апреля местные завладели старым летним дворцом на расстоянии всего пятидесяти ярдов от стены, а на следующий день возвели бревенчатый сангар в сорока ярдах от главных ворот.

Далее состоялась самая серьезная атака на крепость. 7 апреля неприятель предпринял отвлекающее нападение на навес у воды, а вражеские стрелки усилили огонь с деревьев. Между тем небольшая группа местных пробралась незамеченной к дальней стене — они несли зажигательные материалы. В тот день дул сильный ветер, так что вскоре пламя охватило юго-восточную башню, в которой хватало дерева. Если пожар немедленно не погасить, башня рухнет, в стене возникнет проем, и сопротивляться столь превосходящему по численности противнику станет невозможно. Во главе с самим Робертсоном все, кого можно было отвлечь от обороны, устремились тушить пламя. Их тут же стали непрерывно обстреливать, убив двоих и ранив девятерых, включая самого Робертсона, которому пуля угодила в плечо, но огонь за пять часов удалось потушить.